ЧЕРНЫЙ ХОД В АНГЛИЮ — рассказ Ульяма Ле Кё из сборника «Шпионы Кайзера«
— Странно, — заметил я, закрывая дверь старой курительной комнаты с дубовыми панелями в Мэтфилд-парке и возвращаясь к креслу, где сидел мой друг Рэй Реймонд.
— За дверью кто-то был? — насторожился он.
— Немецкая горничная миссис Хилл-Мейсон. Помнишь, Вера вчера показала её нам?
— Гм… И она подслушивала, когда все остальные уже легли спать? Да, Джек, это действительно странно.
Было уже больше часа ночи. После событий в Портсмуте прошло два месяца, но всё это время мы не сидели без дела.
Мы устроились перед огромным открытым камином, где ярко горели поленья. Остальные мужчины уже разошлись по комнатам, унося с собой свечи, и мы спокойно обменивались наблюдениями, не подозревая, что дверь осталась приоткрытой.
Однако я услышал шорох женской юбки, тихо подошёл к выходу и успел заметить, как служанка одной из гостий скрылась в коридоре, ведущем в погружённый в темноту большой зал.
Мэтфилд-парк, находившийся в трёх милях от Мелтон-Констебла в Норфолке, принадлежал семье Джослинов. Это был прекрасный старый дом эпохи Тюдоров, стоявший посреди обширного парка, где всегда устраивали отличную охоту на фазанов.
Наследник поместья, Гарри Джослин, учился вместе с нами в Баллиол-колледже, поэтому нас с Рэем обычно приглашали на охотничьи встречи. На этот раз среди гостей оказались также Вера Вэлланс и её тётя, миссис Мортимер, что особенно радовало Рэя.
В доме собралась блестящая компания: известный морской офицер, командовавший первоклассным крейсером, двое армейских офицеров и несколько светских дам. Сэр Герберт и леди Джослин вращались в самых изысканных кругах.
Вечером несколько женщин присоединились к нам и курили сигареты у камина. Разговор долго не выходил за рамки обычной светской болтовни. К часу ночи все разошлись, и в комнате остались только мы с Рэем.
Над широким камином был высечен в камне герб Джослинов и дата — 1573 год. В углу у окна стояли старинные доспехи, по которым время от времени пробегали отблески пламени. Через длинное незанавешенное окно лился яркий лунный свет. Едва я снова сел, часы над конюшней пробили половину второго.
Мы гостили здесь уже четыре дня, и охота шла прекрасно. Накануне Рэй сослался на плохую погоду и остался в доме, проведя большую часть дня с Верой.
Он как раз рассказывал мне, чем они занимались, когда я обнаружил подслушивавшую женщину.
— Интересно, чем наш разговор так привлёк эту горничную? — задумчиво произнёс он, глядя в огонь. — Для немки она довольно хороша собой, не находишь?
— Да. Но кто такая миссис Хилл-Мейсон? Она кажется шумной, полной женщиной, любит выставлять напоказ драгоценности, смуглая, слишком любезная и помешана на бридже.
— Гарри говорит, что его мать познакомилась с ней прошлой зимой в Каире. Она из сомерсетской ветви Мейсонов и приходится сводной сестрой графине Тэнет.
— Значит, её хорошо знают?
— Разумеется. Но завтра нужно попросить Веру выяснить, откуда у неё появилась эта служанка, — сказал Рэй. — Женщина явно заинтересовалась нами, и мы должны понять почему.
— Я ей почему-то не доверяю. Перед обедом встретил её в большом зале и заметил, каким странным взглядом она на меня посмотрела.
— Тебе показалось, старина. Просто потому, что она немка, — рассмеялся Рэй, вытягивая длинные ноги.
— Но то, что ты рассказал о Вере и её открытии, меня встревожило, — сказал я, бросая в огонь остаток сигары.
— Да. Она только на прошлой неделе вернулась из Эмдена, где навещала свою бывшую немецкую гувернантку. Теперь та замужем за чиновником строительного управления германского Адмиралтейства. Благодаря ей Вере удалось узнать очень многое. Думаю, эти сведения доставят нашим лордам Адмиралтейства немало неприятных минут.
— Что сказала бы британская общественность, узнав правду: Германия стремительно строит тайный флот?
— Дорогой мой, общественность просто назвала бы тебя лжецом, — усмехнулся он. — Каждый англичанин уверен, что его страна стоит выше всех, хотя британская дипломатия — если не считать усилий нашего короля — давно стала посмешищем для остальных держав.
Он немного помолчал.
— Но теперь правда раскрыта. Весь вчерашний день мы с Верой готовили сведения, которые она сегодня вечером отправила в Адмиралтейство. Я сам послал письмо заказной почтой из деревни. Власти ей многим обязаны. Она добыла то, чего наша тайная служба так и не сумела получить. Как дочь адмирала, Вера смогла сообщить точные данные о кораблях, которые сейчас тайно строятся, и о местах их постройки.
— Правительство наверняка отнесётся к этому со всей серьёзностью.
— Боюсь, оно, как всегда, постарается отмахнуться. Мы сами приглашаем врага к вторжению, — вздохнул он, поднимаясь. — Пойдём спать. А завтра присмотримся к этой слишком любопытной горничной.
Всю ночь меня преследовал взгляд немки. Я никак не мог его забыть.
Может быть, постоянная охота на германских шпионов начинала действовать мне на нервы?
На следующий день предстояла охота в Старлингс-Вуд, примерно в пяти милях от поместья. Рэй уже отказался участвовать накануне и не хотел делать это снова. Поэтому по его предложению я нашёл предлог остаться дома вместе с дамами.
Утро я провёл, гуляя по парку с Верой. В короткой твидовой юбке и мехах она выглядела изящной и живой, а её весёлая болтовня не смолкала ни на минуту. От неё я узнал ещё несколько подробностей поездки в Эмден.
— Рэй очень взволнован, мистер Джейкокс, — говорила она. — Разумеется, расспрашивать приходилось чрезвычайно осторожно, но мне всё-таки удалось узнать то, что было нужно. Вчера я отправила все сведения в Адмиралтейство.
Пока мы шли по широкой буковой аллее, я рассказал ей о странном происшествии в курительной комнате.
— Рэй уже упомянул об этом перед завтраком, — сказала она, взглянув на меня своими ясными глазами. — Я успела расспросить миссис Хилл-Мейсон. Оказывается, Эрну Штольберг порекомендовала ей одна знакомая, когда она в прошлом году была в Дрездене. Горничную считают образцовой служанкой, и в Англии у неё много друзей. Раньше она служила у французской баронессы.
— Миссис Хилл-Мейсон часто бывает среди военных, не так ли? Вчера кто-то говорил, что она вдова генерала и хорошо известна в Олдершоте.
— Кажется, да.
— Если она действительно гостит в домах офицеров, у этой любопытной горничной появляется множество возможностей собирать сведения. Я намерен за ней проследить.
— Я тоже, мистер Джейкокс, — ответила дочь адмирала, плотнее запахивая каракулевый воротник.
Через полчаса мы в открытом экипаже отправились к охотникам в лес. Там в шатре подали обед.
Однако я вернулся в дом раньше остальных и стал чаще появляться возле помещений для прислуги. С дворецким Уильямсом мы были в хороших отношениях. Встретив его в большом зале, я начал расспрашивать о слугах гостей.
— Среди них есть немка, верно? — спросил я.
— Да, сэр, — ответил он. — Довольно странная особа, как мне кажется. После того как она помогает хозяйке переодеться к обеду, одна уходит гулять и порой возвращается очень поздно. Зачем ей понадобилось бродить в темноте, никто не знает. Но мне не положено вмешиваться, сэр. Она ведь служанка гостьи.
Я не стал делиться подозрениями, но решил установить наблюдение.
Чаепитие в большом зале, которым руководила леди Джослин, прошло в обычной шумной и беспечной манере. Однако, поднявшись к себе, чтобы переодеться к обеду, я заметил, что кто-то явно перебирал и осматривал бумаги в моём дорожном чемодане.
В тот вечер я не вышел на обед.
Услышав удар гонга и дождавшись, пока гости перейдут в столовую, я надел тяжёлые ботинки, пальто и кепку. Затем прошёл чёрным ходом вдоль старого крыла дома, пересёк курительную комнату и вышел на подъездную аллею.
Я спрятался за кустами остролиста, откуда хорошо просматривался большой мощёный двор с входом для прислуги, и стал терпеливо ждать.
Ночь была тёмной и пасмурной. Часы над конюшней пробили половину девятого. Прошло ещё около двадцати минут, прежде чем послышались шаги. Из арочного прохода во двор вышла женская фигура в плотно сидевшей шляпке и длинном тёмном пальто.
Она прошла совсем рядом, попав под свет фонаря, и я сразу узнал светловолосую женщину, которую поджидал.
Вместо того чтобы направиться по аллее к воротам, она свернула на тропинку, пересекавшую парк. Та тянулась примерно на милю: сначала огибала озеро — старинный рыбный пруд монахов, живших здесь до закрытия монастырей, — затем уходила в тёмную сень рощицы и выводила к ступенчатому переходу через высокую парковую стену. За ней начиналась главная дорога на Ист-Дерем.
Я последовал за Эрной. Тропинку я знал хорошо.
Она поднялась по ступеням, перебралась через стену и вышла на дорогу. Я осторожно приблизился и выглянул из укрытия. Женщина повернула направо и остановилась у обочины примерно в тридцати ярдах от меня.
Из своего укрытия я слышал, как она медленно ходит взад и вперёд. Очевидно, кого-то ждала.
Минут через десять донёсся шум приближавшегося автомобиля. Его мощные фары залили ярким светом грязную дорогу. Подъехав к женщине, машина замедлила ход и остановилась.
Это был большой лимузин. Человек внутри открыл дверцу, и Эрна, кратко поздоровавшись, села в салон.
Я вглядывался в темноту, раздосадованный тем, что не успел разглядеть того, с кем она встречалась по ночам. Как только дверца захлопнулась, шофёр выехал на середину дороги, сдал назад, развернулся и быстро помчался в ту сторону, откуда приехал.
Пока автомобиль разворачивался, я выбрался на дорогу и двинулся вдоль живой изгороди, пытаясь рассмотреть номер.
Но ничего не вышло. Табличка была залеплена грязью.
Разочарованный и основательно проголодавшийся, я вернулся через парк в дом. Уильямс раздобыл для меня кое-какую еду, после чего я присоединился к гостям за бриджем.
В тот вечер Эрна Штольберг вернулась без пяти одиннадцать. Позже, когда мы с Рэем поднялись наверх, я рассказал ему обо всём, что видел.
На следующую ночь я не стал идти за ней, а в половине одиннадцатого заранее занял место у дороги. Ровно через десять минут автомобиль вернулся и высадил женщину.
Номера и спереди, и сзади снова были скрыты под слоем грязи — на мой взгляд, намеренно. Мужчина в салоне пожал ей руку, когда она выходила, но его лица я не разглядел.
Неужели это был тайный любовник?
Судя по времени, она уезжала не далеко. Машина каждый раз появлялась и исчезала со стороны Холта.
На следующий день я несколько раз наблюдал за Эрной вблизи. Глаза у неё были посажены необычно близко, губы тонкие, скулы высокие. В остальном она выглядела вполне привлекательно.
Миссис Хилл-Мейсон, разумеется, ничего не знала о ночных автомобильных поездках своей горничной.
Подозревала ли сама Эрна, что за ней следят, я не мог понять. На следующую ночь, когда наблюдение взял на себя Рэй, она из дома не вышла. Зато ещё через день отправилась на обычную встречу. Рэй проследил за ней до парковой стены, но узнал не больше моего.
Вера, конечно, живо интересовалась результатами наших наблюдений. Через свою горничную Бэтсон она выяснила, в какой комнате поселилась немка. Однажды утром, когда Эрна была занята у хозяйки, я с немалым риском пробрался туда.
Тщательно осмотрев её вещи, я обнаружил в сундуке небольшую плоскую жестяную коробку, покрытую тёмно-зелёным лаком. Она была прочной и запиралась на замок известной марки.
Что находилось внутри?
Узнай я номер загадочного автомобиля, личность ночного посетителя удалось бы установить без труда.
Но в тот же день, когда я нашёл коробку, миссис Хилл-Мейсон вернулась в Лондон, забрав с собой таинственную фрейлейн.
Прошло ещё три дня. Я уже склонялся к тому, чтобы счесть всю историю простым совпадением странных обстоятельств. Вера с тётей уехали погостить в Вустершир, а мы с Рэем тем утром собирались отправиться в Лондон.
Однако он вошёл в мою комнату и неожиданно заявил:
— Я пока не поеду в Лондон, Джек. Отправлюсь в Кромер.
— В Кромер? — переспросил я. — Не самое подходящее время для поездки к морю.
В тот же серый холодный день, когда уже начинало смеркаться, мы сидели на скамье Кромерского пирса и смотрели на море, за туманным горизонтом которого лежало германское побережье.
Кроме нас, на пирсе никого не было.
На скале позади возвышался длинный красный фасад гостиницы «Отель-де-Пари» с многочисленными фронтонами, где мы остановились. Дальше виднелась старая квадратная церковная башня, служившая ориентиром морякам от Хейсборо-Гат до Даузинга.
— Здесь у нас есть шанс наткнуться на что-нибудь интересное, — сказал Рэй, набивая трубку.
По выражению его умного гладко выбритого лица я понял: он снова напал на след шпионов.
— Тебе никогда не приходило в голову, — продолжил он, — что восточное побережье, где мы сейчас находимся, — самое уязвимое место Англии и первая цель кайзеровской армии? Каждый германский солдат и моряк мечтает о «Дне» — о том дне, когда ступит на этот берег.
Уже несколько лет наше разведывательное управление знает о германских планах вторжения. Таких планов существует несколько, но в каждом первым шагом предусмотрены внезапный удар и неожиданная высадка на побережье Норфолка, Саффолка или Эссекса.
Именно эти сведения заставили лорда Робертса покинуть Национальный комитет обороны и выступить с пламенными речами о грозящей стране опасности.
— И чем страна его отблагодарила? — перебил я. — Над ним только смеются.
— Да, — с горечью согласился мой друг. — Общество пребывает в неведении и потому не желает слушать. Все охотно рассуждают о могуществе нашего флота, забывая, что германская дипломатия — самая искусная и коварная в мире.
Когда наступит «День», никто ещё не будет подозревать о начале войны. Официального объявления, конечно, тоже не последует. Прежде чем мы поймём, что война уже началась, противник успеет прочно закрепиться на британской земле.
— Если высадку действительно планируют на этом побережье, здесь наверняка действуют шпионы, собирающие всё, что может пригодиться захватчикам.
— Именно поэтому я и приехал сюда, дорогой Джек. Мы знаем, что немцы разделили наши восточные графства на районы. В каждом из них работают один или несколько тайных агентов.
Они отмечают запасы продовольствия и фуража, кузницы, автомобили, пригодные для перевозок, способы уничтожения телеграфных и телефонных линий, удобные позиции для артиллерии и лучшие пути наступления на юг, к Лондону.
Можешь не сомневаться: сейчас германские агенты весьма основательно проверяют наши топографические карты.
Вечер мы провели без дела в гостинице. На следующий день наняли автомобиль и через Рантон отправились в Шерингем, а затем проехали ещё три мили по холмам к «чёрному ходу в Англию» — месту, одинаково забытому и теми, кто отвечал за оборону страны, и самим обществом.
Это был Уэйборн.
Дорога из Шерингема спускалась по крутому Фокс-Хилл к небольшой деревне, уютно расположенной в стороне от моря. Миновав церковь, мы резко свернули направо и через несколько минут оказались перед широкой полосой открытого берега.
Выйдя из машины, мы прошли некоторое расстояние вдоль прибоя, пока шофёр уже не мог нас услышать.
Тогда мой друг сказал:
— Вот одно из мест, выбранных немцами для высадки. Посмотри внимательно. Здесь всё благоприятствует наступающей армии. Гряда холмов, через которую мы только что переехали, будет немедленно занята десантом. Оттуда противник сможет контролировать всю местность — от Келлинга, который виден справа, далеко на юг за Кромер и до Бакстона, за Мандесли.
Повернувшись спиной к длинным волнам прибоя, я посмотрел в сторону суши, на гряду холмов, уходившую вдаль в обоих направлениях. Место и в самом деле идеально подходило для вражеской высадки: глубокая вода подходила почти вплотную к берегу.
— Из-за нашей безграничной веры во флот и чудеса дипломатии за этим участком побережья больше никто не следит, — сказал Реймонд, стоявший рядом, плотно закутавшись в дорожное пальто: ветер был пронизывающим. — А ведь раньше, когда вторжение в Англию считалось возможным, это место тщательно охраняли. Сама природа создала здесь все условия для высадки неприятельской армии.
Мы прошли ещё некоторое расстояние вдоль берега, где серо-зелёная вода разбивалась о сушу белой пеной. Вдруг мой друг остановился, достал из кармана лист бумаги и, повернувшись спиной к морю, принялся зарисовывать неровные очертания синих холмов. Они тянулись от поста береговой охраны в Солтхаусе справа до возвышенностей за Аппер-Шерингемом слева — тех самых позиций, которые противник должен был занять в первые часы нападения.
Рэй не объяснил, зачем ему понадобился этот рисунок, и я молча наблюдал за ним.
Наконец мы вернулись к автомобилю и поехали в глубь страны, к деревне Уэйборн — сонному старинному селению, от которого море со временем отступило. Когда машина выехала на главную дорогу, Рэй велел шофёру остановиться.
Он спустился, огляделся, сначала изучил телеграфные провода, тянувшиеся вдоль дороги, а затем мы вместе прошли по деревне. Взгляд моего спутника не упускал ничего. Казалось, он запоминал каждую особенность этого ничем не примечательного места.
Когда мы уже возвращались к машине, он внезапно остановился.
— Иди вперёд. Мне только что пришла одна мысль.
Рэй повернул обратно и направился к маленькой деревенской почте, находившейся рядом с трактиром. Отсутствовал он почти четверть часа.
— Так я и думал, — тихо произнёс он, вернувшись. — Трактиром владеет немец.
Затем мы отправились в Клей-некст-зе-Си, оттуда через Кэндлстик-Хилл и лесистые окрестности Холта вернулись в Шерингем, где пообедали в гостинице «Берлингтон».
Поведение Рэя изменилось. Он снова стал серьёзным и задумчивым. Достав купленную утром в Кромере велосипедную карту района, он разложил её на столе курительной комнаты и принялся измерять расстояния полоской сложенной бумаги.
В четыре часа автомобиль уже ждал у входа. Мы уже собирались садиться, когда я случайно поднял глаза на третий этаж гостиницы.
Увиденное заставило меня затаить дыхание. Из одного окна за нами наблюдало чьё-то лицо.
Я толкнул друга локтем.
— Смотри!
Но когда он поднял голову, лицо уже исчезло. Оно показалось всего на мгновение, однако я слишком хорошо его помнил и не мог ошибиться.
Это была фрейлейн Штольберг.
Когда автомобиль понёс нас через город, я рассказал об этом Рэю. Он лишь удивлённо хмыкнул и сообщил, что мы едем в Беклс.
Что эта женщина делала здесь, вместо того чтобы сопровождать хозяйку, которая, как нам удалось выяснить, гостила теперь в Челтнеме?
Сначала мы вернулись в Кромер, а там выехали на прямую дорогу в Норидж через Эйлшем. Примерно в четырёх милях от Кромера дорога раздваивалась. Левая вела к нашему месту назначения, однако по указанию Рэя мы выбрали правую.
В сгущавшихся сумерках автомобиль пересёк широкую пустошь, которая, как я позже узнал, называлась Роутон-Хит. Мы миновали старую ветряную мельницу и въехали в небольшую деревню Роутон с кривыми улочками.
Проехав ещё около четверти мили за деревню, мы спустились с дороги и дальше пошли пешком. Вскоре перед нами появился просторный, удобный дом старинного вида, вероятно построенный ещё во времена королевы Анны. Он стоял за высокой стеной из красного кирпича.
Остановившись у железных ворот, я увидел перед домом широкую лужайку и ступени, ведущие к портику. Позади находились большой фруктовый сад и луг. Шторы уже опустили, но в нескольких окнах горел свет. Дом выглядел ухоженным.
Он мало чем отличался от сотен старых загородных домов, однако почему-то чрезвычайно заинтересовал Рэя. Пройдя мимо ворот и оказавшись вне поля зрения обитателей, он достал электрический фонарь и внимательно осмотрел грязную дорогу.
— Смотри! — воскликнул он, указывая на следы колёс, входившие во двор и выходившие обратно. — Машина здесь!
— Какая машина?
— Та самая, которая забирала немецкую горничную из Мэтфилда, — спокойно ответил он. — Пока нам этого достаточно. Нужно торопиться, иначе не успеем в Беклс до восьми. А если опоздаем, поездка окажется бесполезной.
Мы поспешили обратно к автомобилю. Шофёр выбрал просёлочную дорогу и снова вывел нас на главное шоссе возле Торп-Маркета.
Вскоре после половины восьмого мы остановились перед гостиницей в старом торговом городке Беклс, в тени низкой квадратной церковной башни.
Машину поставили в гараж. Выпив по стаканчику, мы вышли прогуляться по тихим старинным улицам. На одном из углов нам встретилась почта — большой двухэтажный дом старой постройки с крутой черепичной крышей.
— Стой здесь, — сказал мой спутник. — Незадолго до восьми сюда, вероятно, придёт отправить письмо темноволосый мужчина в светло-сером пальто и кепке для гольфа. У него тёмно-каштановая борода, и обычно он носит белый шарф. Когда появится, проследи, куда он пойдёт. Он может знать меня в лицо, поэтому мне лучше не показываться.
Я закурил трубку и стал прохаживаться неподалёку, не выпуская из виду почтовый ящик. Часы в окне прямо над ним показывали без четверти восемь.
Я делал вид, будто рассматриваю витрины маленьких лавок. Примерно без четырёх минут восемь из-за угла со стороны городского зала выехал закрытый автомобиль и остановился перед почтой.
Из него вышли двое. Один — сравнительно молодой светловолосый мужчина. Другой, значительно старше, с тёмной бородой, был одет в толстое серое пальто и белый шарф.
Это был тот человек, которого я ждал.
Я вошёл в почтовое отделение сразу вслед за ними, сделав вид, что хочу купить марки. Однако старший уже передал письмо для отправки заказной почтой. Разглядеть адрес мне не удалось.
Оба явно спешили. Едва служащий выписал квитанцию, они снова сели в автомобиль и уехали в ту сторону, откуда приехали. А я остался беспомощно стоять на противоположной стороне улицы.
После того как вернулся в гостиницу, доложил обо всём ожидавшему меня Рэю. Тот схватил шляпу и вместе со мной направился к почте.
Остановившись посреди дороги, он осмотрел следы колёс, ещё хорошо различимые на влажной поверхности.
На обратном пути он сказал:
— Знаешь ли ты, Джек, что немцы выбрали Беклс штабом армейского корпуса, который высадится в Уэйборне? Положение здесь почти идеальное: город стоит на возвышенности и господствует над всей окружающей местностью. Сигналы с той церковной башни будут видны на много миль вокруг.
Позже, когда мы торопливо ужинали в гостиничной столовой, он сказал:
— Сегодня ночью вернёмся в Кромер, но завтра я поеду в Лондон. А ты дождёшься моего возвращения?
Так я почти на неделю остался один.
Вернувшись, Рэй объявил, что мы должны немедленно перебраться в Лоустофт. В тот же вечер мы отправились на юг, прибыли около полуночи и остановились в гостинице «Эмпайр» с многочисленными балконами.
Сам город нисколько не интересовал моего спутника. Зато каждый день мы совершали оттуда долгие автомобильные поездки, исследуя всю местность к югу до Олдборо и к западу до Бери-Сент-Эдмундса.
Мы объехали дороги вокруг Саутуолда, Банги, Саксмундема, Стоу-Маркета и многих других городов. Казалось, Рэй всякий раз преследовал одну и ту же цель — найти следы колёс таинственного автомобиля.
Гаражи в каждом городе Рэй посещал один, но все расспросы неизменно заканчивались ничем.
Однако однажды поздним вечером, когда мы ехали по дороге между Уаймондемом и Диссом, он внезапно крикнул шофёру остановиться, выпрыгнул из машины и принялся изучать следы колёс.
В этом месте дорога была твёрдой, и ему потребовалось некоторое время, чтобы определить, в какую сторону проехал автомобиль.
— Они направились на север! — наконец с удовлетворением заявил он.
Мы продолжили путь к Уаймондему. Там машина останавливалась у гостиницы «Олд-Грин-Дрэгон», а затем снова тронулась и свернула на просёлочную дорогу, ведущую к Бракон-Эшу.
— Ага! — воскликнул Рэй. — Значит, они и в самом деле заняты делом.
Но свет уже угасал, и, к нашему раздражению, пришлось снова отказаться от погони. Через Хемпнолл и Банги мы вернулись в Лоустофт.
На следующее утро мы рано приехали к тому же месту, однако всю ночь шёл сильный дождь, и следы исчезли.
Ещё неделю мы безуспешно разъезжали по округе. Однажды, находясь примерно на полпути между Нориджем и Эйлшемом, мой друг заметил колею, выходившую с узкой просёлочной дороги.
Мы остановились. Рэй тщательно осмотрел следы и объявил, что это именно те, которые мы искали, причём совсем свежие.
Сильно взволнованные, мы немедленно двинулись по следам. Они вёли через Эйлшем и Норт-Уолшем, а затем, на дороге к морю у Хейсборо, неожиданно сворачивали на другую просёлочную дорогу.
Здесь Рэй решил оставить машину и идти дальше пешком. Мы прошли почти две мили, пока впереди не показалась железнодорожная линия между Норт-Уолшемом и Ярмутом.
Сойдя с дороги, мы увидели стоявший неподалёку тот самый автомобиль, который я заметил в Беклсе. Впереди находились двое мужчин. Одного из них я сразу узнал по серому пальто и белому шарфу.
Они стояли под железнодорожным мостом и внимательно его осматривали.
— Отмечают на своём плане как объект для уничтожения, — процедил Рэй. — После высадки они разрушат все пути сообщения. Но, клянусь, мы ещё с ними поквитаемся.
Почти полчаса мы тайно наблюдали, как они изучают железную дорогу в нескольких местах. Когда мужчины уехали, мы двинулись следом по дороге, вдоль которой в Хейсборо тянулись шесть телеграфных линий.
— Эти провода, — заметил Рэй, — выходят в одну из прямых линий связи с Германией. Они проходят через Беклс, так что можешь не сомневаться: шпионы исследовали их самым тщательным образом.
В Хейсборо следы повернули налево, а затем снова направо, к Уолкоту. Когда мы переезжали через невысокий холм, впереди показался стоящий автомобиль.
Двое мужчин фотографировали местность от Пастона в глубь страны, в направлении Уиттона.
Мы тоже остановились и стали следить за ними.
Вскоре они продолжили путь, а мы поехали следом. На перекрёстке наши дороги разошлись: они повернули на запад, мы же направились на север и к вечеру снова оказались в Кромере.
В тот вечер в гостинице нас ждало поразительное открытие.
Эрна Штольберг жила там одна под именем мадам Хирш.
Первым её заметил Рэй. Она сидела в читальной комнате, и он позвал меня. Я заглянул в дверь и сразу узнал её. На женщине были бледно-голубая шёлковая блузка и чёрная сетчатая юбка. Откинувшись в кресле, она читала иллюстрированный журнал и явно не подозревала о нашем присутствии.
Рэй был крайне озадачен.
На следующее утро он отправил телеграмму в дом миссис Хилл-Мейсон на Чарльз-стрит. До полудня пришёл ответ из Борнмута: фрейлейн Штольберг уволилась две недели назад.
— Как видишь, старина, германские шпионы в Восточной Англии работают весьма активно, — заметил Рэй.
Чтобы женщина нас не заметила, мы велели шофёру ждать на дороге в Норидж, а сами отправились в старинный Эйлшем. Там провели весь день без особой пользы, а после полудня играли в бильярд в гостинице «Уайт-Хорс».
За день мой спутник несколько раз выходил осматривать дорогу, но следов, похожих на колею автомобиля агентов Германа Хартмана, не находил.
Я заметил, что Рэй взял с собой небольшой коричневый портфель, хотя обычно ничего подобного не носил. Утром он положил его в машину и строго приказал шофёру ни при каких обстоятельствах не трогать.
В четыре часа пришла телеграмма. Рэй дважды её прочитал, затем бросил в огонь.
— От Веры. Адмиралтейство поблагодарило её за доклад и обещало провести расследование. Вероятно, отправят кого-нибудь, кто не знает по-немецки ни слова.
В половине седьмого мы поужинали холодным мясом и соленьями, но в путь отправились лишь в полночь.
Отправились на север, в сторону Кромера, пока не добрались до перекрёстка у Ханворта. Там Рэй велел остановиться и вышел осмотреть дорогу.
Следы вели обратно к Роутону.
Мы поехали по ним и остановились неподалёку от совершенно тёмной деревни. Рэй достал из машины драгоценный портфель.
Когда мы прошли около сотни ярдов, он спросил:
— Револьвер при тебе?
Я ответил утвердительно. Теперь я всегда носил оружие.
— Мы собираемся проникнуть в тот дом в Роутоне, который я тебе показывал, — сказал он. — Хочу осмотреться.
— Ты намерен взломать дом? А если нас поймают?
— Пустяки. Шпионы всегда трусливы. Предоставь это мне.
Мы прошли через безмолвную деревню и свернули на дорогу, над которой смыкались голые ветви деревьев. Здесь была непроглядная темень. Вскоре впереди появился дом.
Ни в одном окне не горел свет. Кто бы ни находился внутри, все уже легли спать.
Почти полчаса мы прятались в кустах напротив и терпеливо наблюдали. Ночь была ещё ранней. Вдалеке нам будто бы послышался стук колёс, но звук не приближался, и мы решили, что нам показалось.
После ожидания, которое казалось бесконечным, Рэй включил фонарь и посмотрел на часы. Было почти два.
Мы решили действовать.
Перейдя дорогу, попробовали открыть железные ворота. Они оказались заперты.
Оставалось только перелезть через них. Я уже начал подниматься, когда за спиной внезапно раздался незнакомый женский голос, поднявший тревогу.
Рэй, стоявший позади меня, мгновенно схватил женщину и крепко зажал ей рот ладонью. Я спрыгнул и бросился ему на помощь.
Мгновение было крайне напряжённым.
— Сунь ей в рот платок! — приказал он. — Разве не видишь? Это Штольберг!
Я быстро достал носовой платок и заткнул ей рот, пока Рэй удерживал её. Затем схватил женщину за руки, а мой друг извлёк тонкий шёлковый шнур, который обычно брал с собой на подобные вылазки, и туго связал ей руки и ноги.
Она яростно сопротивлялась и осыпала нас проклятиями по-немецки, но всё было бесполезно.
Наконец мы устроили её у ствола дерева в поле напротив. Рэй ловко привязал пленницу так, что освободиться она не могла.
Очевидно, Эрна приехала из Кромера с каким-то важным поручением к своим сообщникам, оставив экипаж на некотором расстоянии от дома.
Мы осторожно перебрались через высокие железные ворота, бесшумно пересекли лужайку и подошли к окну слева от входа.
Рэй осветил его фонарём. Увидев, что рама заперта самым обычным способом, он вставил между створками один из своих инструментов для взлома.
Через несколько мгновений запор с щелчком отскочил.
Рэй медленно поднял раму, отодвинул полотняную штору и забрался в уютно обставленную гостиную. Я сразу последовал за ним.
В мёртвой тишине мне казалось, что стук моего сердца слышен по всему дому.
Мы действительно проникли в логово шпионов.
В комнате не оказалось ничего интересного. Воздух был пропитан табачным дымом, а на столе лежала большая немецкая трубка.
Не выпуская из рук кожаного портфеля, Рэй осторожно открыл дверь. Мы пересекли широкий старинный холл и вошли в следующую комнату.
Это была столовая старого образца. На буфете красовалась красивая коллекция старинного синего фарфора.
Отсюда мы осмотрели парадную гостиную и ещё одну небольшую приёмную, а затем на цыпочках поднялись по старой лестнице с широким пролётом.
Под моей ногой одна из ступеней предательски и громко скрипнула.
Тут перед нами возникла серьёзная проблема: мы не знали, в какой именно комнате спят шпионы.
Рэй остановился наверху лестницы, пытаясь сориентироваться, и после некоторого колебания решил сперва проверить комнату над той, через которую мы проникли в дом.
Он попробовал дверь. Она была заперта изнутри. Значит, там кто-то был.
Мы бесшумно перебрались на противоположную сторону коридора. Эта дверь тоже оказалась заперта, но луч фонаря показал, что ключа с внутренней стороны нет.
Перед нами была закрытая комната, и Рэй решил непременно выяснить, что в ней находится. С величайшей осторожностью, стараясь не издать ни звука, он достал из кармана несколько отмычек. Одна из них подошла, засов тихо отодвинулся, и через мгновение мы уже стояли внутри.
Луч фонаря открыл перед нами поразительную картину.
К большому деревянному столу перед окном была приколота огромная карта местности от Уэйборна до Ярмута, размером около пяти футов в ширину. Она была составлена из нескольких листов шестидюймовой топографической карты и буквально покрыта дополнительными пометками на немецком языке, нанесёнными красными чернилами.
На натянутых через комнату верёвках сушились многочисленные фотоплёнки и отпечатки. Повсюду лежали грубые военные зарисовки — результат многомесячной работы, — две фотокамеры, измерительные ленты, гелиограф, папка с тщательно выполненными планами и пояснениями на немецком языке.
Здесь же стояла жестяная коробка. Открыв её, мы обнаружили аккуратно переписанные донесения и служебные записки по-немецки, полностью подготовленные к отправке в Берлин.
Рэй схватил целую пачку бумаг и сунул их в карман.
— Думаю, позже нам будет весьма интересно их почитать.
Ниже я привожу перевод одного из этих документов.
ВОСТОЧНОЕ ПОБЕРЕЖЬЕ АНГЛИИ. РАЙОН VI
Записки капитана Вильгельма Штольберга, 114-го полка Вестфальских кирасир, находившегося на специальном задании с февраля 1906 по декабрь 1908 года.
УЭЙБОРН, Норфолк, Англия
(Район отмечен красным на крупномасштабной карте. Фотографии серии B, № 221–386.)
АГЕНТУРА. В Шерингеме и Кромере, входящих в данный район, постоянно проживают сорок шесть германских подданных. Большинство из них работают прислугой в гостиницах, официантами и торговцами. Каждому заранее назначена задача на «День».
ОРУЖИЕ. Запас оружия хранится в одном из домов на Келлинг-Хит. После получения сигнала все участники должны тайно собраться там, а в назначенный час внезапно захватить посты береговой охраны в своём районе, перерезать все телеграфные и телефонные линии, отмеченные на большой карте как подлежащие уничтожению, затем условной шифрованной телеграммой связаться с товарищами в Хейсборо и приказать им взять под контроль германский кабель.
Необходимо принять все меры, чтобы никакие сведения о присутствии наших кораблей не стали известны властям.
ЛИЧНЫЙ СОСТАВ. Все участники являются обученными солдатами и принесли присягу на верность Вашему Императорскому Величеству. Руководитель группы — лейтенант Бишоффсхайм, живущий на Такер-стрит в Кромере под видом пекаря.
ВЗРЫВЧАТЫЕ ВЕЩЕСТВА ДЛЯ МОСТОВ. Запасы размещены в Санди-Хилл, неподалёку от станции Уэйборн. Место отмечено на карте.
МЕСТО ВЫСАДКИ. Уэйборн является самым удобным и безопасным участком на всём побережье.
Пост береговой охраны к востоку имеет прямую линию связи с Харвичем. Её необходимо перерезать ещё до появления наших кораблей.
В деревне Уэйборн имеется небольшое телеграфное отделение. Оно должно быть одновременно захвачено нашими людьми, занимающими трактир поблизости. Трактир можно будет узнать по вывешенному британскому флагу.
ЛИНИИ СВЯЗИ. Через район проходят восемь важных линий. Пять из них необходимо уничтожить, как и магистральную телефонную линию. Имеется прямое сообщение с Беклсом.
БЕРЕГ. Грунт твёрдый. От моря к главному шоссе на юг ведёт добротная дорога. Глубины указаны в приложенных британских промерных данных. Прилагается карта Адмиралтейства № 1630.
КУЗНИЦА. Одна кузница находится на окраине деревни.
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ. Деревенские бакалейные лавки невелики и больших запасов не имеют. В районе по направлению к Гантону имеется значительное количество овец и крупного рогатого скота. См. приложенные списки поголовья по каждой ферме.
АВТОМОБИЛИ. Прилагается список владельцев и адресов…
Образец записок германской разведки.
Именно в этот момент, отступая назад, я по неосторожности задел рамку со стеклянными негативами. Она сорвалась с полки и с оглушительным грохотом разбилась.
Мы оба замерли.
В соседней комнате сразу послышалось движение, а затем мужские голоса, перекрикивавшиеся по-немецки.
— Оставайся здесь, — твёрдо сказал Рэй. — Теперь отступать поздно.
Едва он произнёс эти слова, как в дверях появились те самые двое мужчин, которых мы видели у железнодорожного моста.
— Ну что же, господа! — воскликнул Рэй, крепче сжимая драгоценный портфель и смело глядя им в лицо. — Похоже, мы раскрыли вашу маленькую игру. Особенно интересны пометки на этой карте.
— По какому праву вы проникли сюда? — спросил бородатый мужчина на довольно хорошем английском.
— По праву англичанина, герр Штольберг, — спокойно ответил Рэй. — А вашу умную супругу вы найдёте привязанной к дереву в поле напротив.
Младший мужчина держал в руке револьвер, но по его лицу я сразу понял, что он трус.
— Что вы хотите этим сказать? — потребовал объяснений Штольберг.
— То, что я намерен уничтожить всю вашу великолепную шпионскую работу. Вы прожили здесь два года и всё это время весьма усердно разъезжали на автомобиле, собирая сведения.
Рэй усмехнулся.
— Но вы совершили одну ошибку. Поставили на машину новые нескользящие шины «Фельдмарк» — насколько мне известно, единственный комплект такого типа во всей Англии. Возможно, шины превосходные, но для тайной работы подходят плохо. Однажды вечером, когда вы встречались со своей женой у Мэтфилд-парка, я заметил необычный рисунок следов. Именно он и привёл меня сюда.
— Вы хотите уничтожить мои карты и записи? — выдохнул немец и разразился яростным проклятием. — Тебе этого не удастся, английская собака!
— Тогда отойдите и смотрите.
Рэй вышел на площадку лестницы.
— Вот, взгляните!
Он открыл свой портфель.
Оба немца невольно подались вперёд, пытаясь заглянуть внутрь.
В тот же миг Рэй спокойным движением бросил в центр комнаты небольшой тёмный предмет.
Вспыхнул ослепительный кроваво-красный свет. Комната мгновенно превратилась в бушующее пламя. Огонь вырвался в коридор, и всем нам пришлось поспешно отступить.
Через несколько секунд помещение стало настоящей печью.
Шпионы кричали, ругались и стреляли нам вслед сквозь густой дым, но мы уже успели спуститься по лестнице и выбежать на дорогу.
— Это быстро выгонит крыс из норы, — рассмеялся Рэй.
Мы смотрели, как огонь прорывается через крышу, а двое мужчин, едва успев одеться, выбираются наружу через то самое окно, которое мы открыли.
Позади нас полыхал красный заревом дом. Мы торопливо направлялись к месту, где оставили автомобиль.
Рэй победно рассмеялся:
— Штольберг купил этот дом два года назад — наверняка на деньги из Берлина. Так что вряд ли ему захочется обвинять нас в поджоге. Другого выхода не было. Проще всего оказалось превратить всё их шпионское хозяйство в один большой костёр.
