Как были похищены планы Росайта (HOW THE PLANS OF ROSYTH WERE STOLEN) — первый рассказ из сборника Уильяма Лё Ке «Шпионы Кайзера«.
***
— Но если новые планы нашей военно-морской базы в Росайте уже попали в руки немцев, я не понимаю, что мы теперь можем сделать, — заметил я. — Какой смысл запирать конюшню, когда лошадь уже украли?
— Именно так мы в Англии обычно и поступаем, дорогой Джек, — ответил мой друг. — Мы до сих пор воображаем, будто один англичанин стоит десяти иностранцев, как во времена Веллингтона. Но вспомни англо-бурскую войну и то, какой ценой — в личном составе и деньгах — нам обошлось наше постыдное невежество. Как я объяснял вчера вечером в Лондоне, первоначальные планы Росайта стали известны уже какое-то время назад и даже были опубликованы в нескольких газетах на континенте. После этого лорды Адмиралтейства распорядились подготовить новые планы и утвердили их. Райтмейер сообщил моему отцу, что один из этих документов уже находится в руках Германии.
— Но разве Райтмейер не немец? — спросил я.
— Он получил британское подданство, — ответил мой друг Рэй Реймонд, глубоко затягиваясь трубкой и лениво вытянувшись перед камином в гостиной гостиницы. — Именно он передал отцу значительную часть сведений, на которых тот основывал свои вопросы в палате общин.
— Правительство отказалось признать, что в Англии действуют германские шпионы.
— Да, Джек. Поэтому я и приехал сюда, на Ферт-оф-Форт. Я поставил перед собой задачу доказать, что германские тайные агенты уже сейчас активно работают среди нас. Я намерен подтвердить заявления отца и, раскрыв методы этих любопытных, заставить правительство принять новые законы, которые позволят властям бороться с ними. Сейчас шпионы могут делать в Англии всё, что пожелают, а закон бессилен им помешать.
Я стоял спиной к камину и смотрел на друга. Он, как и я, был адвокатом, и мы делили довольно мрачную контору в Нью-Стоун-Билдингс, в Линкольнс-Инн. Правда, ему ни разу не пришлось заниматься практикой, тогда как мне, к сожалению, приходилось.
Сидя в кресле и вытянув к огню длинные худые ноги, он выглядел типичным молодым англичанином спортивного склада. Ему было около тридцати. Гладко выбритый, стройный и крепкий, с умным, слегка орлиным лицом, весёлыми серыми глазами и коротко подстриженными светло-каштановыми волосами, он производил самое приятное впечатление.
Рэй был отличным другом, хотя жизнь с самого начала обходилась с ним немилосердно. Он был старшим сыном сэра Арчибальда Реймонда, баронета, известного кардиффского углепромышленника и депутата от Восточного Кармартена. Мы вместе учились в Баллиол-колледже, вместе готовились к экзаменам и теперь делили те самые унылые лондонские комнаты. Впрочем, жил Рэй в уютно обставленной квартире на Брутон-стрит, тогда как я, одинокий холостяк, снимал комнаты неподалёку, на Гилфорд-стрит в Блумсбери.
На предстоящих выборах Рэй должен был баллотироваться от Западного Ратленда, и его партия возлагала на него большие надежды. Однако долгожданные всеобщие выборы всё откладывались, и он с похвальным патриотизмом занялся больным вопросом о деятельности германских шпионов в Англии — вопросом, от которого и премьер-министр, и военный министр предпочитали легкомысленно отмахиваться.
Рэй намеревался по возможности сорвать их планы и одновременно показать обществу, в каком опасном заблуждении мы живём, тогда как «День» — как называют его в Германии — стремительно приближается. День вторжения в Великобританию.
Фрагменты карты новой военно-морской базы в Росайте обнаружены у шпиона.
Записки, переведенные с немецкого, были сделаны на британской топографической карте.
…миль к северо-востоку от верфи. Полузакрытый редут для пехоты. По углам — площадки для пулемётов. На дне рва — ограждение из кованого железа.
G на плане. Форт «Ферри-Хиллз». Земляные и бетонные укрепления. Очень глубокие рвы, защищённые галереями в контрэскарпе и каменным капониром. Казематирован. Предполагаемое вооружение: два орудия калибра 9,2 дюйма и шесть орудий калибра 7,5 дюйма. Под контрэскарпом — железная заградительная решётка.
H на плане. Очевидно, предназначен для действий против миноносцев и эсминцев. Рассчитан на десять скорострельных четырёхдюймовых орудий. Железное ограждение во рву хорошо укрыто от обстрела с моря. Горжа закрыта каменной стеной с двумя рядами бойниц для ружейного огня и защищена капонирами с пулемётами.
I. Крупное и мощное укрепление, вооружённое…
Отрывок из перевода донесения германского шпиона о новой военно-морской базе в Росайте.
После того как сэр Арчибальд задал в палате общин вопросы, содержание которых большинство читателей, вероятно, ещё помнит, он получил множество писем с сообщениями о присутствии иностранных агентов. Будь эти письма опубликованы, они наверняка произвели бы сенсацию.
За последние два месяца мы с Рэем тщательно проверили большую часть этих сведений непосредственно на местах. Обнаруженная информация поразила и встревожила нас обоих. Мы получили доказательства того, что в некоторых восточных графствах шпионы совершенно открыто собирают самые разные данные, которые в случае вторжения оказались бы для противника бесценными. И при этом начальникам полиции этих графств из центра было фактически приказано не обращать внимания на действия подозрительных иностранцев.
В расследование, за которое Рэй Реймонд взялся с таким воодушевлением и о котором мне теперь разрешено рассказать на этих страницах, он посвятил лишь двух человек: меня и Веру — красивую светловолосую дочь вице-адмирала сэра Чарльза Вэлланса, начальника Портсмутской верфи. Она была его невестой.
С самого начала я подозревал, что именно Вера подтолкнула его к действию. Она обещала помогать ему и убедила, что, следя за шпионами и разоблачая их, он сможет оказать важную услугу королю и стране.
В тот день мы прибыли из Лондона на вокзал Кингс-Кросс уже в сумерках. Оставив багаж у швейцара отеля «Норт-Бритиш» в Эдинбурге, мы с вокзала Уэверли отправились в Далмени. Там спустились по сотне с лишним ступеней к уютной гостинице «Хоуз-Инн», стоявшей у самой воды, и поужинали.
Затем старый паром перевёз нас на противоположный берег, в Северный Куинсферри. Мы устроились в довольно скромной гостиной маленькой гостиницы «Альберт», прямо под гигантскими пролётами моста через Ферт-оф-Форт, и теперь отдыхали, покуривая трубки.
За окнами стояла тёмная ноябрьская ночь. Порывистый ветер нёс мелкий дождь. В комнате было тепло и уютно. Огонь в камине бросал красные отблески на старинный буфет из красного дерева, заставленный множеством фарфоровых безделушек, и на два длинных стола, покрытых красными скатертями.
Ещё с детства я, Джон Джеймс Джейкокс, присяжный адвокат, увлекался расследованиями. Поэтому прекрасно понимал, что начатое нами дело даст богатую пищу для размышлений и, скорее всего, не обойдётся без приключений.
Я тщательно протирал золотое пенсне, всё ещё не понимая, зачем Рэй привёз меня сюда, если немцы уже успели нас перехитрить и добыли копию по меньшей мере одного из планов. Вдруг мой друг взглянул на дешёвые американские часы, стоявшие на каминной полке, объявил, что нам пора, быстро надел пальто и нахлобучил мягкую фетровую шляпу. Было без четверти десять.
Мы поднялись по короткой крутой улице, едва различимой в темноте, и миновали почту Северного Куинсферри. Рядом с ней Рэй неожиданно остановился и заглянул в тёмный переулок, отделявший почту от гостиницы «Роксбург».
В переулке стоял невысокий толстый телеграфный столб, на котором сходилось около шестидесяти проводов. Они тянулись с севера, соединялись здесь в единый кабель и уходили под воды Форта, ширина которого в этом месте достигала почти мили.
Провода явно заинтересовали Рэя. Подняв голову, он заметил ещё одну линию, протянутую выше остальных. Она пересекала улицу и уходила влево. Рэй направился следом, а я пошёл рядом.
Дорога оказалась извилистой. Вместо того чтобы подниматься на крутой холм, изрезанный многочисленными каменоломнями и служивший опорой для гигантского моста, она огибала устье реки с западной стороны. Мы миновали несколько маленьких серых домиков. Сады некоторых из них, казалось, спускались прямо к широкой воде, над которой мерцали огни маяка Бимер, Далмени, моста и Южного Куинсферри.
Дождь прекратился. Луна медленно выбиралась из-за тяжёлой гряды облаков, и вокруг возникла удивительная игра света и теней.
Поведение Рэя Реймонда, однако, оставалось для меня загадкой. Проходя мимо каждого телеграфного столба, он доставал из кармана маленький электрический фонарь и внимательно осматривал древесину на высоте примерно чуть ниже двух метров от земли.
Он успел изучить таким образом не меньше пятнадцати или шестнадцати столбов, прежде чем на одном из поворотов дороги обнаружил, по всей видимости, то, что искал. Столб стоял вплотную к узкой тропинке. Рэй принялся разглядывать его через лупу, и моё любопытство тоже проснулось. Но я увидел лишь три маленьких отверстия от буравчика, расположенные треугольником на почерневшем от смолы дереве. Расстояние между ними составляло около десяти сантиметров.
— Сосчитай провода, Джек, — сказал он. — По-моему, их двадцать шесть. Я не ошибся?
Я пересчитал. Он был прав.
Несколько мгновений Рэй молча стоял, задумчиво глядя на раскинувшуюся перед ним бухту Сент-Маргаретс-Хоуп.
Затем мы двинулись дальше. По пути он осматривал каждый следующий столб, пока мы не спустились к Ферри-Толл, где шоссе и телеграфная линия поворачивали направо, к Данфермлину.
Мы выбрали левую дорогу, шедшую вдоль берега рядом с телефонными проводами. Миновали несколько причалов, вышли к мысу Лимпет-Несс и ещё около двух миль шли вдоль воды, освещённой луной.
Наконец впереди неожиданно показалось длинное здание из рифлёного железа. Оно стояло в стороне от дороги, лицом к заливу, и было окружено высокой железной оградой с острыми пиками. Вход располагался посередине, а по обе стороны от него тянулось по девять высоких окон. Чуть дальше виднелся небольшой одноэтажный домик, очевидно предназначенный для смотрителя.
— Вот он, пресловутый Росайт, — сказал мой друг, не замедляя шага. — Здесь находятся помещения Адмиралтейства. Именно отсюда была выкрадена копия плана.
— Место довольно уединённое, — заметил я.
— Там, за разрушенным замком на скалах, где родилась мать Оливера Кромвеля, и будет построена новая военно-морская база. С другой стороны холма её видно лучше, — тихо ответил Рэй.
— Кто живёт в том домике?
— Только смотритель. Ближайший жилой дом стоит на вершине холма. Там поселился второй помощник начальника местных рабочих.
Мы продолжили путь, перевалили через холм и пошли вдоль леса, который, как я позже узнал, назывался Орчардхед. Справа остались два одиноких коттеджа. Вскоре мы вышли к просёлочной дороге, спускавшейся к самой воде.
Свернув на неё, мы дошли до ворот, откуда открывался вид на широкие ровные луга и лежавший за ними залив. Рэй опёрся на перекладину и сказал:
— Здесь и будет новая военно-морская база. Вон там, где видны огни, находится Брюс-Хейвен.
Я тоже облокотился на ворота и посмотрел на широкую полосу воды, залитую лунным светом.
— Расскажи всё, что известно о похищенном плане.
— Обстоятельства довольно странные, — ответил мой друг. — Как ты знаешь, я две недели отсутствовал в Лондоне и всё это время не сидел без дела. После того как первый план оказался за границей и был там опубликован, Адмиралтейство приказало подготовить ещё два проекта. Несколько месяцев специальная комиссия, прибывшая сюда, изучала оба варианта и оценивала возможность их осуществления. Наконец один из проектов утвердили.
Его копии хранятся в строжайшей тайне в сейфе, находящемся в тех помещениях, которые мы только что видели. Там же лежат крупномасштабные чертежи отдельных доков, базы подводных лодок, ремонтных сооружений, стапелей и оборонительных фортов — всего около двадцати двух документов.
Сведения об оборонительных укреплениях, разумеется, считаются совершенно секретными.
У сейфа два ключа. Один находится у руководителя строительных работ, мистера Уилкинсона, который живёт в Данфермлине. Второй хранится у его помощника, мистера Фаррара, живущего примерно в полумиле от конторы. Открыть сейф можно лишь в присутствии обоих.
Утечка не могла произойти изнутри. Ни один из документов никогда не пропадал, и подозрение не падает ни на кого из сотрудников. Тем не менее имеются два крайне странных обстоятельства.
Первое связано с молодым конторским служащим по имени Эдвин Джефсон. Он жил с матерью на Нетли-роуд в Шепердс-Буш и работал в одной из аукционных фирм Сити.
В июле прошлого года его тело выловили из Темзы неподалёку от верфи Торникрофта в Чизике.
На следствии невеста молодого человека рассказала, что за несколько дней до смерти он вёл себя необычно. Мать показала, что незадолго до исчезновения сын четыре дня не появлялся дома. Вернувшись, он выглядел крайне встревоженным и сказал:
— Скоро обо мне напишут в газетах.
При нём нашли четырнадцать шиллингов серебром, несколько медных монет, несколько писем и сложенные листы синей гербовой бумаги с текстом на немецком языке. Перевод показал, что в записях содержались сведения о некой крепости.
Следствие признало смерть самоубийством. Однако немецкий текст, который полиция передала в Адмиралтейство, оказался точной копией одного из документов, хранившихся здесь, в сейфе Росайта.
— Значит, Адмиралтейство уже не может отрицать, что произошла утечка? — заметил я.
— Не может. Но по-прежнему непонятно, как документ оказался у этого молодого человека и что он собирался с ним делать. Насколько удалось выяснить, Джефсон был образцовым служащим и не имел никаких связей с сотрудниками Адмиралтейства, — ответил Рэй. — Второе обстоятельство связано с заявлением Райтмейера. Ему по секрету показали фотографию одного из более крупных планов.
— Значит, здесь действительно работают шпионы.
— Это уже трудно отрицать. Для любознательных господ из Германии здешние места открывают огромное поле деятельности. В случае вторжения сведения об обороне Ферт-оф-Форта представляли бы для немцев исключительную ценность. Местную систему противолодочной защиты и подразделения подводных минёров упразднили, однако вход в залив по-прежнему прикрывают мощные батареи на острове Инчкит, напротив Лита. Мост через Форт защищён замаскированными батареями в Далмени с одного конца и в Карлингноузе — с другого. На Инчгарви, скале под центральной частью моста, установлена сильная батарея шестидюймовых орудий. Настоящая мощь этих укреплений, как и существование других оборонительных сооружений, разумеется, держится в строжайшей тайне. Но Германия стремится узнать всё это не меньше, чем наши планы относительно создания новой военно-морской базы и её укреплений.
— Но если базу всё-таки построят, разве противник не сможет взорвать мост и его обломками запереть наш флот в заливе? — спросил я.
— В этом и состоит главная опасность, Джек. Будет построена база в Росайте или нет, немцы наверняка постараются уничтожить мост. Во-первых, чтобы перерезать прямое сообщение между севером и югом. Во-вторых, чтобы британские корабли не могли использовать Сент-Маргаретс-Хоуп как убежище.
— И даже после того, как у служащего аукционной фирмы нашли секретный документ, правительство продолжает отрицать деятельность шпионов!
— Да, — жёстко ответил Рэй. — Неделю назад я уже приезжал сюда и осматривал сейф в конторе, мимо которой мы прошли. В ответ меня только подняли на смех. Должен, однако, признать: ни один документ никогда не пропадал, и никаких следов взлома на сейфе нет.
— Полная загадка.
— И нам, дорогой Джек, предстоит её разгадать.
Мы повернули обратно к станции Северного Куинсферри и, к счастью, успели на поезд до Эдинбурга.
На следующее утро мы снова приехали в Далмени. В сером тумане наняли лодку у скользкого причала напротив гостиницы «Хоуз-Инн». Рэй отказался от помощи лодочника, снял пальто и сам взялся за вёсла.
Это меня удивило: мы без труда могли переправиться на пароме. Стоял прилив. Постепенно, выйдя на середину залива, Рэй позволил лодке дрейфовать к одной из групп из четырёх круглых кессонов, на которых покоились опоры гигантского моста с его головокружительным переплетением железных конструкций.
Лодку понесло к одному из кессонов. Рэй упёрся ладонью в каменную кладку, чтобы смягчить удар, и тут заметил нечто, заставившее его отодвинуться и внимательнее присмотреться.
Высоко над нами с грохотом прошёл поезд.
Я проследил за его взглядом, но увиденное ничего мне не объяснило. Примерно в двух футах над отметкой полной воды в бетон была вбита массивная железная скоба. К ней крепился тонкий стальной трос, уходивший в воду. Вероятно, рабочие моста привязывали к нему лодки.
Тщательно осмотрев скобу, Рэй обогнул остальные три кессона, стоявшие в нескольких футах друг от друга, но больше ничего не обнаружил. Затем с моей помощью он вернулся к берегу Далмени. У основания одной из высоких квадратных кирпичных опор береговой части моста, третьей от суши, он нашёл точно такую же скобу.
После этого мы вернулись к причалу и переправились в Северный Куинсферри.
Следующим шагом Рэя было посещение почты. Там он написал на жёлтом бланке телеграмму по-немецки, адресованную некоему человеку в Берлине, и передал её приветливой шотландке-почтмейстеру. Увидев сообщение на незнакомом языке, она быстро взглянула на него.
Рэй заметил, что ей, вероятно, нечасто приходится отправлять телеграммы на немецком.
— Почему же, случается, — ответила она. — Немецкий официант из гольф-клуба иногда посылает.
— Он единственный немец в Северном Куинсферри? — как бы между прочим спросил Рэй.
— О других я не слышала, сэр, — ответила добродушная женщина.
Мы попрощались и вышли.
Затем поднялись на Ферри-Хилл за почтой, миновали станцию и форт Карлингноуз и добрались до клуба Данфермлинского гольф-клуба. Оттуда открывался прекрасный вид на широкое устье реки к востоку.
В то утро на поле никого не было. Едва мы вошли в здание, к нам подошёл светловолосый, довольно щеголеватый официант-немец. Ему было около тридцати. Светлые усы были тщательно подстрижены, волосы коротко острижены.
Я спросил о вымышленном человеке и таким способом втянул официанта в разговор. Рэй, со своей стороны, сообщил, что собирается некоторое время провести в окрестностях, и попросил список членов клуба и условия вступления. Официант принёс ему книжку с правилами, которую Рэй убрал в карман.
— Ну что? — спросил я, когда мы спускались с холма.
— Пока я вижу в нём лишь одно подозрительное обстоятельство, — ответил мой друг. — Его национальность.
После полудня мы снова отправились в контору военно-морского строительства. Там меня представили начальнику работ и его второму помощнику. Я наблюдал, как Рэй вновь осматривает большой сейф, выкрашенный зелёной краской, и тщательно изучает замок с помощью лупы.
Было очевидно, что сотрудники считают его безобидным чудаком. Они были настолько уверены, что ни один шпион не сможет добраться до планов, что у здания даже не выставляли ночного сторожа.
Пять ночей подряд, не ставя в известность смотрителя, который спокойно спал в своём домике, мы несли возле конторы бдительное наблюдение. Но всё было напрасно. Какие бы сведения ни требовались нашим немецким друзьям, казалось, они уже успели их получить.
Однако Рэй Реймонд не терял терпения, спокойного и методичного, которое рождается из подлинной увлечённости.
— Я уверен, здесь что-то готовится, — повторял он. — И шпионы в этих местах есть.
Почти две недели мы провели то в Эдинбурге, то в Северном Куинсферри, изображая праздных английских туристов. Мост через Форт всё ещё привлекал немало любопытных, поэтому наше присутствие не вызывало подозрений.
Рэй продолжал внимательно следить за немецким официантом из гольф-клуба. Ему удалось выяснить, что того звали Генрих Клаубер и до переезда сюда он работал в подвальном кафе лондонского отеля «Европа» на Лестер-сквер.
В поведении Клаубера не было ничего подозрительного. Он снимал комнату у вдовы по фамилии Макдональд, жившей в небольшом коттедже почти напротив почты Северного Куинсферри, и был влюблён в довольно миловидную темноглазую девушку Элси Робинсон, которая жила с отцом на серой Хай-стрит в Инверкитинге.
Насколько я мог судить, а следить за немцем в отсутствие Рэя часто приходилось именно мне, Клаубер был трудолюбивым, очень бережливым и выглядел образцом добродетели.
Но однажды вечером произошло нечто странное.
Рэй уехал в Лондон, поручив мне наблюдать за немцем. Около восьми Клаубер вернулся к миссис Макдональд, но лишь без малого в одиннадцать снова вышел из дома. Вместо того чтобы, как обычно, отправиться по дороге в Инверкитинг на встречу с Элси Робинсон, он поднялся на холм, пересёк поле для гольфа и добрался до его самой высокой точки, откуда открывался вид на воды Форта и море.
Там он остановился так неожиданно, что мне пришлось нырнуть в песчаную яму неподалёку, чтобы не быть замеченным.
Наблюдая за ним, я увидел, как он достал из кармана небольшой ацетиленовый фонарь, судя по виду велосипедный, с зелёным стеклом, зажёг его и поставил на траву так, чтобы огонь был виден далеко с воды. Затем закурил сигарету и стал ждать.
Маяк на Окскарс попеременно вспыхивал белым и красным, а вдали, с Инчкита, через равные промежутки бил яркий белый луч. Но зелёный фонарь Генриха Клаубера явно служил сигналом.
Только кому?
Оставался он там около получаса. Был ли ему ответный сигнал, я не заметил.
На следующую ночь и ещё через день я снова пришёл на то же место, но Клаубер так и не появился. Тогда, желая доложить обо всём Рэю, я сел на утренний поезд, следовавший из Перта в Лондон.
Добравшись до Нью-Стоун-Билдингс, я позвонил на Брутон-стрит. Чепмен, камердинер Рэя, сообщил, что хозяин переночевал дома лишь однажды, затем принял прилично одетую женщину средних лет и уехал в неизвестном направлении.
Целую неделю я провёл в тревоге и ожидании. Наконец однажды утром пришла телеграмма, отправленная из Керколди. Рэй настойчиво просил меня немедленно приехать в гостиницу при вокзале в Перте.
На следующее утро в девять часов я уже сидел на краю его кровати и рассказывал о зелёном фонаре.
— Так я и думал, — после паузы произнёс он. — Мои догадки понемногу подтверждаются, Джек. Купи в городе велосипедный фонарь и кусок зелёного стекла. Сегодня вечером отправишься на то же место и в тот же час выставишь такой же сигнал. Дело, похоже, гораздо серьёзнее, чем я предполагал. Противник, несомненно, уже здесь, среди нас. Возьми. Возможно, скоро пригодится.
Он достал из дорожной сумки новый револьвер «Кольт» тридцать второго калибра.
Я понял, что Рэй решился на какой-то смелый шаг.
Вечером, рано поужинав в гостинице, мы сели на поезд до Северного Куинсферри. На станции Рэй отправил меня на поле для гольфа с приказом светить зелёным фонарем с полчаса. Позже он обещал встретить меня в условленном месте на дороге к Росайту.
Я добрался до безлюдной вершины и в назначенное время зажег фонарь. Затем поспешил к месту встречи и обнаружил Рэя за кустами.
Почти одновременно с моим появлением вдоль высокой стены, прячась в её тени, прошла женская фигура. Девушка была одета бедно, но стоило ей заговорить с моим другом, как по утончённому голосу я узнал Веру, изящную дочь начальника военно-морской верфи.
— Элси ждёт у Ферри-Барнс, — быстро прошептала она, поприветствовав меня. — Генрих не пришёл на встречу.
— Записка у тебя? — спросил Рэй. — Помни, что я говорил о человеке по фамилии Хартман.
— Да.
Затем она повернулась ко мне:
— Будьте осторожны с этими людьми, мистер Джейкокс. Они не остановятся ни перед чем.
И снова исчезла в темноте.
Мы с Рэем направились обратно к Росайту. Пройдя некоторое расстояние, он велел мне осторожно приблизиться к конторе, спрятаться в кустах и наблюдать, пока он не вернётся. Что бы я ни увидел, ни в коем случае нельзя было обнаружить себя.
Ночь стояла очень холодная, но не слишком тёмная. Я быстро выбрал место, откуда хорошо просматривалось здание, прислонился к стволу дерева и замер в напряжённом ожидании. Коснулся старых отцовских часов с репетиром, которые носил при себе. Было четверть первого.
Больше часа я простоял, почти не смея пошевелиться.
Вдруг со стороны раскисшей обочины послышались осторожные шаги. Через несколько мгновений из темноты показались две фигуры. Не доходя примерно сорок метров до конторы, они остановились. Дальше пошёл только один человек.
Он с большой осторожностью перелез через ограду с острыми пиками, быстро пересёк двор, открыл входную дверь ключом и вошёл внутрь, закрыв её за собой.
Насколько я мог различить, на нём были твидовый костюм и кепка для гольфа, а лицо обрамляла короткая борода.
Затаив дыхание, я увидел, как внутри здания замелькал луч электрического фонаря.
Прошло не меньше двадцати минут. Затем незнакомец вышел, снова запер дверь, перелез через ограду и присоединился к ожидавшему товарищу. В следующую секунду оба растворились в темноте.
Мне не терпелось последовать за ними, но приказ Рэя был недвусмысленным: оставаться на месте до его возвращения.
Через полчаса я услышал негромкий свист, вышел из укрытия и рассказал другу обо всём, что видел.
— Да, — ответил он. — Я знаю. Теперь нельзя терять ни минуты.
Мы поспешили по дороге обратно к Северному Куинсферри.
На том же месте, где нас встретила Вера, она всё ещё скрывалась в тени. Рэй прошептал ей несколько слов, и она торопливо пошла вперёд, к резкому повороту дороги, где стоял телеграфный столб, заинтересовавший моего друга в ночь нашего приезда.
Мы отступили в темноту и увидели, как Вера остановилась у маленькой калитки в высокой стене и потянула за шнур звонка. За оградой стоял побелённый коттедж с довольно большим садом позади. Один торец дома выходил прямо к дороге, и в нём было единственное небольшое окно.
На звонок вышла пожилая женщина. Вера перекинулась с ней несколькими словами, после чего вошла внутрь. Калитка за ней закрылась.
Мы прождали довольно долго. Тревога и нетерпение росли. Вокруг царила тишина. Лишь однажды мимо проехала двуколка, в которой мы узнали мистера Уилкинсона, возвращавшегося со станции.
— Странно, что Вера не выходит, — наконец сказал Рэй, когда прошло почти три четверти часа. — Придётся разобраться с этим. Надеюсь, с ней ничего не случилось.
Он знаком велел мне следовать за ним и осторожно двинулся по грязной дорожке к калитке. Она снова была заперта.
Не теряя времени, мы перелезли через стену и, оказавшись в маленьком палисаднике, затаив дыхание прислушались у двери дома.
— Спрячься в тени, Джек, — прошептал мой друг.
Как только я спрятался, он провёл рукой по притолоке и нащупал провод, тянувшийся от звонка у калитки. Рэй дёрнул за него.
Через несколько мгновений пожилая женщина снова появилась в дверях и направилась к калитке. В ту же секунду мы с Рэем проскользнули в дом. Распахнув дверь слева от узкого коридора, мы оказались лицом к лицу с образцовым официантом Клаубером и его сообщником.
В короткой бороде и курносом носе второго человека я сразу узнал того, кто два часа назад так спокойно проник в контору военно-морского строительства.
Наше внезапное появление, несомненно, стало для них полной неожиданностью.
Старший из мужчин резко выругался по-немецки. Клаубер, разумеется, сразу узнал нас.
В комнате стоял большой фотоаппарат со вспышкой. Перед ним на экране был закреплён крупный чертёж одного из главных оборонительных фортов. Этой ночью шпионы добыли его в Росайте и теперь уже собирались сфотографировать.
— Час назад сюда приходила женщина, — резко сказал Рэй. — Где она?
— Никакой женщины здесь не было, — ответил бородатый немец на превосходном английском и с поразительным хладнокровием добавил: — Позвольте узнать, чем мы обязаны столь бесцеремонному вторжению?
— Тем, что я узнал вас. Вы — Йозеф Шольц, тайный агент военно-морской разведки Германии, — твёрдо произнёс мой друг, закрыл дверь и встал к ней спиной. — Мы уже встречались. Вы спускались по ступеням одного из домов на Понт-стрит в Лондоне, где живёт ваш близкий приятель Герман Хартман.
— Ну и что? — спросил немец с притворным равнодушием.
Прежде чем мы успели ему помешать, он сорвал чертёж, грубо сложил его и сунул в карман.
— Отдайте его мне, — быстро приказал Рэй.
В ответ шпион лишь вызывающе рассмеялся.
— Вы, конечно, собирались вернуть чертёж на место, как уже поступали с остальными после съёмки. Но на этот раз мы испортили вам игру, — сказал Реймонд. — Судя по спискам, и мистер Уилкинсон, и мистер Фаррар состоят в гольф-клубе, где вы, — он посмотрел на официанта, — работаете. Однажды, пока мистер Уилкинсон принимал ванну после игры, а в другой раз, когда мистер Фаррар переодевался, вы сумели снять восковые слепки с обоих ключей от сейфа, а заодно и с ключа от входной двери конторы. По этим слепкам в Глазго изготовили дубликаты. С их помощью планы новой военно-морской базы и её будущих укреплений оказались в вашем полном распоряжении.
— И что же? Это не запрещено законом! — выкрикнул Шольц. — Пропустите меня.
— Сначала отдайте чертёж, — твёрдо потребовал мой друг.
— Никогда. Делайте что хотите!
От волнения у немца появился заметный акцент. В тот же миг я увидел у него в руке револьвер.
Рэй мгновенно выхватил оружие, но направил его не на шпиона, а на небольшой прочный деревянный ящик, стоявший на полу в противоположном углу комнаты.
— Господи, нет! — выдохнул немец.
Его лицо побелело: он понял намерение Рэя.
— Ради Бога, не надо. Я… я…
— Вот как! — рассмеялся мой друг. — Значит, я не ошибся. Вы двое и, вероятно, ещё несколько ваших сообщников тайно готовили уничтожение моста через Форт в тот самый «День», о котором так любите говорить. Скобы уже вбиты. Ничем не примечательные стальные тросы, на которых между четырьмя кессонами должны быть спущены ящики с пироксилином и другими взрывчатыми веществами, тоже готовы. Лодка с германского торгового судна, стоящего в Лите, время от времени получала сигналы от вашего помощника Клаубера и доставляла сюда ящик за ящиком. Их выгружали внизу, у края сада. Получив условный сигнал от начальства, вы за час могли бы разрушить весь мост и обрушить его в воду.
Шольц попытался пройти к двери, но, увидев решимость Рэя, остановился. Мой друг заставил его положить оружие.
— Джек, посмотри, что находится в том ящике.
Я сразу же приступил к осмотру. Сверху лежали совершенно безобидные на вид жестяные коробки из-под английского печенья. Я вынул три верхние и поставил их на пол. Под ними обнаружились круглые пластины, похожие на плотный войлок, толщиной примерно в два с половиной сантиметра. В центре каждой было отверстие, а сбоку — небольшое углубление для детонатора.
Я показал находку Рэю и обратил его внимание на несколько маленьких коробочек, напоминавших пачки сигарет.
— Да, понятно, — сказал он, когда я открыл одну из них. — Это детонаторы, снаряжённые гремучей ртутью.
— Пропустите нас! — одновременно потребовали оба шпиона.
— Из этого дома вы выйдете только после обыска, — быстро ответил Рэй. — Попробуете сопротивляться — я выстрелю в ящик с детонаторами и разнесу вас на куски.
— И себя вместе с нами, — заметил Клаубер, бледный как смерть.
— Зато наши секреты не достанутся вам, а британское правительство наконец узнает правду, — невозмутимо ответил мой друг.
В следующее мгновение оба бросились к двери. Но я уже держал револьвер наготове.
Полыхнул огонь, прогремел оглушительный выстрел. Рэй намеренно взял в сторону и послал пулю рядом с ящиком.
Шпионы поняли, что перед ними человек, готовый ради своей страны пойти до конца, и что игра окончена.
Шольц мрачно положил оружие. Я обыскал обоих.
В кармане образцового официанта нашлись грубый план и несколько заметок по-немецки. Позже выяснилось, что это было описание укреплений на острове Инчкит. У Шольца я забрал похищенный в Росайте чертёж.
После этого мы позволили обоим тайным агентам кайзера уйти, к ужасу и растерянности глухой пожилой шотландки. По их просьбе она изображала хозяйку коттеджа и вела хозяйство, совершенно не понимая, чем на самом деле занимаются её постояльцы.
Быстрый осмотр дома не обнаружил никаких следов Веры.
Зато в погребе под комнатой, где мы застали шпионов, хранился огромный запас пироксилина и других мощных взрывчатых веществ германского производства, предназначенных для уничтожения моста.
В одном из помещений дома, в старом потрёпанном чемодане, мы нашли уже подготовленные к отправке в Германию отпечатки с негативов, сделанных в комнате внизу. На снимках были почти все планы Росайта, особенно проекты будущих фортов. Шпионы по ночам выносили документы из сейфа, фотографировали их, а до рассвета возвращали на место.
Рэй Реймонд продолжал что-то искать и наконец обнаружил: два германских военно-полевых телеграфных аппарата и полный комплект весьма хитроумного оборудования для подключения к линии.
— Вот это находка! — воскликнул мой друг, живо интересовавшийся всем, что связано с электричеством. — Теперь эта штука нам очень пригодится.
Выйдя к телеграфному столбу у стены, он взобрался наверх и присоединил провода к двум изоляторам. Затем спустился, прикрутил к столбу небольшую латунную коробку, использовав те самые три отверстия в почерневшем дереве, которые привлекли его внимание в ночь нашего приезда, и принялся работать ключом.
— Отлично! — наконец сказал он. — Я связался с Инверкитингом и попросил немедленно прислать полицию. Мы не можем оставить дом без присмотра: шпионы могут вернуться за своим снаряжением. Но исчезновение Веры меня тревожит. Я отправил её сюда с запиской, будто бы написанной Германом Хартманом, руководителем германской тайной службы в Англии. Теперь она пропала, и, как только прибудет полиция, мы должны немедленно начать поиски.
Мы настолько разоблачили шпионов, что я стоял в полном замешательстве, не зная, чему удивляться больше.
Рэй заметил моё состояние и объяснил:
— Некоторые мои догадки подтвердились целиком. Сначала я предположил, что, если в этих местах действуют шпионы, они наверняка подготовятся к перехвату телеграфных сообщений. Как ты помнишь, вскоре я нашёл следы такого подключения. Затем скобы, вбитые в опоры моста, дали ещё одну подсказку. А сигнальный фонарь Клаубера окончательно укрепил мои подозрения.
То, что оба владельца ключей от сейфа состояли в гольф-клубе, навело меня на верную мысль. Когда же я проверил прошлое официанта, то обнаружил обстоятельство, не оставившее сомнений в его настоящих занятиях.
Оказалось, что во время работы в кафе отеля «Европа» в Лондоне Клаубер снимал комнату у миссис Джефсон в Шепердс-Буш и очень сблизился с её сыном. Ты помнишь, что за несколько дней до смерти молодой человек куда-то исчез, а вернувшись, по секрету сказал матери, что вскоре о нём напишут в газетах.
Теперь всё ясно. В те дни он, очевидно, приезжал сюда. Молодой Джефсон знал немецкий язык и понял, что его немецкий приятель — шпион. Вероятно, он раздобыл документ, позднее найденный при нём, чтобы получить доказательство.
Клаубер не знал наверняка, что произошло, но подозревал, что его разоблачили. Боясь огласки, он хотел заставить молодого англичанина молчать. Скорее всего, уговорил прогуляться по тропе вдоль Темзы между Хаммерсмитом и Барнсом, а затем столкнул в реку. Более того, я нашёл свидетеля, который видел их вместе на Кинг-стрит в Хаммерсмите тем вечером, когда Джефсон исчез.
Что же касается плана, который видел Райтмейер, то, к счастью, это оказался один из отвергнутых проектов.
— Поразительно! — воскликнул я, поражённый его рассказом. — Но, отняв у Германии сведения о некоторых важнейших укреплениях страны, ты, дорогой Рэй, на время потерял женщину, которую любишь.
— Это мой долг, Джек, — перед королём и страной, — ответил он, сидя на краю стола в устроенной шпионами фотолаборатории. — Сегодня ночью я постарался его исполнить и, к счастью, разоблачил германскую деятельность у нас под носом. Когда прибудет полиция и увидит это шпионское гнездо, мы немедленно отправимся искать Веру. Она всегда была моей любовью, и нынешним успехом мы во многом обязаны её женской проницательности и предусмотрительности.
