Олег Сидельников: писатель, который не хотел оставаться в одном жанре

Имя Олега Васильевича Сидельникова (1924–1998) сегодня вспоминают нечасто, хотя в советские годы его книги выходили десятками тысяч экземпляров, печатались в журналах, переиздавались и переводились за пределами СССР. Даже определить его литературную специальность одним словом трудно. Он был сатириком и журналистом, автором военной и документальной прозы, приключенческих книг для подростков, фантастических повестей и романов-памфлетов. А его «Нокаут» занимает любопытное место в истории советского шпионского романа: иностранный агент здесь помещён в пространство сатиры, явно ориентированной на традицию Ильфа и Петрова.

Такое жанровое разнообразие не было случайностью. Биография Сидельникова сама словно состояла из нескольких плохо сочетающихся жизней. Детство среди цирковых артистов, война, саксофон в ташкентском кинотеатре, университет, газетная журналистика, преподавание эстетики, парашютный спорт, работа проходчиком на строительстве метро — почти каждый из этих эпизодов позднее так или иначе превращался в литературный материал. Основные биографические сведения подтверждаются специализированными библиографическими источниками: Сидельников родился в Тюмени в 1924 году, окончил школу в Ташкенте, участвовал в Великой Отечественной войне, после демобилизации вернулся в Ташкент и впоследствии стал членом Союза писателей СССР.

Детство за кулисами цирка

Сидельников родился в семье цирковых артистов — музыкальных эксцентриков. Родители постоянно гастролировали, и мальчик с раннего возраста путешествовал вместе с ними, а затем и сам стал участвовать в семейном номере. Таким образом, сцена, цирковой быт, музыка, переезды и знакомство с совершенно разными людьми вошли в его жизнь задолго до литературы. В 1940 году он окончил среднюю школу в Ташкенте.

Этот опыт спустя десятилетия неожиданно отзовётся в детской приключенческой прозе. Героями «Троих отважных, или Жизни и необычайных приключений „мушкетёров“» станут юные цирковые артисты и их друзья. Первая часть книги вышла в 1977 году, вторая — в 1980-м, а в 1984 году обе части были впервые изданы вместе.

Но между цирковым детством и писательской карьерой лежала война.

Семнадцатилетние, которым хотелось на фронт

Лето 1941 года Сидельников встретил с родителями в Запорожье. Позднее он вспоминал бомбёжки, артиллерийскую канонаду и военкоматы, к которым приходили семнадцатилетние мальчишки, требуя отправить их на фронт. Особенно запомнилось ему настроение первых военных недель: вчерашним школьникам противник ещё казался почти карикатурным, а сама война — чем-то вроде опасного, но короткого приключения. В позднем авторском комментарии Сидельников употребил очень точную формулу: многим тогда война представлялась «увеселительной прогулкой».

Сам Сидельников стал участником Великой Отечественной войны. В поздних биографических публикациях говорится, что домой он вернулся в звании капитана, хотя подробно документированную историю его фронтовой службы в доступных источниках восстановить пока не удаётся. Несомненно другое: переживания военного поколения стали одной из важнейших тем его прозы.

Через двадцать лет воспоминание о юношах, стремившихся «поиграть в войну», превратилось в роман «Трое у пулемёта».

Первая публикация состоялась в журнале «Звезда Востока» в 1965 году: роман печатался в № 2–4. В 1966-м вышло отдельное издание. Позднее автор существенно переработал книгу и дал ей новое название — «Пора летних каникул».

Сам Сидельников объяснял замысел как историю взросления добровольцев, которые первоначально романтизируют войну, а затем проходят суровую «науку ненависти» и становятся настоящими солдатами. В финале вчерашние школьники способны сознательно пожертвовать собой, спасая остатки своего батальона.

Поэтому «Пора летних каникул» — не просто приключенческий роман о первых месяцах войны. Его настоящая тема — разрушение юношеской иллюзии о войне. Название построено на трагической иронии: лето, которое должно было стать временем каникул, становится для героев последним уроком взросления.

Ташкент после войны

Демобилизовавшись в конце 1945 года, Сидельников вернулся к родителям в Ташкент — город, с которым будет связана практически вся его дальнейшая жизнь.

Сначала литература ещё не могла его кормить. Он вновь участвовал в цирковой программе родителей, а кроме того, играл на саксофоне в оркестре в фойе ташкентского кинотеатра «Родина». Позднейшие воспоминания ташкентцев характеризуют его как человека, прекрасно знавшего и любившего джаз.

Музыкальность вообще составляла заметную часть его личности. Она удачно соединялась с цирковым прошлым, чувством комического и тем свободным отношением к жанровым правилам, которое позднее станет одной из отличительных особенностей его книг.

Одновременно Сидельников получил серьёзное гуманитарное образование: он окончил юридический и исторический факультеты Ташкентского университета. Затем работал в газетах «Правда Востока», «Ташкентская правда», в журнале «Звезда Востока», преподавал эстетику в Ташкентском университете.

Сочетание цирковой школы, военного опыта, юридического и исторического образования, журналистики и преподавания многое объясняет в его литературной манере. Сидельников одинаково охотно пользуется документом, газетным репортажем, фарсом, детективной интригой и почти фантастическим допущением.

Он словно принципиально отказывался решить, каким писателем должен быть.

Сатира как начало литературной карьеры

Первой книгой Сидельникова стал вышедший в 1958 году сборник «Знакомые физиономии», куда вошли сатирические рассказы и фельетоны. Библиографический каталог Национальной библиотеки Беларуси подтверждает ташкентское издание Гослитиздата УзССР объёмом 159 страниц.

Уже следующая книга показала, что автор намерен соединять сатиру с жанрами, которые обычно воспринимались значительно серьёзнее.

Так появился «Нокаут».

На титульных данных первого книжного издания стоит 1959 год: Ташкент, Государственное издательство художественной литературы Узбекской ССР, 392 страницы, тираж 150 тысяч экземпляров. Однако книга была подписана в печать 30 декабря 1958 года, поэтому в ряде биографий и библиографий «Нокаут» датируется 1958-м. Корректнее различать дату производственной подготовки и год выхода книги.

«Нокаут»: шпионский роман, которому смешно быть серьёзным

Сегодня именно «Нокаут» представляет особенный интерес для истории советской приключенческой литературы.

Это одновременно шпионский детектив и сатирический роман, причём Сидельников совершенно открыто обозначил литературную родословную книги: она посвящена памяти Ильи Ильфа и Евгения Петрова. В произведении присутствуют иностранный разведчик, советские контрразведчики, секретная миссия и другие обязательные компоненты шпионского сюжета, но всё это существует внутри комического мира, где серьёзность жанровой схемы постоянно подрывается иронией.

Особенно необычен образ иностранного агента, который пытается играть роль обаятельного авантюриста и своей манерой невольно напоминает Остапа Бендера. Сам Бендер тоже появляется в книге — правда, лишь во сне одного из персонажей. Такое обращение с почти канонической фигурой советской сатиры вызвало у современников неоднозначную реакцию.

В этом отношении «Нокаут» заметно отличается от большинства советских книг о разведке 1950-х годов. Иностранный шпион здесь остаётся противником, но повествовательная система отказывается относиться к нему и ко всему происходящему с привычной суровой торжественностью.

Получается редкий для своего времени иронический контрразведывательный роман.

Его достоинства и недостатки одинаково принадлежат эпохе. Политические характеристики персонажей сегодня кажутся схематичными, зато сама попытка соединить разведывательную интригу с традицией Ильфа и Петрова до сих пор выглядит достаточно оригинально.

Не случайно в 2015 году «Нокаут» был вновь переиздан в серии «Любимая проза. Сделано в СССР» как «ностальгический иронический детектив».

Италия, фантастика и потерянная молодость

После «Нокаута» стало очевидно, что специализироваться на одном направлении Сидельников не собирается.

«Римские рассказы» рассказывали о жизни современной Италии, её социальных контрастах и нравах. В некоторых биографических источниках книга датируется 1961 годом, но государственная библиография Узбекской ССР и каталог Национальной библиотеки Беларуси фиксируют книжное издание 1962 года: Ташкент, Гослитиздат УзССР, 79 страниц, тираж 10 тысяч экземпляров.

В том же 1962 году появился сатирико-фантастический роман «Где мои шестнадцать лет?!». Его полное авторское обозначение уже само по себе напоминает литературную игру: книга представлена как собрание репортажей, интервью, свидетельских показаний, писем и других материалов о необычайных приключениях Ерофея Никодимовича Редькина.

В основу положен классический фантастико-сатирический приём: взрослый бухгалтер НИИ «Гипродиван» неожиданно получает возможность вернуться к подростковому возрасту. Фантастика нужна Сидельникову не столько для конструирования будущего, сколько для сатирического эксперимента над человеком: что произойдёт, если буквально исполнить мечту о возвращении юности?

Такая модель вообще характерна для его фантастики. Невероятное событие почти всегда становится поводом проверить вполне земной характер.

Мистер Спарроу и американская мечта

Ещё один шаг в сторону политической сатиры — «Открытие мистера Спарроу».

В исходном тексте 1965 год указан как дата книги, однако библиографическая проверка требует поправки. Первое ташкентское издание романа-памфлета вышло в 1963 году, а в 1965-м издательство «Ташкент» выпустило уже второе издание.

Центральный персонаж, американец Генри Спарроу, проходит через войну и послевоенную действительность, постепенно обнаруживая противоречие между декларациями общества и реальной человеческой ценностью отдельного человека. Роман продолжает характерную для советской литературы тему социальных контрастов Запада, но Сидельников вновь предпочитает не публицистический трактат, а приключенческую и сатирическую форму.

Его политическая проза вообще тяготеет к памфлету, жанру, в котором гротеск позволяет не соблюдать строгую границу между правдоподобием и карикатурой.

Через четверть века этот метод достигнет предела в «Ограблении века».

Прыжок с парашютом как литературный метод

В начале 1960-х в библиографии Сидельникова возникла ещё одна линия — книги об авиации, парашютизме и воздушно-десантных войсках.

Повесть «С небес — на землю», которую иногда датируют 1960 годом, по библиотечному каталогу вышла в 1961-м. Она была адресована старшему школьному возрасту и связана с жизнью советских парашютистов.

Книга «Заоблачные гвардейцы» также требует библиографического уточнения: в справочной литературе встречается 1962 год, но государственная «Книжная летопись» Узбекской ССР фиксирует издание 1963 года. В сборник вошла одноимённая повесть и несколько рассказов.

Интерес Сидельникова к парашютному спорту не был исключительно писательским. Им он занимался и лично. С этим увлечением связан любопытный ташкентский эпизод: именно Сидельников, согласно биографическим материалам о Татьяне Сергеевне Есениной, дочери Сергея Есенина, убедил её попробовать прыжки с парашютом. Она настолько увлеклась ими, что стала регулярно ездить на аэродром в Сергели.

Подобная деталь хорошо характеризует самого писателя. Он предпочитал писать о занятиях, которые знал не только по газетным материалам.

Со временем эта привычка приведёт его под землю.

«Пора летних каникул»: книга поколения

Тем временем начатый «Тремя у пулемёта» рассказ о поколении Сидельникова разрастался.

В 1971 году вышел роман «Гаудеамус», а в 1975-м — «Доктортолик». В 1984 году издательство литературы и искусства имени Гафура Гуляма объединило три произведения — «Пора летних каникул», «Гаудеамус» и «Доктор Толик» — в том «Избранного», прямо обозначенный библиографами как трилогия.

Так первоначальный роман о школьниках-добровольцах получил продолжение уже за пределами фронтового сюжета.

Сидельников интересовался не только тем, как война делает вчерашнего мальчика солдатом, но и тем, что происходит с поколением после войны. «Гаудеамус» переносит внимание к студенческой и послевоенной среде, а «Доктортолик» рассказывает о хирурге, профессоре Толике Елкине. Первое издание последнего романа вышло в Ташкенте в 1975 году тиражом 60 тысяч экземпляров. На титуле первоначального издания название писалось слитно — «Доктортолик»; в составе «Избранного» 1984 года появляется вариант «Доктор Толик».

Три романа поэтому можно читать как своеобразную хронику поколения, вступившего во взрослую жизнь в 1941 году и вынужденного после войны заново учиться обыкновенному существованию.

Писатель спускается в метро

Журналистская работа научила Сидельникова одному важному принципу: прежде чем писать о профессии, полезно увидеть её изнутри.

Во время работы над романом «Муза подземных странствий» он пошёл значительно дальше обычного сбора материала и некоторое время трудился проходчиком на строительстве Ташкентского метрополитена. Этот факт отмечают и биографические, и ташкентские краеведческие источники.

Роман вышел в 1978 году тиражом 60 тысяч экземпляров. Его темой стало формирование характера молодого рабочего внутри многонационального коллектива метростроевцев.

В советской литературной системе это произведение легко отнести к производственному роману, однако в биографии самого Сидельникова оно интереснее как пример его метода.

Цирк он знал с детства.

Войну — из собственного опыта.

Парашютный спорт — через личное увлечение.

Журналистику — как профессию.

А для книги о метро сам стал проходчиком.

Такое стремление физически войти в изображаемую среду придавало даже наиболее традиционным по теме произведениям Сидельникова репортажную основу.

Документальная линия

Наряду с сатирой и фантастикой Сидельников всё чаще обращался к документальной прозе.

В 1976 году вышла книга «Солдат — всегда солдат», посвящённая Степану Давыдовичу Короткову. В 1980-м совместно с Михаилом Морозовым и Григорием Ропским он опубликовал роман-хронику «Приговор приведен в исполнение».

Особое место занимает «Одиссея Хамида Сарымсакова» — документальное повествование о штурмане 29-го авиационного полка пикирующих бомбардировщиков ВВС Черноморского флота. Первое книжное издание вышло в 1985 году, переиздание — в 1990-м.

Эти книги помогают увидеть в Сидельникове не просто автора развлекательной прозы, а журналиста, постоянно переходившего границу между художественным рассказом, очерком и документом.

Приключения для подростков

Цирковой мир детства вернулся в его творчестве в «Троих отважных».

Первая часть приключенческой повести появилась отдельной книгой в 1977-м, вторая — в 1980 году. Полное издание под названием «Трое отважных, или Жизнь и необычайные приключения „мушкетёров“» вышло в 1984-м.

В отличие от многих писателей, обращавшихся к цирку как к экзотическому пространству, Сидельников изображал его изнутри: для него это был мир собственного детства, где ежедневный труд соседствовал с иллюзией праздника.

В 1982 году была издана другая подростковая приключенческая повесть — «Тайна именного ТТ». Библиографические источники характеризуют её именно как внецикловое приключенческое произведение.

Подростковая проза Сидельникова продолжает ту же основную тему, что и его взрослые книги: человека лучше всего видно тогда, когда привычные обстоятельства внезапно нарушены и приходится действовать.

«Записки Инкогнитова»: фантастика без научной серьёзности

В 1983 году вышли «Записки Инкогнитова», жанр которых сам автор обозначил как «слегка фантастическое повествование». Такое определение очень точно характеризует отношение Сидельникова к фантастике.

Он не стремился создавать тщательно разработанные миры будущего или объяснять фантастические явления с инженерной обстоятельностью. Невероятное чаще всего служило способом изменить угол зрения на вполне современного человека.

Эта линия начиналась ещё в «Где мои шестнадцать лет?!» и продолжалась в сборнике «Обыкновенные чудеса» 1971 года. Специализированная «Энциклопедия фантастики» относит оба романа и фантастические рассказы Сидельникова к его научно-фантастическому наследию.

Но фантастом в традиционном смысле слова Сидельников так и не стал.

Точнее сказать, фантастика была для него ещё одним инструментом сатирика.

«Ограбление века»: возвращение к памфлету

В конце 1980-х Сидельников снова вернулся к крупной сатирико-детективной форме.

В 1989 году вышло «Ограбление Века» — массивный роман-памфлет объёмом почти шестьсот страниц и тиражом 120 тысяч экземпляров. Само авторское определение жанра демонстративно громоздко: роман состоит из четырёх повестей, соединяет сатиру и детектив и сопровождается авторскими комментариями и незавершённым эпилогом.

Книга направлена против стяжательства, коррупции, злоупотребления властью — тех явлений позднесоветской действительности, которые во второй половине 1980-х получили возможность обсуждаться значительно откровеннее.

В каком-то смысле «Ограбление века» возвращает писателя к истокам.

Спустя тридцать лет после «Нокаута» он снова соединяет сатирическое разоблачение с механизмом детектива.

Только интонация становится значительно жёстче.

Ташкент как судьба

При всём разнообразии маршрутов Сидельникова главным его городом оставался Ташкент.

Здесь он окончил школу и университет, вернулся после войны, работал журналистом и преподавателем, публиковал большинство своих книг, наблюдал строительство метрополитена и пережил катастрофическое землетрясение 1966 года.

Ташкент был для него не просто местом проживания. Это была профессиональная среда — редакции газет и «Звезды Востока», писательское сообщество, университет, цирк, кинотеатры, аэродром, а позднее и строящееся метро. Именно отсюда он отправлялся в многочисленные журналистские поездки и сюда возвращался с материалами для новых книг. Его связь с ташкентской литературной средой сохранялась всю жизнь.

Олег Сидельников умер в Ташкенте в 1998 году.

Писатель нескольких литератур

Справочники обычно называют Сидельникова писателем-фантастом, сатириком или автором приключенческой прозы. Каждое из этих определений верно — и каждое недостаточно.

Если расположить его книги хронологически, получается гораздо более интересная картина.

«Знакомые физиономии» — фельетонная сатира.

«Нокаут» — сатирический шпионский детектив.

«Где мои шестнадцать лет?!» — фантастический роман-памфлет.

«Открытие мистера Спарроу» — политическая сатира.

«Пора летних каникул» — военный роман.

«Гаудеамус» и «Доктортолик» — проза о послевоенном поколении.

«Муза подземных странствий» — производственный роман.

«Трое отважных» и «Тайна именного ТТ» — подростковые приключения.

«Одиссея Хамида Сарымсакова» — документальная военная проза.

«Записки Инкогнитова» — психологическая фантастика с комедийным оттенком.

«Ограбление века» — сатирико-детективный памфлет.

Такое разнообразие могло бы выглядеть творческой разбросанностью, если бы через него не проходили несколько устойчивых тем.

Сидельникову интересен обыкновенный человек, которого обстоятельства внезапно заставляют проявить себя. Школьник попадает на войну. Бухгалтер снова становится подростком. Американский ветеран пытается разобраться в обществе, ради которого воевал. Молодой рабочий спускается под землю. Цирковой подросток оказывается внутри приключения.

Обстоятельства меняются, но вопрос остаётся одним и тем же: что обнаружится в человеке, когда привычная жизнь перестанет быть привычной?

Журналист, который всё превращал в сюжет

Возможно, поэтому самым точным определением Сидельникова будет не «фантаст», не «сатирик» и даже не «приключенческий писатель».

Прежде всего он был писателем-журналистом.

Журналистское мышление ощущается даже там, где начинается фантастика. Автору нравится собирать свидетельства, вводить документы, менять точки зрения, маскировать роман под репортаж или подборку материалов. Он охотно берёт актуальную проблему и превращает её в сюжет.

При этом цирковое прошлое не позволяет ему становиться слишком серьёзным. В его книгах постоянно чувствуется любовь к трюку, перевёртышу, маске, неожиданной подаче материала.

Можно сказать, что в Сидельникове всю жизнь сосуществовали два человека.

Журналист хотел выяснить, как всё происходило на самом деле.

Цирковой артист хотел рассказать об этом так, чтобы публика не могла отвести глаз.

Именно на пересечении этих двух темпераментов появились самые характерные его произведения.

Почему стоит вспомнить Сидельникова

Сегодня значительная часть его прозы неизбежно воспринимается как документ своего времени. В политических романах слишком заметны идеологические схемы эпохи, производственная проза несёт черты советской эстетики 1960–1970-х, а некоторые сатирические мишени давно исчезли вместе с породившей их системой.

Но есть несколько причин вернуться к этим книгам.

Во-первых, «Нокаут» остаётся редким примером ранней советской попытки превратить шпионский роман в иронический жанр. Он появился в то время, когда истории о западных агентах обычно писались с предельной серьёзностью, и сама идея поместить шпиона рядом с литературной тенью Остапа Бендера уже была экспериментом.

Во-вторых, военные книги Сидельникова сохраняют важную для его поколения интонацию. «Пора летних каникул» рассказывает не о профессиональных героях войны, а о вчерашних школьниках, которым пришлось за несколько недель пройти расстояние между романтической мечтой о фронте и пониманием настоящей цены войны.

В-третьих, его биография удивительно хорошо объясняет разнообразие книг. Он действительно входил в те миры, о которых писал: цирк, армия, журналистика, парашютный спорт, университет, метрострой. Даже когда обстоятельства в произведениях становились фантастическими, в их основании почти всегда оставался наблюдавший реальность репортёр.

Наконец, Сидельников интересен как представитель особой ташкентской русскоязычной литературной среды, которая в советское время была значительно богаче и влиятельнее, чем кажется сегодня. Его произведения выходили крупными тиражами, а справочные источники указывают на переводы на английский, немецкий, французский, польский, болгарский, венгерский, китайский, японский и ряд других языков.

Сегодня эта известность почти исчезла.

Но если судить о писателе не по месту в позднейшем каноне, а по широте литературного эксперимента, Олег Сидельников оказывается фигурой куда более любопытной, чем предполагает короткая энциклопедическая справка.

Он прошёл путь от циркового номера к фронту, от саксофона к газетной редакции, от шпионского детектива к фантастике, от парашютной вышки к метрострою и документальной прозе.

И, пожалуй, именно невозможность окончательно определить, кем он был — сатириком, фантастом, журналистом, военным или приключенческим писателем, — лучше всего объясняет своеобразие его наследия.

Олег Сидельников просто не соглашался оставаться в одном жанре.