«Возвращение Борна» и «Предательство Борна»

После выхода «Ультиматума Борна» в 1990 году история Джейсона Борна выглядела завершённой. Роберт Ладлэм провёл героя через три романа, построенных вокруг одной большой проблемы: кем на самом деле является человек, известный миру как Джейсон Борн, и можно ли вернуться к личности Дэвида Вебба после того, как государственная операция превратила его в профессионального убийцу.

После смерти Ладлэма в 2001 году цикл мог остаться законченной трилогией. Однако в 2003-м наследники писателя предложили продолжить серию Эрику Вану Ластбадеру. Выбор был не случайным: Ластбадер и Ладлэм знали друг друга, имели общего литературного агента и, по воспоминаниям Ластбадера, любили обсуждать сюжетные конструкции, характеры и теории заговоров. Сам Ладлэм ценил его роман «Ниндзя», а Ластбадер был поклонником «Идентификации Борна».

При этом новый автор изначально не собирался имитировать Ладлэма. Позднее он вспоминал, что соглашался продолжать серию только при условии, что останется полноценным автором, а не литературным подражателем. Именно поэтому первые два его романа — «Возвращение Борна» (The Bourne Legacy, 2004) и «Предательство Борна» (The Bourne Betrayal, 2007) — интереснее рассматривать не как ещё две главы прежней трилогии, а как постепенное переустройство всей концепции героя.

Ластбадер сохраняет Дэвида Вебба, Борна, амнезию, недоверие к разведывательным структурам и прошлое, которое никогда не отпускает героя. Но вокруг этих элементов он строит уже иной тип шпионского триллера — более динамичный, более международный и гораздо теснее связанный с политическими страхами начала XXI века.

Четырнадцать лет спустя

«Возвращение Борна» вышло в США в 2004 году и стало четвёртым романом серии, первым написанным не Ладлэмом. В России книга появилась в издательстве «Эксмо» в 2005 году в переводе А. Новикова именно под названием «Возвращение Борна», хотя буквальный перевод The Bourne Legacy — «Наследие Борна».

Название «Наследие» гораздо точнее передаёт внутреннюю тему книги.

Главный вопрос романа — не просто «вернётся ли Борн?», а что осталось после него.

Дэвид Вебб снова преподаёт в Джорджтаунском университете, живёт с Мари и детьми и старается воспринимать Джейсона Борна как закрытую часть собственной биографии. Но едва в университетском кампусе появляется снайпер, прежняя система восприятия возвращается почти мгновенно. Спокойный профессор снова начинает видеть пространство как оперативник: оценивает укрытия, направления выстрела, маршруты отхода и возможные точки наблюдения.

Ластбадер с первых страниц демонстрирует важное изменение: Борн уже не является просто чужой личностью, внедрённой в сознание Вебба. Это набор навыков и инстинктов, который невозможно выключить волевым решением.

Дэвид Вебб может отказаться от профессии.

Но он уже не способен перестать быть человеком, которого создала эта профессия.

Разрушение старого окружения

Ластбадер очень быстро показывает, что возвращение к прежней формуле невозможно.

Алекс Конклин и Моррис Паноф — два персонажа, связывавшие Вебба с событиями трилогии Ладлэма, — погибают. Сам Борн оказывается главным подозреваемым и вновь превращается в человека, за которым охотится государственная система. Официальное описание романа прямо строит завязку вокруг убийства двух его ближайших соратников и попытки представить самого Борна виновником преступлений.

Это не просто эффектный способ запустить действие.

Ластбадер сознательно лишает героя посредников между настоящим и прошлым.

У Ладлэма рядом с Веббом обычно существовал кто-то, способный подтвердить, кем он был и почему действовал именно так. Теперь эта опора исчезает. Борн остаётся со своей повреждённой памятью практически один на один.

И одновременно новый автор освобождает пространство для собственных персонажей.

В этом смысле «Возвращение Борна» действительно работает как переходный роман: ещё многое принадлежит Ладлэму, но прежняя система отношений уже демонтируется.

Хан: прошлое, которое оказалось живым

Наиболее важная находка первого романа — убийца Хан.

Сначала он выглядит почти как классический профессиональный противник: обладает исключительной подготовкой, способен находить Борна там, где терпят неудачу другие, и оказывается одним из немногих людей, физически и интеллектуально способных выдержать столкновение с ним.

Но постепенно выясняется, что это противостояние намного личнее.

Хан — Джошуа Вебб, сын Дэвида от первого брака. В прошлом Вебб был убеждён, что его жена Дао и двое детей погибли в Камбодже во время авиационного налёта. Именно эта катастрофа стала одним из событий, разрушивших прежнего Дэвида Вебба и в конечном счёте приведших его к миру секретных операций. «Возвращение Борна» пересматривает один из фундаментальных фактов его биографии: тело Джошуа никогда не было найдено.

Тем самым Ластбадер находит очень удобный способ продолжить тему амнезии, не заставляя Борна снова забывать собственную личность.

Теперь проблема заключается не в том, что герой не помнит прошлого.

Проблема в том, что то прошлое, которое он помнит, оказалось неполным.

И эта разница принципиальна.

Отец и сын вместо Борна и Карлоса

Сам Ластбадер позднее говорил, что для него эмоциональным центром «Возвращения Борна» была не международная террористическая интрига, а отношения Борна и Хана. Он вообще определял себя как автора, для которого характер предшествует фабуле, и подчёркивал именно линию отца и сына как двигатель романа.

Это сразу показывает отличие от Ладлэма.

В оригинальной трилогии центральное противостояние связывало Борна и Карлоса Шакала. Один был реальным профессиональным убийцей, другой — оперативником, для которого образ убийцы первоначально создавался как легенда. Их конфликт был одновременно профессиональным и символическим.

Ластбадер в первой же книге переносит борьбу внутрь семьи.

Хан ненавидит не легендарного Джейсона Борна.

Он ненавидит отца, которого считает человеком, бросившим его умирать.

Поэтому Борну впервые приходится решать проблему, которую невозможно устранить мастерством оперативника. Он может перехитрить преследователя, уйти от наблюдения, раскрыть заговор — но никакой профессиональный навык не способен автоматически восстановить разрушенную связь между отцом и сыном.

Так начинается одна из важнейших перемен всей серии: личная травма всё чаще получает у Ластбадера внешнее воплощение в конкретном противнике.

«Наследие» в нескольких смыслах

Название The Bourne Legacy работает сразу на нескольких уровнях.

Это наследие самого Роберта Ладлэма, переданное другому писателю.

Это наследие Джейсона Борна, от которого Дэвид Вебб пытается избавиться.

Это наследие тайных операций, продолжающее преследовать человека после окончания службы.

Наконец, это Джошуа — буквальное биологическое наследие Дэвида Вебба.

Поэтому международный заговор Степана Спалько, террористические группы и угроза большой катастрофы существуют вокруг более камерной истории: что происходит с человеком, когда он обнаруживает, что последствия его прежней жизни не только не исчезли, но выросли без него и теперь сами способны его уничтожить.

И здесь Ластбадер оказывается ближе к психологической конструкции Ладлэма, чем может показаться по количеству погонь и перестрелок.

Но сам ритм уже другой

При всей преемственности «Возвращение Борна» сразу показывает нового автора.

Роман быстрее.

География шире.

Параллельных сюжетных линий больше.

Действие чаще переносится между странами и группами персонажей.

Физические столкновения занимают значительно больше места.

Если Ладлэм часто задерживал действие, чтобы показать внутренний спор между Веббом и Борном, Ластбадер предпочитает выражать психологический конфликт через внешнюю ситуацию.

Вебб не просто вспоминает своё прошлое — из прошлого приходит Хан.

Недоверие к разведке не остаётся абстрактным ощущением — ЦРУ начинает охоту на героя.

Страх перед собственным наследием превращается в реального преследователя.

Publishers Weekly в рецензии на роман особо отмечал, что Ластбадер разумно не пытается механически воспроизводить характерную стилистику Ладлэма.

Это и есть первый принцип нового цикла: сохранить персонажа, но не копировать манеру автора.

«Предательство Борна»: новый век, новая война

Три года спустя появился «Предательство Борна» (The Bourne Betrayal, 2007) — уже пятый роман общего цикла и вторая книга Ластбадера. Американское издание вышло 5 июня 2007 года; русский перевод С. Саксина издательство «Эксмо» выпустило в 2008-м.

Если «Возвращение Борна» ещё во многом посвящено переходу от Ладлэма к новому автору, то «Предательство» существует уже значительно свободнее.

Перед Ластбадером больше не стоит задача доказать, что Борн способен жить после «Ультиматума».

Теперь нужно показать, каким будет шпионский роман о Борне в XXI веке.

Ответ оказывается довольно ясным: вместо холодной войны — транснациональный терроризм; вместо старых государственных противостояний — сети, пересекающие Африку, Ближний Восток, Восточную Европу и Россию; вместо единичного великого противника — организация, соединяющая идеологию, деньги, ядерные материалы и проникновение в разведывательные структуры.

Исчезновение Мартина Линдроса

Исходная ситуация гораздо профессиональнее и холоднее семейной драмы «Возвращения Борна».

Заместитель директора Central Intelligence Мартин Линдрос исчезает в Эфиопии, где расследует подозрительные поставки уранового концентрата и компонентов ядерного оружия. Для Борна он является одним из последних людей внутри разведывательной системы, которым герой ещё способен доверять.

Несмотря на собственное отвращение к ведомственной машине, Борн отправляется спасать друга и продолжить его расследование. Официальное описание романа подчёркивает именно эту мотивацию: личная лояльность заставляет героя вернуться в систему, которой он принципиально не доверяет.

Так возникает один из самых устойчивых конфликтов Борна Ластбадера.

Он не верит организации.

Но продолжает верить отдельным людям.

И именно этим противник может воспользоваться.

Предательство начинается не там, где кажется

Название The Bourne Betrayal можно понимать гораздо шире обычного «предательства Борна».

Роман почти целиком построен на проблеме подмены доверия.

Кому верить?

Человеку, которого ты хорошо знаешь?

Собственной памяти?

Разведданным?

Профессиональной интуиции?

Документам?

Системе распознавания личности?

Ластбадер превращает эти вопросы в структуру всего сюжета.

Особенно важно, что перед началом основной операции Борн обращается за помощью в связи с мучительными провалами и вспышками памяти. Но медицинская помощь оказывается частью чужой операции: его и без того повреждённое сознание становится объектом целенаправленного воздействия.

Это один из наиболее логичных способов продолжить исходную концепцию Ладлэма.

В «Идентификации Борна» амнезия была тайной, которую герой должен раскрыть.

В «Предательстве Борна» противник понимает, что сама память героя является оперативной уязвимостью.

Память как канал дезинформации

Здесь Ластбадер делает интересный шаг.

Обычная разведывательная дезинформация предполагает создание ложного документа, легенды, сообщения или свидетельства.

Но что произойдёт, если ложную информацию можно разместить непосредственно в восприятии оперативника?

Тогда человеку уже не нужно показывать фальшивый документ.

Он сам будет уверен, что видел, чувствовал или вспоминал нечто важное.

Именно поэтому «Предательство Борна» в своих лучших эпизодах превращается почти в контрразведывательный роман о проверке собственной реальности.

Борну мало выяснить, кто лжёт.

Ему приходится решать, какая часть доказательств вообще принадлежит внешнему миру, а какая могла быть создана внутри его повреждённой памяти.

В этом отношении второй роман продолжает тему первого гораздо последовательнее, чем кажется.

«Возвращение Борна» ставило под сомнение прошлое героя.

«Предательство Борна» ставит под сомнение инструмент, с помощью которого он вообще способен отличать прошлое от настоящего.

Подмена человека

Вторая центральная идея романа ещё ближе к классической разведывательной интриге.

Враг пытается не просто устранить ключевого сотрудника разведки, а заменить его человеком, способным занять то же место внутри системы.

Это уже не внешняя атака на ЦРУ.

Это проникновение.

В результате Борн оказывается перед старой контрразведывательной проблемой в предельно личной форме: внешность, голос, документы и знакомое поведение ещё не доказывают, что перед тобой именно тот человек, которого ты помнишь.

И снова память становится одновременно преимуществом и слабостью.

Профессиональный разведчик должен замечать мельчайшие несоответствия.

Но если его собственные воспоминания ненадёжны, какая именно деталь является ошибкой — поведение подозреваемого или память наблюдателя?

На этом пересечении психологического и оперативного и строятся лучшие моменты «Предательства».

От заговора к сети

Заметнее всего смена автора проявляется в устройстве противника.

Ладлэм любил гигантские заговоры, но почти всегда стремился дать им ясный центр: организацию, лидера, конкретный политический проект.

Ластбадер всё чаще использует сетевую модель.

В «Предательстве Борна» террористическая структура связана с Африкой, Ближним Востоком, Восточной Европой и Россией; её участники работают с финансами, технологиями, ядерными компонентами и проникновением в государственные структуры. Именно транснациональный характер угрозы подчёркивается в издательском описании романа.

Это уже мир после 11 сентября.

Враг не обязательно имеет столицу.

Не обязательно представляет государство.

Он может быть одновременно религиозной организацией, финансовой сетью, террористической группой и разведывательной инфраструктурой.

Для Борна это означает изменение профессии.

Прежнего врага можно было найти.

Новую сеть приходится реконструировать по связям между людьми, деньгами и операциями.

Борн после 11 сентября

Ластбадер открыто воспринимал современный шпионский триллер как способ говорить о новых международных страхах. В одном из интервью он отмечал, что после 11 сентября читатели стали искать в триллерах не только развлечение, но и объяснение того, как устроен современный мир, а его собственный подход заключался в соединении действия с историческим и географическим контекстом.

«Предательство Борна» особенно ясно принадлежит этому периоду.

Исламский экстремизм.

Ядерный терроризм.

Нестабильные регионы.

Международные финансовые потоки.

Неясная граница между государственной разведкой и негосударственной сетью.

Проникновение противника внутрь собственных структур безопасности.

Вместо холодновоенной шахматной доски появляется пространство, где несколько конфликтов развиваются одновременно и никто не обладает всей информацией.

Сам Борн поэтому становится не столько агентом одного государства, сколько автономным инструментом кризисного реагирования.

Он сотрудничает с разведкой, когда это необходимо.

Бежит от неё, когда она становится угрозой.

И в конечном счёте признаёт только собственную проверку информации.

Дэвид Вебб постепенно отступает

Именно здесь находится, вероятно, самое существенное изменение по сравнению с Ладлэмом.

В оригинальной трилогии Дэвид Вебб и Джейсон Борн существовали в постоянном психологическом конфликте. Борн был созданной государством маской, которая всё время угрожала поглотить настоящего человека.

У Ластбадера граница постепенно становится менее чёткой.

В «Возвращении Борна» Вебб ещё пытается вернуться к университетской жизни и воспринимает Борна как опасное прошлое.

После событий двух романов становится всё труднее считать это разделение устойчивым.

Профессиональные навыки Борна спасают жизнь Веббу.

Нравственные ограничения Вебба не позволяют Борну окончательно превратиться в машину.

Одна личность уже не может существовать без другой.

Поэтому главный вопрос меняется.

У Ладлэма он звучал примерно так:

«Кто настоящий — Вебб или Борн?»

У Ластбадера постепенно возникает другой:

«Что произойдёт, если Вебб окончательно признает, что Борн тоже является частью его самого?»

И первые два романа ведут героя именно к этому признанию.

Что Ластбадер сохраняет от Ладлэма

При всей смене ритма преемственность достаточно заметна.

Во-первых, Борн по-прежнему существует в мире, где нельзя безоговорочно доверять спецслужбам.

Государственная организация способна помогать ему утром и объявить угрозой вечером.

Во-вторых, прошлое остаётся основным источником опасности.

В «Возвращении Борна» оно возвращается буквально в человеческом облике.

В «Предательстве» оно проникает в память героя и делает его уязвимым для манипуляции.

В-третьих, Борн остаётся прежде всего человеком, которому необходимо самому устанавливать истину.

Даже когда ему предоставляют разведданные, свидетельства или официальную версию, настоящий Борн появляется в тот момент, когда замечает противоречие и перестаёт принимать готовую картину.

И наконец, сохраняется парадокс героя: государство нуждается именно в тех качествах Борна, которые делают его неудобным для государственного контроля.

Он эффективен потому, что действует самостоятельно.

И опасен по той же причине.

Что меняется

Разница между двумя авторами проявляется прежде всего в масштабе и темпе.

Ластбадер делает цикл более серийным.

География расширяется.

Второстепенных персонажей становится больше.

Параллельные операции развиваются одновременно.

Террористические угрозы приобретают глобальный масштаб.

Экшен занимает больше пространства.

Психологическая проблема Борна не исчезает, но всё чаще выражается через события, а не через продолжительный внутренний анализ.

«Возвращение Борна» превращает травму отцовства в противостояние с Ханом.

«Предательство Борна» превращает ненадёжность памяти в реальную операцию психологического воздействия.

То, что у Ладлэма часто происходило внутри сознания героя, Ластбадер стремится материализовать.

Именно поэтому его книги читаются быстрее — но сам Борн становится несколько менее замкнутым и трагическим персонажем.

На это обратила внимание и современная критика. Publishers Weekly, оценивая «Предательство Борна», отмечал, что Ластбадеру хуже удаётся передать внутреннее мучение героя — ту особенность, которая когда-то выделяла Борна среди других персонажей шпионского триллера.

Это, пожалуй, наиболее точное описание цены продолжения.

Ластбадер выигрывает в движении.

Но частично теряет в психологической клаустрофобии Ладлэма.

Две книги как единый переход

«Возвращение Борна» и «Предательство Борна» лучше всего читать вместе.

Первая книга отвечает на вопрос:

можно ли вообще вернуть героя после финала Ладлэма?

Вторая — на следующий:

каким должен быть Борн в новом политическом мире?

В «Возвращении» Ластбадер ещё активно работает с материалом оригинальной трилогии. Он использует Конклина и Панофа, возвращается к первой семье Вебба, заново исследует происхождение Борна и буквально сталкивает героя с его наследием.

В «Предательстве» необходимость доказывать преемственность уже исчезает.

Борн действует внутри совершенно новой реальности — мира транснационального терроризма, ядерной угрозы, сетевых организаций и ведомств, неспособных контролировать собственную систему.

Получается своеобразная дилогия перехода:

«Возвращение Борна» — роман о прошлом, которое не было закончено.

«Предательство Борна» — роман о настоящем, которому старые правила разведки уже не соответствуют.

Продолжение или новая версия Борна?

Сам Ластбадер никогда не скрывал, что не собирался становиться литературным имитатором. Поэтому сравнивать первые две книги только по принципу «насколько хорошо он копирует Ладлэма» значит изначально неверно ставить вопрос.

Он его не копирует.

Он постепенно меняет саму функцию героя.

У Ладлэма Джейсон Борн — трагическая конструкция. Государство создало фиктивную личность, а человек после потери памяти должен выяснить, не стал ли этой личностью на самом деле.

У Ластбадера Борн всё больше становится профессией.

Не должностью и не официальным статусом, а особым способом существования: видеть угрозу раньше других, не доверять первой версии событий, действовать самостоятельно и постоянно балансировать между Дэвидом Веббом и тем человеком, которым Вебб становится в момент опасности.

В начале «Возвращения Борна» профессор всё ещё надеется, что прежнюю жизнь можно оставить позади.

К концу «Предательства Борна» эта надежда выглядит значительно менее убедительно.

Не потому, что разведка не даёт ему уйти.

А потому, что сам Дэвид Вебб уже не тот человек, который существовал до появления Джейсона Борна.

Именно это — гораздо больше, чем новые заговоры, новые террористы и новые маршруты — становится главным результатом первых двух романов Эрика Вана Ластбадера.

Он не просто возвращает Борна.

Он постепенно доказывает, что возвращаться Дэвиду Веббу уже некуда.