Роман Джона Бакена «Охотничья башня» (Huntingtower) занимает в истории шпионской литературы довольно необычное место. Формально это не шпионский роман в том смысле, в каком шпионскими являются бакеновские «Тридцать девять ступеней» (The Thirty-Nine Steps) или «Зелёная мантия» (Greenmantle). Здесь нет профессиональной разведывательной службы, секретного задания, агента, работающего под чужой легендой, охоты за государственными документами или противоборства двух разведок.

Но именно поэтому книга особенно интересна. Написанная сразу после Первой мировой войны, она показывает, как прежняя модель тайной войны — германские шпионы, государственные заговоры, секретные планы вторжения — начинает заменяться другой. Источником опасности становится уже не враждебное государство, а транснациональная политико-криминальная сеть, способная проникнуть в мирную Британию, использовать местных сообщников, организовать похищение человека и вывести его морем за пределы страны.

В результате «Охотничья башня» оказывается своеобразным переходным произведением: старый приключенческий роман XIX века сталкивается здесь с новой политической реальностью 1920-х годов.

---

Роман после тайной войны

«Охотничья башня» появилась сначала не отдельной книгой. Роман был опубликован в американском журнале The Popular Magazine двумя частями — 20 августа и 7 сентября 1921 года, затем печатался в британском The London Magazine с декабря 1921-го по июль 1922-го. Книжное издание вышло в Лондоне у Hodder & Stoughton в августе 1922 года.

Это первый роман о Диксоне Макканне. Позже Бакен вернётся к нему в книгах «Замок Гай» (Castle Gay, 1930) и «Дом четырёх ветров» (The House of the Four Winds, 1935).

Уже выбор нового героя принципиален. После Ричарда Ханнея — солдата, путешественника и человека, почти идеально приспособленного к тайной войне, — Бакен выводит на первый план совершенно другого персонажа.

Диксону Макканну пятьдесят пять лет. Он преуспевающий торговец бакалеей из Глазго, только что продавший свой бизнес и вышедший на покой. Его главная мечта — немного походить пешком по Шотландии, почитать любимые книги и наконец испытать то самое «романтическое приключение», которое он всю жизнь находил на страницах Скотта и Стивенсона.

И приключение действительно приходит.

Только выглядит оно уже не так, как представлял себе Макканн.

---

Мир, в котором появилась «Охотничья башня»

Пролог Бакен датирует совершенно точно — январём 1916 года. Россия ещё участвует в мировой войне, а юная княжна Саския живёт в мире, который буквально через несколько месяцев начнёт разрушаться.

Основное действие происходит уже после войны, приблизительно в 1920–1921 годах. Точной даты автор не называет, но герои постоянно оглядываются на недавно закончившуюся войну: Джон Херитедж провёл на фронте четыре года, Арчи Ройланс был военным лётчиком, Алексис после выхода России из войны служил вместе с австралийцами во Франции до перемирия.

Это принципиально иной мир, чем тот, в котором происходили «Тридцать девять ступеней».

До 1914 года британский шпионский роман прежде всего боялся Германии. После 1918-го география страха меняется. Германская империя исчезла, Российская империя разрушена, по Европе перемещаются беженцы и эмигранты, продолжается Гражданская война, возникают новые политические движения и тайные организации.

В самой Британии революция в России стала одним из источников серьёзной общественной тревоги. Исследователи говорят о британской «первой красной панике» 1919–1921 годов: забастовки, рост рабочего движения и события в России постоянно связывались в прессе и политической риторике с возможностью большевистского заговора.

«Охотничья башня» появляется практически в центре этой волны.

И Бакен делает любопытную вещь: переносит угрозу революционной России не в Лондон и не в дипломатические кабинеты, а в глухую шотландскую провинцию.

Тайная война приходит туда, где её меньше всего ждут.

---

Бакен и мир разведки

В случае Джона Бакена особенно важно не повторять распространённую формулу «писатель сам был шпионом».

Его связь с разведывательной и государственной работой действительно была намного серьёзнее, чем у большинства авторов шпионской литературы той эпохи, но её характер необходимо уточнить.

Во время Первой мировой войны Бакен работал военным корреспондентом, затем в 1916 году получил комиссию в Intelligence Corps и служил при британской Главной квартире во Франции. В 1917 году его назначили директором нового Department of Information, координировавшего британскую информационную и пропагандистскую деятельность. В 1918 году в Министерстве информации он получил должность Director of Intelligence.

Это давало Бакену доступ к военной и политической информации, аналитическим материалам, сообщениям дипломатических представительств и различным разведывательным сводкам. Созданное при его департаменте Intelligence Bureau, например, работало с данными военной и военно-морской разведки, Secret Service, посольств и консульств.

Однако Бакен не был оперативником вроде будущих героев профессионального шпионского романа. Его опыт лежал прежде всего в области анализа информации, политики, пропаганды и государственного управления.

Это различие прекрасно видно в «Охотничьей башне».

Бакен понимает, что тайные операции строятся на информации, сообщниках, коммуникациях и маскировке. Но когда приходит время изображать противодействие такой операции, его героями становятся не сотрудники спецслужбы, а торговец, поэт, дети, помещик, бывшие военные и местная полиция.

Разведка здесь ещё не стала профессией литературного героя.

---

Что происходит

Диксон Макканн отправляется в пешее путешествие по юго-западной Шотландии. По дороге он знакомится с молодым английским поэтом и ветераном войны Джоном Херитеджем.

В окрестностях загадочного поместья Huntingtower они обнаруживают признаки того, что якобы пустующий дом на самом деле обитаем. Херитедж узнаёт голос молодой женщины, которую видел несколькими годами ранее в Италии.

Так появляется княжна Саския — представительница русского аристократического рода, вынужденная после революции скрываться от преследователей.

Она хранит драгоценности, принадлежавшие старому режиму и предназначенные для антибольшевистского дела. За ней охотится международная группа, связанная с большевистской Россией и криминальным подпольем. С помощью предателя внутри местной администрации Саскию заманивают в Huntingtower и фактически превращают дом в тюрьму.

Макканн неожиданно для самого себя решает вмешаться.

Дальше роман превращается в историю частной контроперации.

---

Кто здесь шпион

Самый короткий ответ — почти никто.

Диксон Макканн не разведчик и даже не бывший военный. Более того, значительная часть юмора романа строится на несоответствии между масштабом угрозы и человеком, который вынужден ей противостоять.

Однако постепенно он начинает выполнять функции, которые в профессиональном шпионском романе возьмёт на себя оперативный сотрудник.

Он:

наблюдает за подозреваемыми;

проверяет версии;

выявляет ложь;

организует передачу ценного объекта;

пытается привлечь полицию;

использует отвлекающий манёвр;

скрывает собственные намерения;

анализирует структуру вражеской группы;

налаживает связь;

создаёт сеть помощников.

Особенно показателен эпизод в Глазго.

Макканн понимает, что за ним могут следить после телеграммы Добсона. Поэтому он нарочно оставляет рюкзак в такси, позволяя предполагаемому наблюдателю украсть его, тогда как настоящий объект — драгоценности — оказывается в безопасности.

Это уже не просто физическая храбрость.

Макканн фактически проводит операцию по дезинформации против наблюдения.

Именно здесь «Охотничья башня» ближе всего подходит к настоящему шпионскому роману.

Но профессионалом Макканн от этого не становится. Его преимущество состоит как раз в другом: противник не способен поверить, что солидный пожилой торговец может вмешаться в их операцию.

Его лучшая легенда — его собственная биография.

---

Враг внутри

В «Охотничьей башне» Бакен использует один из важнейших мотивов будущего шпионского романа — внутреннего помощника иностранной операции.

Таким человеком оказывается Джеймс Лаудон.

Внешне это респектабельный провинциальный юрист, управляющий имением, человек с положением в местном обществе и связями с властями. Именно эта респектабельность делает его опасным.

Постепенно Макканн замечает несоответствия в его рассказе и понимает, что Лаудон сознательно прикрывает происходящее в Huntingtower. Более того, тот рассчитывает на собственные местные связи, чтобы затруднить вмешательство полиции.

Это важный шаг в развитии жанра.

У Ле Кё иностранная агентурная сеть часто буквально заполняла Британию немецкими официантами, парикмахерами, туристами и торговцами. Бакен предлагает более экономную и убедительную модель:

для успешной операции не требуется тысяча шпионов — достаточно одного человека, занимающего правильное место внутри системы.

Лаудон не является классическим mole в современном смысле. Он не внедрён в разведывательную службу. Но функционально это уже тот же принцип: внутренний доступ важнее внешней силы.

---

Большевик вместо германского шпиона

Главный внешний противник романа — группа людей, которую персонажи связывают с большевизмом.

Среди них бывший слуга Леон, латыш Спидел и наконец наиболее опасный организатор операции — Пауль Абресков.

Но здесь возникает важное отличие от военных романов 1914–1918 годов.

Бакен сам заставляет персонажей спросить: каким образом новое советское правительство успело за несколько лет создать глобальную сеть, способную проводить операцию даже в удалённом уголке Шотландии?

Ответ Саскии любопытен.

Она фактически отделяет большевизм как политическую доктрину от международного преступного подполья. По её версии, разрушение российского государства высвободило преступные силы, которые теперь способны объединяться с преступниками других стран. Угроза оказывается уже не исключительно русской и даже не исключительно политической: это международная сеть людей, для которых революция стала удобной средой.

Исторически такая картина сильно гипертрофирована.

Но с точки зрения истории жанра она чрезвычайно важна.

На место немецкой государственной разведки приходит безгосударственный международный противник.

Позднее подобная модель породит бесчисленные тайные организации политического триллера.

---

Заговор: сеть небольшая, опасность международная

В отличие от Ле Кё Бакен не пытается убедить читателя, что Британия заполнена тысячами вражеских агентов.

Масштаб операции сравнительно невелик.

Есть руководитель.

Есть несколько опытных помощников.

Есть местный организатор.

Есть проводники и криминальные исполнители.

Есть судно, которое должно принять похищенную женщину.

Есть группа людей, прибывающих морем.

Таким образом получается довольно ясная структура:

внешний центр → местный сообщник → охрана и наблюдение → группа захвата → морская эвакуация.

Саския оказывается не просто жертвой похищения. Она одновременно является человеком, владеющим ценным активом, и политическим символом старой России.

Поэтому операция имеет две последовательные цели:

получить драгоценности;

захватить саму Саскию и вывезти её из Британии.

Ближе к финалу к берегу прибывает около двух десятков людей, а в море их ждёт датский бриг.

Приключенческая условность здесь очевидна.

Но сама логика операции уже вполне современна: проникновение — изоляция объекта — контроль района — прибытие группы — эвакуация.

---

Драгоценности, которые решают всё

В раннем шпионском романе секрет почти всегда имеет материальную форму.

Планы крепостей можно украсть.

Карту можно спрятать.

Депешу — перехватить.

Формулу — сфотографировать.

В «Охотничьей башне» место секретного документа занимают драгоценности.

Саския рассказывает, что они принадлежали старому российскому режиму и могли быть превращены в финансовый ресурс для продолжения политической борьбы. Именно поэтому противники пытаются завладеть ими.

Макканн решает проблему почти демонстративно по-буржуазному: вместо тайника, перестрелки или сложной агентурной комбинации он предлагает положить драгоценности в надёжный шотландский банк.

Так один из классических приключенческих MacGuffin’ов уничтожается обычной банковской процедурой.

Это очень характерно для Бакена.

Против романтической международной тайны он ставит здравый смысл, деловую компетентность и работающие институты.

---

Маска без переодевания

В «Охотничьей башне» почти нет театральных переодеваний, столь любимых ранней шпионской литературой.

Зато есть гораздо более интересный механизм — ошибочная классификация человека.

Противники смотрят на Диксона Макканна и видят именно то, что привыкли видеть: пожилого торговца, случайного туриста, человека, совершенно не способного вмешаться в серьёзные политические дела.

Макканн сознательно поддерживает это представление.

Его маска — не накладная борода.

Это социальная роль.

В определённом смысле Бакен здесь неожиданно приближается к будущему профессиональному шпионскому роману сильнее, чем авторы, заставлявшие героев каждые двадцать страниц менять костюм.

Хорошая легенда должна выглядеть естественно.

У Макканна она настоящая.

---

Как передают секрет

Сложной агентурной связи в романе нет.

И это один из признаков того, что перед нами ещё не профессиональный шпионский роман.

Нет кодовых книг.

Нет радиостанций.

Нет криптографической дуэли.

Нет регулярной резидентуры.

Зато постоянно используются обычные средства современной коммуникации: письма, телеграммы, телефон, железная дорога и личные посыльные.

Телеграф особенно важен.

Макканн подозревает, что Добсон посылает сообщение своим сообщникам; затем сам отправляет телеграмму юристу, пытаясь запустить официальное вмешательство.

Но самым эффективным средством связи неожиданно становятся мальчишки из Gorbals Die-Hards.

Они выполняют функции наблюдателей, связных, разведчиков местности и курьеров.

По существу перед нами самодельная агентурная сеть.

---

«Горбалсские несгибаемые»: детская разведывательная служба

Группа беспризорных или полубеспризорных мальчишек из рабочих кварталов Глазго выглядит сначала комическим элементом.

Но именно они оказываются наиболее профессионально действующей организацией романа.

Дугал и его товарищи:

организуют наблюдение;

выставляют посты;

ведут разведку местности;

контролируют дороги;

перехватывают перемещения противника;

передают сообщения;

используют условные сигналы;

маскируются;

проводят отвлекающие действия;

создают ложное представление о численности своих сил.

Финальная импровизация особенно показательна.

Понимая, что противник боится полиции, мальчики начинают изображать прибытие крупных сил правопорядка. Их цель — не победить вооружённую группу физически, а сломать её представление об оперативной обстановке.

Это классическая дезинформация.

И она работает.

С точки зрения реальной разведки эпизод, конечно, комичен и условен. Но с точки зрения структуры операции он удивительно точен:

если нельзя уничтожить силы противника, нужно изменить его оценку собственных шансов.

---

Контрразведывательное чтение: как устроена операция противника

Если реконструировать скрытую операцию по схеме контрразведывательного анализа, она выглядит следующим образом.

Цель: захватить Саскию и первоначально получить находящиеся у неё драгоценности.

План: заманить её в изолированное поместье, используя доверие к покойному владельцу; взять под скрытый контроль дом; изолировать пленницу; дождаться прибытия основной группы; вывезти её морем.

Ресурсы: Абресков, Леон, Спидел, Добсон, Лаудон, местные криминальные помощники, прибывающая морем группа.

Связь: письма, телеграф, личные контакты.

Маскировка: легенда о пустующем поместье, респектабельность Лаудона, формально обычные местные жители и служащие.

Ключевой ресурс: изоляция района и отсутствие свидетелей.

Главная уязвимость: операция рассчитана на пассивность окружающего общества.

Именно здесь противник просчитывается.

Макканн, Херитедж и мальчики делают то, чего от них не ожидали: начинают задавать вопросы.

---

Почему операция проваливается

Не потому, что британская контрразведка раскрывает сеть.

Не потому, что дешифрован секретный приказ.

И даже не потому, что герои оказываются сильнее противника.

Операция проваливается из-за серии небольших ошибок.

Противники слишком заметно пытаются не допустить посторонних к Huntingtower.

Саскию не удаётся полностью изолировать.

Драгоценности слишком долго остаются у неё.

Лаудон вынужден лгать Макканну, причём делает это недостаточно убедительно.

Добсон начинает следить за человеком, которого следовало оставить в покое.

Наконец, группа плохо понимает местную среду, тогда как мальчики знают её практически идеально.

Получается очень бакеновская формула:

большой заговор проигрывает локальному знанию.

И это один из самых устойчивых мотивов всего творчества писателя.

---

Полиция, которая всегда опаздывает

Формально Макканн с самого начала хочет передать проблему государству.

Он совершенно справедливо рассуждает: похищение — преступление, значит заниматься им должна полиция.

Но возникает проблема.

Лаудон встроен в местную систему, располагает общественным положением и способен задержать официальное вмешательство. Макканн приходит к выводу, что, пока административная машина разберётся в происходящем, Саскию уже вывезут из страны.

Это типичная конструкция раннего приключенческого романа.

Для появления героя-любителя государственная машина должна оказаться либо слепой, либо медленной.

Поэтому Макканн и его союзники ведут собственную маленькую войну, одновременно пытаясь вызвать настоящую полицию.

В финале государство всё-таки появляется.

Но исход операции к этому моменту во многом уже определён частными людьми.

---

Детектив или разведка?

Структура первой половины «Охотничьей башни» откровенно детективная.

Макканн постепенно собирает признаки:

почему пустой дом не пуст;

кто находится внутри;

почему незнакомцы контролируют территорию;

кто такой Лаудон;

почему он лжёт;

кто руководит группой;

зачем им Саския.

То есть сначала герой отвечает на классический детективный вопрос:

«Что здесь происходит?»

Но затем структура меняется.

Когда заговор раскрыт, тайна исчезает и возникает другой вопрос:

«Успеют ли герои сорвать операцию?»

Именно эта перемена превращает детективную интригу в шпионский триллер.

Герой перестаёт расследовать прошлое и начинает вмешиваться в продолжающуюся тайную операцию.

Это одна из важнейших границ между детективом и espionage fiction.

---

Пространство тайной войны

Бакен практически полностью отказывается от традиционной международной географии шпионского романа.

Нет Берлина.

Нет швейцарских гостиниц.

Нет Константинополя.

Нет дипломатических кварталов европейских столиц.

Большая часть действия происходит на небольшом участке юго-западной Шотландии.

Но именно в этом и состоит замысел.

Международная политическая борьба буквально высаживается на британский берег.

Море становится границей между нормальным миром и внешней угрозой. С него приходит вооружённая группа, там находится судно для эвакуации.

Железная дорога, напротив, связывает провинциальный театр операции с Глазго и государственными институтами.

Получается почти идеальная географическая схема:

море — путь противника;

железная дорога и телеграф — путь героя к обществу и государству.

---

Технологии: никакой фантастики

На фоне произведений Ле Кё «Охотничья башня» поражает технической скромностью.

Нет секретного оружия.

Нет необыкновенной радиостанции.

Нет супероружия.

Нет промышленного шпионажа.

Современность проявляется в другом:

телефон позволяет быстро связываться с юридическими конторами;

телеграф координирует действия;

железная дорога обеспечивает мобильность;

автомобиль и мотоцикл сокращают пространство;

морское судно делает возможным международное похищение.

Технология здесь не предмет тайны.

Она является инфраструктурой операции.

И в этом отношении Бакен опять оказывается ближе к будущему реалистическому триллеру, чем многие его современники.

---

Война после войны

Один из центральных мотивов книги — люди, которые вернулись с Первой мировой, но продолжают мыслить её категориями.

Херитедж четыре года провёл на войне и ненавидит её.

Арчи Ройланс был лётчиком и получил тяжёлую травму буквально перед перемирием.

Алексис сначала воевал за Россию, а после выхода России из войны — вместе с австралийцами на Западном фронте.

Даже мальчики говорят языком штабов, баз, патрулей и военных операций.

Финальная оборона Huntingtower фактически превращается в пародийное повторение мировой войны: создаются позиции, баррикады, резервы, наблюдательные пункты, линии связи.

Бакен даже иронически сравнивает тактику Дугала с действиями генерала Анри Гуро во время Второй битвы на Марне в июле 1918 года.

Война закончилась.

Но её язык остался.

И гражданские люди начинают использовать его для решения новых конфликтов.

---

Саския: не просто «принцесса в башне»

На поверхности Бакен сознательно строит старую сказку.

Есть принцесса.

Есть башня.

Есть злодей.

Есть спасители.

Есть почти рыцарская осада.

Даже название Huntingtower позволяет превратить современную Шотландию в пространство романса.

Но Саския заметно активнее традиционной героини подобной истории.

Она уже несколько лет самостоятельно скрывается от преследования, перевозит ценности, меняет убежища, сопротивляется похищениям и умеет прятать предметы так, что профессиональные преследователи не способны их найти.

Во время финальной обороны она не требует защиты, а принимает участие в подготовке дома и получает от Дугала своеобразную должность «начальника штаба».

Тем не менее роман ещё далёк от фигуры женщины-профессионального агента, которая станет обычной для поздней шпионской литературы.

Саския действует внутри романтической модели.

Но границы этой модели уже расширяются.

---

Насколько это похоже на настоящую разведку

Здесь необходимо разделить три уровня.

Историческая достоверность

Послевоенная Европа, русская эмиграция, страх перед большевизмом и ощущение политической нестабильности имеют вполне реальную основу. В Британии 1919–1921 годов действительно существовала заметная антибольшевистская тревога, а в Лондоне активно действовали русские эмигрантские организации.

Разведывательная достоверность

Именно здесь роман гораздо условнее.

Нет оснований воспринимать описанную Бакеном всемирную большевистско-криминальную сеть как документальное отражение реальной советской разведки начала 1920-х.

Кроме того, операция против Саскии устроена слишком театрально: слишком много людей, слишком много импровизации, слишком долго удерживается объект в месте, куда способны проникать случайные путешественники.

Это приключенческая конструкция.

Оперативная логика внутри романа

А вот она работает достаточно хорошо.

Есть объект.

Есть местный доступ.

Есть внутренняя помощь.

Есть наблюдение.

Есть группа захвата.

Есть транспорт эвакуации.

Есть связь.

Есть проблема контроля территории.

Есть контроперация.

То есть профессионально неправдоподобные детали складываются в вполне понятную операционную модель.

---

Большевизм и политическая мифология

Сегодня наиболее заметно устарела политическая составляющая романа.

Бакен берёт реальные последствия русской революции и превращает их в модель международной преступной угрозы. Это хорошо вписывалось в британскую атмосферу «красной паники» первых послевоенных лет.

Но в тексте присутствуют и более проблемные стереотипы эпохи.

В рассказе Саскии о преследовании возникает антисемитский конспирологический мотив, связывающий финансовые интересы, евреев и большевистских противников.

Он не имеет отношения к реальному устройству советской разведки или международной политики и сегодня должен читаться именно как элемент политических предрассудков и конспирологического языка своего времени.

Любопытно, однако, что сам роман несколько ослабляет собственную антибольшевистскую схему.

Саския утверждает, что главная опасность — не столько политическая теория большевизма, сколько распад государства и высвобождение преступности. В финале рядовые русские участники экспедиции также изображены скорее как несчастные и подчинённые люди, чем как абсолютное зло.

Так что даже здесь Бакен оказывается несколько сложнее прямой пропагандистской схемы.

---

Между Ле Кё и Эмблером

На условной линии развития

Уильям Ле Кё → Джон Бакен → Сомерсет Моэм → Эрик Эмблер

«Охотничья башня» занимает промежуточное положение.

От раннего шпионского романа здесь остаются:

международный заговор;

иностранная угроза;

герой-любитель;

тайный объект;

преследование;

внутренний предатель;

морская эвакуация;

патриотическое противопоставление порядка и хаоса.

Но некоторые элементы уже смотрят вперёд.

Враг больше не обязательно государство.

Политика переплетается с преступностью.

Операция строится через местных посредников.

Социальная роль становится эффективнее переодевания.

Информация о противнике собирается постепенно.

Побеждает не столько физическая сила, сколько контроль над восприятием ситуации.

Однако до Моэма и особенно до Эмблера остаётся огромная дистанция.

Разведка всё ещё не является профессией.

Бюрократии почти нет.

Лояльность героев не вызывает сомнений.

Моральная граница между сторонами достаточно ясна.

Главный герой способен войти в тайную войну и после её окончания благополучно вернуться домой.

У будущих профессиональных шпионов такая возможность будет встречаться всё реже.

---

Главное нововведение романа

«Охотничья башня» не изобретает нового шпионского жанра.

Её новаторство в другом.

Бакен берёт международную политическую интригу и отказывается отдавать её профессиональным героям.

В центре оказывается обыкновенный человек.

Причём он побеждает не вопреки своей профессии торговца, а во многом благодаря ей.

Макканн умеет оценивать людей.

Знает цену деньгам.

Понимает банки.

Знает железнодорожные процедуры.

Умеет планировать.

Отличает надёжного партнёра от мошенника.

Привык отвечать за решения.

Его торговая рациональность становится оперативным навыком.

Через несколько десятилетий Эрик Эмблер сделает подобного «обычного человека, оказавшегося внутри международного механизма», одним из центральных типов шпионского романа.

У Бакена этот герой ещё романтик и доброволец.

Но направление уже видно.

---

Как роман читался современниками

Современники прежде всего увидели в книге именно romance, приключенческую историю.

Сохранившаяся газетная рецензия, опубликованная John Buchan Society, обращала внимание на знакомые элементы романтического приключения: загадочный дом на шотландском берегу, подозрительных смотрителей, иностранную красавицу, опасных преследователей и судно с людьми, высаживающимися ночью.

И это важно.

«Охотничью башню» не воспринимали как попытку документально показать работу Secret Service.

Бакен сознательно создавал современную сказку.

Просто материалом для сказки стала политика после Первой мировой войны.

---

Как «Охотничья башня» читается сегодня

Как чистый триллер роман устроен необычно.

Он значительно комичнее книг о Ханнее. Значительная часть удовольствия строится на столкновении героического языка с совершенно негероическими людьми: пожилым бакалейщиком, мальчишками из Глазго, провинциальными домовладельцами и местными чиновниками.

Но именно поэтому книга интереснее как исторический документ культуры.

Она фиксирует момент, когда Британия пытается вернуться к мирной жизни, но обнаруживает, что война изменила сам способ представлять опасность.

До 1914 года опасность должна была прийти вместе с германской армией.

В 1922 году она уже способна появиться в виде небольшой группы людей, связанных политикой, преступностью и международными коммуникациями.

Внешняя война превращается в скрытую операцию внутри мирного общества.

И это уже вполне современная идея.

---

Место романа в истории шпионской литературы

«Охотничью башню» было бы неправильно ставить рядом с «Тридцатью девятью ступенями» как ещё один полноценный шпионский роман Бакена.

Точнее определить её как:

послевоенный приключенческий политический триллер с контрразведывательной структурой.

На жанровой шкале она располагается между приключенческим шпионским романом и политическим триллером, но до профессионального шпионского романа ещё не доходит.

Главное здесь происходит с самим образом тайной войны.

Прежний германский агент исчезает.

Вместо него появляется международная политико-криминальная сеть.

Вместо секретного плана — человек и политический капитал.

Вместо профессионального контрразведчика — обычный гражданин.

Вместо сложной государственной операции — небольшая группа, использующая местного инсайдера.

И, наконец, вместо победы через силу Бакен предлагает победу через наблюдение, дезинформацию, знание местности и правильную оценку противника.

Поэтому «Охотничья башня» интересна не как реалистическое изображение разведки, а как свидетельство переходного момента.

Шпион у Бакена ещё не превратился окончательно в сотрудника тайной службы, но сама тайная война уже перестала быть исключительно делом армий и государств. Она проникла в мирную жизнь — и именно из этой идеи вскоре вырастет политический шпионский роман 1920–1930-х годов.

---

Досье на роман

Автор: Джон Бакен
Оригинальное название: Huntingtower
Год первой книжной публикации: 1922
Первая публикация: The Popular Magazine, август–сентябрь 1921; затем The London Magazine, декабрь 1921 — июль 1922
Первое британское книжное издание: Hodder & Stoughton, Лондон, август 1922
Страна: Великобритания
Время действия: пролог — январь 1916 года; основное действие — первые послевоенные годы, приблизительно 1920–1921
Исторический контекст: последствия Первой мировой войны, русская революция, эмиграция, британская антибольшевистская тревога
Цикл: первый роман о Диксоне Макканне
Главный герой: Диксон Макканн
Профессия: бывший торговец бакалеей, вышедший на покой
Разведывательная служба: отсутствует
Противник: международная политико-криминальная группа, связанная с большевистской Россией
Главный организатор: Пауль Абресков
Внутренний сообщник: Джеймс Лаудон
Тип угрозы: похищение и тайный вывоз человека за пределы Великобритании
Первоначальный объект борьбы: драгоценности российской императорской среды
Главный объект операции: княжна Саския
Методы противника: обман, ложные письма, изоляция, наблюдение, местные сообщники, похищение, вооружённая группа, морская эвакуация
Методы контроперации: наблюдение, проверка версий, дезинформация, отвлекающие действия, курьеры, использование местности, связь с полицией
Шифры: отсутствуют
Связь: письма, телеграф, телефон, личные посыльные
Маскировка: социальные роли, респектабельное прикрытие, легенда пустующего поместья
Транспорт: железная дорога, автомобиль, мотоцикл, лодки, морское судно
Ключевая география: юго-западная Шотландия, район Каррика и побережье Галлоуэя
Жанровый тип: приключенческий политический триллер с контрразведывательной интригой
Ближайшая традиция: Роберт Льюис Стивенсон и романтический adventure romance, соединённые с бакеновской моделью международного заговора
Место в истории жанра: переход от довоенного романа о внешней шпионской угрозе к послевоенному политическому триллеру, где опасность создаёт уже транснациональная сеть, а не регулярная разведывательная служба.

Роман впоследствии неоднократно экранизировали. Существовал немой фильм конца 1920-х, а BBC дважды обращалась к книге для телевидения; наиболее известна шестисерийная постановка BBC Scotland 1978 года с Полом Карраном в роли Макканна.