Георгий Ланин: переводчик последнего императора и автор приключенческих повестей

Георгий Георгиевич Пермяков, публиковавшийся в приключенческой литературе под псевдонимом Георгий Ланин, принадлежал к редкому типу дальневосточных литераторов, чья биография сама по себе могла стать основой шпионского романа. Востоковед, переводчик с китайского и японского языков, журналист, краевед и писатель-фантаст, он был непосредственным свидетелем важнейших событий на Дальнем Востоке в 1930–1940-е годы, работал с бывшим императором Китая Пу И и участвовал в нескольких процессах над японскими и белоэмигрантскими военными преступниками.

Опыт, которым Пермяков долгое время не мог делиться открыто, позднее нашёл отражение как в документальной прозе, так и в написанных под псевдонимом приключенческих произведениях о разведчиках, диверсантах, секретных лабораториях и борьбе за стратегические ресурсы.

Детство между Россией и Китаем

Георгий Пермяков родился 24 ноября 1917 года в Никольске-Уссурийском — современном Уссурийске. В некоторых справочных изданиях дата приводится как 7 декабря по новому стилю, однако дальневосточные библиотечные календари и региональные публикации обычно называют 24 ноября. Умер писатель 9 декабря 2005 года.

Его отец, Георгий Никитич Пермяков, занимался предпринимательством и, по биографическим источникам, владел фабрикой и аптечными предприятиями. Мать, Прасковья Трофимовна, происходила из дворянской семьи. После Гражданской войны Пермяковы перебрались в Харбин — крупнейший центр русской эмиграции в Маньчжурии. Судя по региональным биографическим материалам, окончательно семья обосновалась там во второй половине 1920-х годов.

Харбинская среда определила дальнейшую судьбу Пермякова. Он вырос на пересечении русской, китайской и японской культур, изучал местные языки не только по учебникам, но и в повседневном общении. В 1933 году получил советское гражданство. В 1937–1940 годах занимался в китайской частной школе Дунгуан сышу — «Свет с Востока», а в 1940 году учился в Восточном институте святого Владимира. Отдельные источники также сообщают о его занятиях в Пекине, однако точные сведения о завершённом высшем образовании расходятся, поэтому говорить об окончании им института следует осторожно.

К началу взрослой жизни он свободно владел китайским и японским языками, знал особенности маньчжурского общества и ориентировался в политической обстановке региона. Эти навыки вскоре сделали его ценным сотрудником советских учреждений.

Работа в советском консульстве

В январе 1939 года Пермяков поступил на службу в советское консульство в Харбине. Сначала он выполнял обязанности переводчика и преподавал языки, а с марта 1942 года числился штатным переводчиком. В 1945 году, во время вступления советских войск в Маньчжурию, он участвовал в работе штаба обороны Харбина; в ряде биографий его должность обозначена как заместитель начальника штаба.

Служба Пермякова проходила в сложной обстановке. Харбин находился под контролем созданного Японией государства Маньчжоу-го, а советское консульство действовало в условиях постоянного наблюдения со стороны японских спецслужб. Переводчик должен был не только точно передавать смысл переговоров и документов, но и понимать скрытый политический контекст происходящего.

Позднее этот опыт отразился в приключенческих повестях Георгия Ланина. Их герои умеют менять внешность, вести скрытое наблюдение, распознавать провокации и работать в многоязычной среде. Даже фантастические элементы у Пермякова обычно соседствуют с довольно подробным изображением разведывательной техники и дальневосточной действительности.

Пять лет рядом с Пу И

В августе 1945 года советские войска захватили последнего китайского императора Пу И, который с 1934 года считался императором подконтрольного Японии государства Маньчжоу-го. После непродолжительного пребывания в Чите Пу И и члены его окружения были перевезены в Хабаровский край.

В декабре 1945 года Пермяков прибыл в Хабаровск и стал переводчиком Пу И, а также его преподавателем русского языка. Эта работа продолжалась до августа 1950 года, когда бывший император был передан властям Китайской Народной Республики. Библиотечные и региональные источники подтверждают, что Пермяков провёл рядом с Пу И почти пять лет.

Обязанности переводчика не ограничивались бытовым общением. Пермяков записывал рассказы Пу И и его брата Пу Цзе, помогал составлять автобиографические и исторические материалы, переводил показания и сопровождал бывшего императора во время следственных действий.

В архиве Пермякова сохранились записи, сделанные со слов Пу И, а также подготовленные самим бывшим императором очерки о Китае. Эти документы представляют ценность не только как личные воспоминания, но и как свидетельства о внутреннем устройстве маньчжурского двора и отношениях Пу И с японской администрацией.

Пермяков позднее вспоминал Пу И не как величественного монарха, а как человека, оказавшегося полностью зависимым от окружающих. Общение между ними постепенно вышло за рамки официального перевода. Пермяков обучал бывшего императора русскому языку, советской истории и устройству нового для него мира.

Наблюдения этих лет легли в основу книги «Император Пу И. Пять лет вместе», опубликованной в начале 2000-х годов. Сначала воспоминания появились в 2003 году в тихоокеанском альманахе «Рубеж», а затем получили более широкую известность. В 2004 году с участием Пермякова был снят документальный фильм «Китайская игрушка диктатора».

На процессах над военными преступниками

Пермяков участвовал сразу в нескольких громких судебных процессах послевоенного времени.

В 1946 году он работал переводчиком на процессе над атаманом Григорием Семёновым и другими деятелями белого движения, обвинёнными в сотрудничестве с Японией. В том же году сопровождал Пу И в Токио, где бывший император выступал свидетелем на Международном военном трибунале для Дальнего Востока. Пермяков участвовал в работе Токийского процесса в 1946–1948 годах.

В декабре 1949 года он был переводчиком на Хабаровском процессе над бывшими военнослужащими японской Квантунской армии, обвинёнными в разработке и применении бактериологического оружия. Его фамилия упоминается в опубликованных протоколах судебных заседаний.

Таким образом, Пермяков оказался одним из немногих советских переводчиков, непосредственно работавших с материалами сразу трёх крупных процессов. Он слышал показания о деятельности японской разведки, военных экспериментах и работе специальных подразделений Квантунской армии.

Значительная часть этих сведений долгие годы оставалась закрытой. Лишь в поздний период Пермяков смог обратиться к ним в документальной повести «Отряд 731», посвящённой созданию Японией бактериологического оружия. Это произведение основано не только на опубликованных материалах, но и на личном опыте автора как участника Хабаровского процесса.

Жизнь в Хабаровске

После передачи Пу И Китаю Пермяков остался в Хабаровске. Он преподавал китайский и японский языки, занимался переводами, журналистикой и краеведением. По воспоминаниям современников и региональным справочникам, преподавательской работой он занимался в течение нескольких десятилетий и подготовил большое число специалистов по восточным языкам. Некоторые публикации говорят примерно о тысяче учеников, однако это число, вероятно, основано на поздних воспоминаниях и не поддаётся точной проверке.

С начала 1950-х годов его статьи начали появляться в газете «Тихоокеанская звезда», а затем и в других дальневосточных изданиях. Пермяков писал о Китае и Японии, истории Маньчжурии, природе Уссурийского края, местных преданиях, археологических находках и выдающихся исследователях Дальнего Востока.

Всего ему приписывают около 1300 газетных и журнальных публикаций в нескольких десятках изданий. Точное число проверить трудно, но масштаб его журналистской работы действительно был значительным.

Георгий Ланин и «Синий тарантул»

Художественную приключенческую прозу Пермяков публиковал под псевдонимом Георгий Ланин. Выбор псевдонима, вероятно, был связан как с жанровым характером произведений, так и с нежеланием напрямую связывать их с человеком, имевшим доступ к закрытой информации.

Наиболее известной книгой Ланина стала повесть «Синий тарантул», вышедшая в 1957 году. В центре сюжета — борьба советских органов безопасности с иностранной разведывательной организацией, действующей на Дальнем Востоке. Произведение соединяло шпионский роман, научную фантастику и традиции авантюрной прозы.

Герои сталкивались с тайными лабораториями, редкими ядами, замаскированными агентами и технологиями, которые современному читателю могут показаться наивными, но в 1950-е годы создавали атмосферу почти документальной сенсации.

В 1958 году «Синий тарантул» был изъят из обращения по распоряжению органов цензуры. В литературе указывается, что причиной могли стать слишком подробные сведения о поисках уранового сырья, деятельности советских спецслужб и стратегически важных объектах. Приказ Амурского обллита об изъятии книги датирован мартом 1958 года. Формулировка о «разглашении государственной тайны» часто повторяется в публикациях о Пермякове, хотя сохранившиеся сведения не позволяют точно установить, какие именно эпизоды были признаны недопустимыми.

Сам Пермяков позднее объяснял свой интерес к фантастике невозможностью открыто рассказывать о событиях, свидетелем которых он был. Реальные сведения приходилось превращать в вымысел, менять обстоятельства и переносить их в условные приключенческие сюжеты.

«Красная маска» и «Остров алмазов»

Следующей крупной работой Ланина стала «Красная маска», публиковавшаяся в 1957–1958 годах. Повесть продолжала линию приключенческого шпионского романа и была связана с теми же героями, что и «Синий тарантул».

Сюжет строился вокруг деятельности международного разведчика, известного под прозвищем Кровавый Пёс, и противостоящих ему советских сотрудников. В журнальной публикации финал был сокращён редакцией, и главный противник остался на свободе. Это позволило Пермякову позднее продолжить историю.

Завершением условной трилогии стал «Остров алмазов», вышедший отдельной книгой в 1963 году. В нём действие связано с разведывательной борьбой вокруг исследований и добычи алмазов. В повести вновь сочетаются научные гипотезы, дальневосточная экзотика, тайные организации и мотив охоты за стратегическим сырьём.

Эти произведения заметно отличались от нормативной советской приключенческой прозы. Их сюжеты были усложнены многочисленными переодеваниями, двойными агентами и почти готическими злодеями. Исследователи отмечали влияние Сакса Ромера и книг о докторе Фу Манчи, которые Пермяков мог читать в Харбине. Одновременно в произведениях чувствуется близость к советским военно-приключенческим романам Николая Шпанова.

С современной точки зрения проза Ланина неровна. В ней встречаются чрезмерно эффектные злодеи, невероятные совпадения и пространные объяснения. Однако именно эта смесь шпионского романа, газетной сенсации и фантастики делает его книги характерным явлением дальневосточной литературы 1950–1960-х годов.

Неопубликованные рукописи

В архиве Пермякова сохранилось большое количество художественных произведений разной степени завершённости. Среди них называются повести и романы «Колдун», «Мурена», «Маска», «Медуза», «Тайна зелёного Будды», «Нонна», «Сатана», «Саркофаг», «Анаконда», «Красная свеча» и «Багровая кукла».

В первоначальном тексте говорилось, что часть этих произведений «будет опубликована в 2013–2014 годах». Такая формулировка устарела. Переиздание действительно состоялось: московское издательство «Престиж Бук» выпустило несколько томов в серии «Ретро-библиотека приключений и научной фантастики».

В 2013 году в первый том вошли «Синий тарантул» и «Красная маска». Позднее были опубликованы «Остров алмазов», «Маска», а в 2015 году — «Медуза», роман «Багровая кукла» и повесть «Нонна». Таким образом, значительная часть прежде неизвестного наследия Георгия Ланина стала доступна читателям уже после смерти автора.

При этом не все перечисленные в архивных списках рукописи были завершены или подготовлены к печати. Поэтому говорить о них как о полностью написанных книгах было бы неточно.

Исследователь Арсеньева

Другой важной частью деятельности Пермякова было изучение жизни Владимира Клавдиевича Арсеньева — путешественника, этнографа и исследователя Уссурийского края.

Пермяков собирал воспоминания людей, знавших Арсеньева, работал с семейными материалами и переписывался с его родственниками. Ещё в конце 1950-х годов он подготовил биографические материалы, основанные в том числе на сведениях жены и сына путешественника.

В 1965 году Хабаровское книжное издательство выпустило его книгу «Тропой женьшеня: рассказы и очерки о В. К. Арсеньеве». Издание насчитывало около 160 страниц и представляло собой не академическую биографию, а цикл художественно-документальных рассказов, основанных на реальных эпизодах жизни исследователя.

Пермяков стремился показать Арсеньева не как бронзового героя, а как живого человека — наблюдательного учёного, терпеливого собирателя материалов и знатока природы. Его интересовали повседневные детали экспедиций, отношения с проводниками и способность исследователя понимать культуру коренных народов.

Работа Пермякова способствовала сохранению памяти об Арсеньеве в дальневосточной литературе. По этой причине его нередко называют не только краеведом, но и арсеньеведом.

Природа и легенды Дальнего Востока

Пермяков писал очерки и рассказы о животном мире, растениях, необычных природных явлениях и фольклоре Приамурья. В региональных библиотечных каталогах среди его книг называются сборники «Тигровый камень», «Тигровый глаз» и «Голубые звёзды». Источники расходятся в точных названиях отдельных изданий, поэтому «Тигровый камень», указанный в исходном тексте, не следует смешивать с книгой «Тигровый глаз», также упоминаемой в библиографических материалах.

В этих произведениях научно-популярное описание соседствует с местными преданиями. Пермяков охотно обращался к загадочным следам, редким животным, необычным атмосферным явлениям и археологическим находкам. Однако даже самые фантастические истории обычно были привязаны к конкретной местности и основаны на рассказах очевидцев.

Эта особенность роднит его краеведческую прозу с приключенческими повестями: в обоих случаях Дальний Восток представлен как пространство, где документальная реальность постоянно соприкасается с тайной.

Документальная проза последних лет

В поздний период Пермяков получил возможность обратиться к наиболее важным событиям собственной биографии.

Книга «Император Пу И. Пять лет вместе» стала рассказом не только о последнем китайском монархе, но и о советской политике в отношении высокопоставленных военнопленных. Автор описывал бытовую жизнь Пу И, его страх перед возможной выдачей китайским властям, постепенное привыкание к новым условиям и попытки понять советскую действительность.

Документальная повесть «Отряд 731» была посвящена японской программе бактериологической войны. Пермяков использовал сведения, полученные во время Хабаровского процесса, и стремился показать не только преступления отдельных исполнителей, но и систему секретных исследований, созданную Квантунской армией. Участие автора в судебном процессе придавало книге особую ценность свидетельского документа.

Разумеется, поздние воспоминания Пермякова нуждаются в сопоставлении с архивными источниками. Между описанными событиями и публикацией прошло более полувека, а часть материалов оставалась закрытой. Тем не менее его свидетельства являются важным дополнением к официальным протоколам.

Литературное наследие

Георгий Пермяков не принадлежал к числу широко известных советских писателей. Его книги выходили главным образом в дальневосточных издательствах, а приключенческие повести Георгия Ланина на десятилетия почти исчезли из книжного обращения.

Этому способствовали цензурная история «Синего тарантула», удалённость автора от столичных литературных кругов и необычное сочетание жанров. Его произведения трудно было однозначно отнести к научной фантастике, детективу, шпионскому роману или краеведческой прозе.

Но именно эта пограничность сегодня представляет особый интерес.

Пермяков переносил в литературу мир, который знал изнутри: Харбин русской эмиграции, оккупированную Маньчжурию, советские консульства, японские спецслужбы, лагеря высокопоставленных военнопленных и послевоенные судебные процессы. При этом прямое документальное свидетельство он часто вынужден был заменять фантастическим или приключенческим сюжетом.

Его герои борются за уран, алмазы и секретные научные разработки; разоблачают иностранных агентов; сталкиваются с таинственными ядами и необычными природными явлениями. За внешней наивностью этих историй угадывается реальная тревога эпохи — страх перед новой войной, диверсиями, бактериологическим оружием и тайной борьбой великих держав за ресурсы.

Не менее значимо его краеведческое наследие. Пермяков сохранял воспоминания об Арсеньеве, описывал природу Приамурья и записывал материалы, которые иначе могли быть утрачены.

Георгий Пермяков прожил жизнь между несколькими культурами и несколькими литературными ролями. Он был советским переводчиком, выросшим в эмигрантском Харбине; свидетелем закрытых политических событий и автором фантастических повестей; исследователем прошлого и участником истории.

Сегодня его имя возвращается прежде всего благодаря переизданиям книг Георгия Ланина. Однако полное значение его наследия раскрывается лишь тогда, когда приключенческая проза рассматривается вместе с переводческой работой, краеведением и воспоминаниями о Пу И. В этом соединении документа и вымысла и заключается уникальность одного из самых необычных дальневосточных писателей XX века.