Уильям Гарнер: разведка как искусство манипуляции

Годы жизни: 1920–2005
Страна: Великобритания
Профессия: писатель, офицер Королевских ВВС, специалист по связям с общественностью
Основные жанры: шпионский роман, политический триллер, технотриллер
Основные произведения: «Сатанинский гриб» (Overkill), «Глубокая заморозка» (The Deep, Deep Freeze), «Война — мы или они» (The Us or Them War), «Достаточно большой венок» (A Big Enough Wreath), «Мысли масштабно, играй грязно» (Think Big, Think Dirty), «Крысиный переулок» (Rats’ Alley), «Зоны молчания» (Zones of Silence)
Главные герои / серии: Майкл Джаггер, Джон Морпурго

Уильям Гарнер принадлежит к любопытной категории британских шпионских писателей, которые в своё время были хорошо известны критикам и читателям, но постепенно выпали из истории жанра. Сегодня при разговоре о британском шпионском романе 1960–1980-х годов почти неизбежно вспоминают Джона Ле Карре, Лена Дейтона, Адама Холла, Теда Олбери или Брайана Фримантла. Гарнер оказывается где-то рядом с ними — хотя в годы своей литературной карьеры воспринимался вовсе не как второстепенная фигура.

Ещё в 1970 году Kirkus Reviews называл его одним из наиболее сложных и изощрённых авторов жанра. Марганита Ласки в The Listener позднее назвала Гарнера «нашим самым умным автором триллеров», а The Observer видел в нём писателя, способного оставить собственный отпечаток на литературной территории Ле Карре. В 1984 году «Крысиный переулок» вошёл в список претендентов на награды британской Ассоциации писателей-криминалистов — CWA Gold & Silver Daggers.

Но важнее другое. Гарнер оказался одним из писателей, у которых британский шпионский роман постепенно переставал быть рассказом о приключениях секретного агента и превращался в роман об управлении людьми и информацией. Его интересуют не столько тайные документы сами по себе, сколько возможность заставить человека поверить в ложный документ; не столько наличие предателя, сколько борьба разных структур за право определить, кто считается предателем; не столько операция против Советского Союза, сколько аппаратная война внутри самой британской разведки.

Для Гарнера разведка — это система манипуляций, где противниками могут оказаться не только Москва и Лондон, но начальник и подчинённый, MI5 и MI6, британцы и американские союзники, разведчик и собственная служба.

Именно этим его книги интересны сегодня.

До литературы

Биография Гарнера не похожа на биографии Сомерсета Моэма, Грэма Грина или Джона Ле Карре. Документированных свидетельств того, что он когда-либо служил профессиональным разведчиком или сотрудником британских спецслужб, обнаружить не удалось.

Он родился в 1920 году в Гримсби, в Линкольншире. В 1941 году окончил Бирмингемский университет, получив степень бакалавра естественных наук с отличием, после чего поступил на службу в Королевские военно-воздушные силы. В ВВС Гарнер провёл с 1941 по 1946 год и дослужился до звания лётного лейтенанта — flight lieutenant.

Это был реальный военный опыт, но превращать его автоматически в «разведывательное прошлое» было бы ошибкой. Доступные биографические источники не связывают Гарнера со специальными службами или тайными операциями.

Не менее существенной для понимания будущего писателя выглядит его послевоенная карьера.

С 1949 по 1964 год Гарнер был директором по связям с общественностью лондонского подразделения химической компании Monsanto, затем, в 1964–1966 годах, занимал аналогичную должность в британском офисе производителя сельскохозяйственной техники Massey Ferguson. Только в 1967 году он окончательно оставил корпоративную карьеру и стал профессиональным писателем.

Прямая связь между работой в PR и методом его шпионских романов документально не установлена. Однако биографическая параллель слишком характерна, чтобы её полностью игнорировать.

Почти два десятилетия Гарнер профессионально имел дело с крупными организациями, информацией, публичным образом компаний и отношениями между учреждением и внешним миром. В его зрелых романах разведка также оказывается прежде всего организацией, производящей и контролирующей информацию. Секретные службы создают версии событий, управляют репутациями, заставляют противников и союзников принимать нужную картину действительности за истинную.

Если это влияние и нельзя доказать непосредственно, оно позволяет понять, почему Гарнера значительно меньше интересовала романтика тайного агента, чем механика манипуляции.

Путь к шпионскому роману

Первый роман Гарнера вышел в 1966 году, когда британский шпионский жанр находился в необычном положении.

С одной стороны, огромный успех Джеймса Бонда сделал шпиона одним из центральных героев массовой культуры. С другой — Ле Карре и Дейтон уже начали разрушать созданную Яном Флемингом модель. «Шпион, пришедший с холода» появился в 1963 году; книги Дейтона о безымянном сотруднике британской разведки выходили с начала десятилетия. Вместо казино, экзотических злодеев и безусловной правоты секретного агента в жанр вошли бюрократия, аппаратные конфликты, классовые противоречия и моральная двусмысленность.

Гарнер начал писать именно на пересечении этих двух традиций.

Его дебютный «Сатанинский гриб» вышел в Британии в 1966 году и открыл цикл о Майкле Джаггере. В 1994 году роман был опубликован на русском языке под названием «Сатанинский гриб» в переводе А. Перцева.

Уже выбор героя показывает двойственность литературной модели Гарнера.

Джаггер обладает некоторыми качествами традиционного героя шпионского боевика: он обеспечен, физически подготовлен, умеет действовать самостоятельно и оказывается участником необычных международных интриг. Русское издание даже рекламировало роман в подчеркнуто флеминговских выражениях — как историю практически непобедимого агента, окружённого секретным оружием, экзотическими странами и опасными женщинами. Однако это издательское описание несколько упрощало оригинал.

Настоящий Джаггер Гарнера заметно мрачнее.

Это бывший разведчик, находящийся в сложных отношениях с собственной профессией, склонный к саморазрушению и риску. Он значительно ближе к антигероям британского шпионского романа 1960-х годов, чем к неуязвимому Бонду.

Так Гарнер оказывается между Флемингом и Дейтоном: он сохраняет приключенческую конструкцию шпионского триллера, но постепенно наполняет её недоверием к организациям и людям, которые этими организациями управляют.

Майкл Джаггер: агент после Бонда

Цикл Майкла Джаггера состоит из четырёх романов:

«Сатанинский гриб» — 1966 год;
«Глубокая заморозка» — 1968;
«Война — мы или они» — 1969;
«Достаточно большой венок» — 1974.

Уже второй роман показывает, куда движется Гарнер.

В «Глубокой заморозке» конфликт строится вокруг Востока и Запада, перебежчиков, допросов, меняющихся личностей и сложной комбинации, структурированной вокруг партии в го. Современная рецензия Kirkus Reviews прямо назвала книгу «дейтоновской»: национальности и личности персонажей меняются, а читателю приходится разбираться не только в том, что происходит, но и в том, кем на самом деле являются участники операции.

Это один из устойчивых приёмов Гарнера.

Он любит усложнённую конструкцию. Персонаж может оказаться не тем, за кого себя выдаёт; операция может иметь другую цель; союзник действует против союзника; одна организация использует другую; информация оказывается специально подготовленной версией.

Поэтому действие у Гарнера нередко напоминает разведывательную комбинацию, в которой читатель занимает положение аналитика: ему необходимо не только следить за героем, но постоянно пересматривать собственную модель происходящего.

Критики временами считали эту склонность чрезмерной. Рецензенты неоднократно упрекали Гарнера в переусложнённости сюжетов. Но именно она постепенно стала его отличительным свойством. Шпионский роман превращался в интеллектуальную игру, где главным оружием становилась не пистолетная стрельба, а способность правильно определить структуру операции.

От приключения к политическому триллеру

При этом Гарнер довольно быстро вышел за пределы серии о Джаггере.

В романе «Кукловоды» (The Puppet-Masters, 1970; в США — The Manipulators) он строит интригу вокруг финансовой конструкции EuroAtlantic и борьбы за политическое и экономическое влияние. Уже современная рецензия характеризовала книгу как почти бескровную игру за власть, отмечая сложность и интеллектуальность автора.

В «Фиаско „Андры“» (The Andra Fiasco, 1971; американское название — Strip Jack Naked) международная интрига связана с попыткой освободить диссидента из тюрьмы авторитарного режима, торговлей оружием и компрометирующими документами, способными связать политиков Запада с иностранной диктатурой. Kirkus Reviews особенно отметил политический цинизм романа.

Здесь проявляется ещё одна характерная черта Гарнера: государство в его книгах редко является единым моральным субъектом.

Правительство состоит из ведомств. Ведомства — из групп. У групп существуют собственные интересы. Союзники могут преследовать несовместимые цели. Политические решения оказываются результатом торга, давления, секретной информации и личных амбиций.

Такое представление о разведке сближает его с Ле Карре, но Гарнер делает иной литературный акцент. Ле Карре прежде всего интересует нравственная цена секретной войны. Гарнера — механизм операции: кто кем управляет, кто какую информацию получает и какое решение должен принять человек, получивший эту информацию.

«Путешествие по Мёбиусу»: разведка встречает технологию

В «Путешествии по Мёбиусу» (The Mobius Trip, 1978) Гарнер сделал ещё один шаг — в сторону технологического триллера.

Герой романа Дэвид Бейли связан с компанией Roxborough Systems и разработкой сложной системы безопасности, использующей идентификацию человека по различным физическим характеристикам. В интригу включаются промышленная технология, британские государственные структуры, убийство во Франции и неизвестный манипулятор, располагающий поразительно полными сведениями о действиях персонажей.

До эпохи массовых персональных компьютеров и цифровой слежки оставались годы, но Гарнера уже занимала проблема, которая станет центральной для значительно более позднего технотриллера: тот, кто контролирует систему информации и безопасности, получает власть над человеком, считающим эту систему своей защитой.

Роман опять оказался чрезвычайно сложным — настолько, что современная критика посчитала его конструкцию чрезмерной. Но даже скептически настроенный рецензент отметил интерес к техническим деталям и качество отдельных характеров.

Для Гарнера технология важна не сама по себе. Она становится ещё одним инструментом контроля.

Джон Морпурго: разведчик внутри системы

Наиболее зрелую форму представление Гарнера о тайной войне получило в трилогии о Джоне Морпурго:

«Мысли масштабно, играй грязно» — 1983;
«Крысиный переулок» — 1984;
«Зоны молчания» — 1986.

Между Майклом Джаггером и Джоном Морпурго проходит важная граница.

Джаггер — человек действия, имеющий сложные отношения с разведывательной системой.

Морпурго — сама система.

Он руководит контрразведывательной структурой, участвует в аппаратной борьбе и понимает, что профессиональная эффективность не гарантирует ни безопасности, ни доверия собственного руководства. Гарнер сознательно делает его неудобным героем: Морпурго умён и профессионален, но высокомерен, конфликтен и далёк от нравственной привлекательности традиционного положительного персонажа.

Именно поэтому сравнение со Смайли одновременно напрашивается и вводит в заблуждение.

Смайли Ле Карре внешне незаметен, терпелив и способен выигрывать благодаря наблюдению за человеческими слабостями. Морпурго действует жёстче. Он сам участвует в манипуляциях и готов рассматривать людей как фигуры разведывательной комбинации.

У Гарнера профессионализм не очищает героя морально. Скорее наоборот: способность хорошо выполнять такую работу постепенно требует принятия её правил.

Контрразведка против собственной разведки

Первый роман трилогии особенно хорошо показывает эту модель.

Морпурго удаётся захватить важного советского «спящего» агента Саттина. Он рассчитывает использовать пленника, чтобы добраться до высокопоставленного крота внутри британского истеблишмента. Но собственное руководство не верит в существование предателя и требует обменять Саттина на захваченного британского разведчика.

На этом обычная схема «британская контрразведка против советского шпионажа» заканчивается.

ЦРУ тайно помогает Морпурго — но не из дружбы. Американцам выгоден политический скандал, способный ослабить британского премьер-министра. Сам Морпурго оказывается под подозрением у собственных коллег. Один из его подчинённых пытается уничтожить начальника. Состояние советского пленника создаёт международную проблему, а в попытке сохранить контроль над операцией Морпурго прибегает к подмене человека двойником.

Здесь почти невозможно провести привычную линию фронта.

Советский Союз — противник. Но американский союзник одновременно проводит собственную политическую операцию против британского правительства. Британские ведомства конфликтуют друг с другом. Контрразведчик пытается установить истину, используя обман.

Это и есть зрелая модель Гарнера.

Разведывательная система существует не как единый организм, а как совокупность конкурирующих центров управления.

«Крысиный переулок»

Во втором романе Гарнер развивает ту же идею, соединяя угрозу политического убийства с вопросами государственной и экономической безопасности.

Морпурго, чья репутация к этому времени серьёзно пострадала, пытается разобраться в кажущейся невероятной связи между планами покушения на президента во время визита в Лондон и информацией о потенциально крупном нефтяном месторождении.

Роман важен не только для истории героя.

В 1984 году «Крысиный переулок» оказался среди претендентов на главные награды Ассоциации писателей-криминалистов Великобритании — рядом с произведениями Рут Ренделл, Саймона Бретта, С. Т. Хеймон и других заметных авторов британской криминальной литературы. Золотой кинжал в том году получила Б. М. Гилл, Серебряный — Рут Ренделл.

Для Гарнера это был, пожалуй, пик критического признания.

«Зоны молчания»

Заключительный роман трилогии ещё отчётливее превращает разведку в борьбу организаций.

Сотрудник SIS, участвующий в секретной операции в Чехословакии, исчезает. Спустя полтора года он появляется в нейтральной Вене, просит политического убежища и утверждает, что ничего не помнит о собственной прежней жизни.

Морпурго отправляют разобраться в происходящем.

Но за историей одного исчезнувшего разведчика постепенно обнаруживается конфликт между британской Пятёркой, Шестёркой, американской ЦРУ и московским Центром. Исчезновение человека оказывается элементом значительно более крупной игры, способной поставить под угрозу британскую систему безопасности.

В такой конструкции разведчик практически утрачивает возможность быть полностью самостоятельным субъектом.

Каждая служба располагает своей версией реальности. Каждая пытается заставить остальных действовать исходя из этой версии. Задача профессионала — выяснить не только, какая информация достоверна, но кто и зачем хочет, чтобы он счёл её достоверной.

Это принципиальное отличие Гарнера от многих авторов приключенческой школы.

Что Гарнер знал о разведке

Документальных доказательств службы Гарнера в MI5, SIS или какой-либо другой разведывательной организации обнаружить не удалось. Поэтому относить его к писателям-разведчикам вроде Моэма или Ле Карре нет оснований.

Его точнее отнести к авторам литературной реконструкции профессионального мира разведки.

Реальным фундаментом были служба в Королевских ВВС, опыт большой организации и длительная работа в корпоративной информационной сфере. Всё остальное Гарнер создавал литературными средствами.

При этом его интересовали вполне реальные принципы разведывательной деятельности: двойная агентура, перебежчики, контрразведка, поиск кротов, допрос, обмен пленными, межведомственная конкуренция, дезинформация, использование компрометирующих документов, техническая безопасность и отношения между союзными спецслужбами.

Но реализм Гарнера заключается не столько в точном воспроизведении процедур.

Он реалистичен организационно.

Люди знают не всё. Ведомства скрывают информацию друг от друга. Подчинённый может работать против начальника. Союзник способен преследовать собственную цель. Политическое решение изменяет ход разведывательной операции. Даже истинные данные могут использоваться для обмана.

Такой мир выглядит убедительно именно потому, что секретная служба не изображена идеальной машиной.

От Джаггера к Морпурго

Если рассматривать обе главные серии вместе, становится заметна эволюция Гарнера как писателя.

В середине 1960-х он начинает с героя, ещё сохраняющего черты агента приключенческой эпохи. Майкл Джаггер физически активен, независим и способен противостоять необычным угрозам. Рядом ещё чувствуется тень Бонда.

Но уже «Глубокая заморозка» была воспринята критикой скорее как произведение в духе Дейтона: личности нестабильны, интрига усложнена, Восток и Запад вступают в многоходовую комбинацию.

К 1980-м годам приключенческий герой почти исчезает.

В центре оказывается Морпурго — руководитель, вынужденный действовать внутри бюрократической системы. Самая опасная территория теперь не экзотическая страна и не секретная база противника, а коридоры собственного ведомства.

Это движение хорошо отражает историю британского шпионского романа второй половины XX века: от агента, противостоящего врагу, — к профессионалу, вынужденному одновременно противостоять врагу, союзнику, начальству и собственной организации.

Главные книги

«Сатанинский гриб» — 1966. Дебют Гарнера и первая книга о Майкле Джаггере. Отправная точка его попытки соединить приключенческий шпионский роман с более сложной психологией героя. Единственный роман писателя, для которого удалось обнаружить опубликованный русский перевод.

«Глубокая заморозка» — 1968. Роман, в котором особенно заметен переход к интеллектуальной модели шпионского триллера: изменяющиеся идентичности, перебежчики, допросы и многоступенчатая комбинация Востока и Запада. Современная критика прямо сравнивала его с Дейтоном.

«Война — мы или они» — 1969. Третья история Джаггера и одна из книг Гарнера, которые позднейшие ценители жанра продолжают выделять среди его ранних работ. Британская библиография подтверждает первое издание Collins 1969 года.

«Кукловоды» — 1970. Политико-финансовый триллер, показывающий, что Гарнера интересует власть значительно шире традиционного мира спецслужб. Политика, деньги и манипулирование людьми становятся частями одной системы.

«Путешествие по Мёбиусу» — 1978. Ранний пример соединения шпионского триллера с проблемами высокотехнологичной безопасности, корпоративного контроля и доступа к информации.

«Мысли масштабно, играй грязно» — 1983. Начало трилогии о Морпурго и наиболее ясная формулировка зрелой модели Гарнера: война разведок одновременно является войной внутри разведки.

«Крысиный переулок» — 1984. Критический пик карьеры и роман, попавший в число претендентов на награды CWA Gold & Silver Daggers.

«Зоны молчания» — 1986. Завершение цикла Морпурго и, возможно, наиболее чистый пример гарнеровского мира, где MI5, MI6, ЦРУ и советская разведка ведут одновременно несколько пересекающихся игр.

После разведки

В конце карьеры Гарнер продолжал писать триллеры, уже не обязательно связанные с постоянными героями.

В «Бумажной погоне» (Paper Chase, 1988) центральным персонажем становится журналист Ник Броук, чья работа с сенсационными материалами сталкивает его с государственными секретами и последствиями катастрофы американского военного вертолёта. Таким образом, привычная для Гарнера тема контроля информации переносится из спецслужб в прессу.

Последним романом стали «Спящие собаки» (Sleeping Dogs, 1990). Британская национальная библиография фиксирует издание Grafton 1990 года.

В последние годы литературная работа становилась для Гарнера всё труднее из-за тяжёлого артрита, поражавшего руки. В итоге болезнь фактически лишила его возможности продолжать писать. Он умер в 2005 году. Точные дата и место смерти в доступных надёжных источниках установить не удалось.

Место в истории шпионского романа

Гарнер не совершил революции, подобной той, которую произвели Ле Карре или Дейтон. Он не создал персонажа с культурной известностью Бонда, Смайли или Квиллера. Не появилась и экранизация, которая дала бы его книгам вторую жизнь.

Но именно поэтому его сегодня особенно интересно возвращать в историю жанра.

Он показывает, насколько разнообразной была британская шпионская литература после Флеминга.

Между двумя условными полюсами — фантастической эффективностью Бонда и моральным пессимизмом Ле Карре — существовало множество промежуточных моделей. Дейтон ввёл в шпионский роман ироничного профессионала, конфликтующего с истеблишментом. Адам Холл сделал Квиллера почти чистым инструментом оперативной работы. Тед Олбери исследовал человеческую цену секретной службы. Брайан Фримантл позднее построил серию вокруг Чарли Маффина, который выживает благодаря способности понимать слабости собственной бюрократии.

Гарнер выбрал несколько иной путь.

Его главным персонажем в конечном счёте становится не разведчик, а операция.

Человек важен постольку, поскольку он знает определённую часть информации. Организация важна потому, что может эту информацию скрыть, изменить или передать. Сюжет развивается через столкновение различных представлений о происходящем.

Именно отсюда знаменитая сложность его романов.

То, что критики иногда воспринимали как чрезмерно запутанную интригу, оказывается прямым следствием авторской модели разведки: если каждый участник обладает только частью картины и пытается управлять картиной другого, простой сюжет был бы почти невозможен.

Забытый современник Ле Карре

Когда The Observer писал, что Гарнер оставляет собственный отпечаток на «территории Ле Карре», сравнение было вполне естественным. Оба автора рассматривают разведку без прежней уверенности в абсолютной моральной правоте британской стороны. Оба интересуются предательством, внутренними конфликтами и бюрократией.

Но Гарнера не следует превращать в «ещё одного Ле Карре».

Его романы более механистичны и значительно сильнее ориентированы на головоломку. Он любит сложную комбинацию, подмену, технический элемент, неожиданное изменение роли персонажа. Там, где Ле Карре спрашивает, что тайная война делает с человеком, Гарнер чаще спрашивает: кто на самом деле управляет этой войной?

Ответ почти всегда неприятен.

Никто полностью.

Каждый пытается использовать остальных.

Почему Гарнера стоит читать сегодня

Время сделало некоторые детали его романов историческими. Советский Союз исчез, структура международной политики изменилась, техника разведки стала иной.

Но главный принцип Гарнера почти не устарел.

Современная разведка по-прежнему существует в мире конкурирующих ведомств, информационных операций, политического давления, союзников с собственными интересами и борьбы за интерпретацию фактов. Более того, в эпоху цифровых данных и информационного воздействия его представление о разведке как борьбе за управление чужим восприятием выглядит даже современнее многих технических деталей книг.

Поэтому возвращение Гарнера интересно не только как литературная археология.

Через две его серии можно увидеть важный переход британского шпионского романа. Майкл Джаггер ещё выходит из эпохи, когда секретный агент сам двигал сюжет. Джон Морпурго уже живёт в мире, где герой не контролирует даже собственную службу.

Между ними — почти двадцать лет развития жанра.

И, возможно, именно этим сегодня ценен забытый Уильям Гарнер: он показывает момент, когда в шпионском романе стало окончательно ясно, что самый опасный противник разведчика — не обязательно человек по другую сторону границы. Иногда это человек в соседнем кабинете, располагающий другой информацией и другой версией той же операции.