Владимир Волкофф: разведка как искусство обращения чужой души

Vladimir Volkoff; русская фамилия — Волков
Годы жизни: 7 ноября 1932 — 14 сентября 2005
Страна: Франция
Происхождение: семья русских эмигрантов
Профессия: писатель, преподаватель, переводчик; в молодости — офицер французской армии и военной разведки
Основные жанры: шпионский роман, политический роман, историческая проза, фантастика, эссеистика
Главные шпионские произведения: «Тройной агент» (L’Agent triple), «Перевербовка» (Le Retournement), «Монтаж» (Le Montage)
Другая важная серия: 45 книг о юном агенте Ланжело под псевдонимом Lieutenant X
Главная тема: дезинформация, перевербовка, агенты влияния, психологическая борьба и религиозно-нравственная природа предательства

Владимир Волкофф занимает среди французских авторов шпионского романа довольно редкое место. Он действительно служил во французской армии во время войны в Алжире и биографические справочники называют его офицером разведки, но прославился не попыткой превратить собственную службу в серию приключений секретного агента. Гораздо больше его заинтересовал тот момент, когда разведка перестаёт быть охотой за документом и начинает работать с человеком: его убеждениями, страхами, тщеславием, верой и представлением о реальности.

Поэтому центральная фигура Волкоффа — не убийца и даже не классический агент. Это человек, которого пытаются изменить. В «Перевербовке» французская служба хочет склонить сотрудника КГБ на свою сторону. В «Монтаже» советская разведка десятилетиями формирует агента влияния и через него воздействует уже не на отдельного человека, а на интеллектуальную среду другой страны. Позднее писатель перейдёт от романа к прямому исследованию дезинформации как политического инструмента.

Тем самым Волкофф предложил собственную модель тайной войны. Для него разведывательная операция достигает высшей эффективности не тогда, когда противник уничтожен, а когда он начинает добровольно действовать в нужном направлении, считая свои решения собственными.

Именно здесь его книги остаются особенно современными.

Между двумя родинами

Владимир Волкофф родился 7 ноября 1932 года в Париже в семье русских эмигрантов. Национальная библиотека Франции фиксирует Париж как место рождения и Бурдей в Дордони как место смерти 14 сентября 2005 года. Писатель создавал произведения преимущественно на французском, но знал русский и английский, переводил с обоих языков и сам воспринимал русскую и французскую культуры как две составляющие собственной личности.

Русское происхождение для него не было декоративной биографической подробностью. Семья сохраняла память о дореволюционной России, а православие позднее станет одной из центральных систем координат его прозы. Поэтому в шпионских книгах Волкоффа противостояние СССР и Запада никогда полностью не исчерпывается государственной политикой. За столкновением разведок он постоянно ищет более глубокий конфликт — между верой и идеологией, человеком и системой, сознательным выбором и манипуляцией.

После обучения в Сорбонне он получил лиценциат по классической филологии. Достоверные документы Agnes Scott College, где Волкофф позднее преподавал, указывают его французскую университетскую квалификацию Licence ès lettres. В 1955 году он начал преподавать английский в Амьене.

Позднее он также защитил работу в Льежском университете; в биографических источниках степень обычно называется докторской по философии, хотя сама исследовательская тема была связана прежде всего с французской метрикой. Поэтому образование Волкоффа правильнее характеризовать прежде всего как филологическое, а не как политологическое или разведывательное.

А затем началась война в Алжире.

Реальная разведка

В отличие от многих авторов шпионской литературы, в случае Волкоффа формула «бывший разведчик» имеет реальные основания, хотя детали его службы необходимо излагать осторожно.

В 1957 году он поступил на военную службу, добровольно отправился в Алжир и стал офицером французской армии. Биографический справочник Contemporary Authors указывает, что он служил там именно как intelligence officer и покинул армию в звании лейтенанта в 1962 году. Французский некролог Le Monde подтверждает армейскую службу Волкоффа во время алжирской войны, хотя не детализирует его разведывательные функции.

Некоторые поздние биографии описывают его работу значительно подробнее — вплоть до обучения доктрине «renseignement, action, protection». Однако доступные публичные источники неодинаково подробно подтверждают подразделения и конкретные задания. Поэтому надёжнее ограничиться установленным фактом: Волкофф действительно получил практический опыт военной разведывательной среды во время войны в Алжире, но нет оснований превращать его биографию в легенду о долгой карьере профессионального сотрудника французской внешней разведки.

Для его будущей прозы этого опыта оказалось достаточно.

Алжир показал ему войну, в которой информация, лояльность населения, вербовка, психологическое воздействие и политические последствия операции могут быть не менее важны, чем обычный бой. Даже спустя четыре десятилетия Волкофф вернулся к моральным конфликтам этой войны в своём последнем романе «Палач» (Le Tortionnaire), опубликованном уже после его смерти в 2006 году.

И главное — именно разведывательная лексика и логика перевербовки станут основой его самой известной книги.

«Перевернуть» человека

Французское слово retournement имеет для разведки вполне конкретный смысл: обращение агента другой стороны, его перевербовку.

В романе «Перевербовка» (Le Retournement, 1979) молодой французский офицер Волски решает провести почти авантюрную операцию: склонить к сотрудничеству Попова, советского дипломата и сотрудника КГБ. Для этого подбирается женщина, создаётся ситуация сближения, выстраивается психологический подход. Всё начинается как достаточно традиционная операция по разработке иностранного разведчика.

Но затем Волкофф меняет смысл слова «перевербовка».

Попов действительно переходит на другую сторону — только совсем не так, как рассчитывала французская разведка.

Вместо ожидаемого политического предательства происходит религиозное обращение. Советский разведчик, убеждённый коммунист и атеист, соприкасается с православием и переживает духовный переворот. Разведывательная операция неожиданно превращается в метафизический роман о возможности полного изменения человеческой личности.

Именно эта конструкция сделала Волкоффа заметным далеко за пределами жанровой аудитории. Le Monde отмечал необычное соединение приключенческой фабулы с религиозной проблематикой, а сам роман был посвящён Грэму Грину и впоследствии переведён на двенадцать языков.

Сравнение с Грином здесь действительно уместно.

Для обоих разведка оказывается удобной средой для разговора о вере, предательстве, вине и невозможности разделить профессиональную и духовную жизнь человека. Но у Грина религия обычно углубляет сомнение. У Волкоффа, напротив, за разведывательным лабиринтом существует возможность абсолютного выбора.

В этом он существенно отличается и от Джона Ле Карре.

У Ле Карре перевербовка обычно разрушает уверенность в лояльности.

У Волкоффа она может стать способом найти новую лояльность — более глубокую, чем государственная.

Главный герой — не агент, а объект операции

Это одно из самых существенных отличий Волкоффа от большинства авторов шпионских серий.

У него нет взрослого героя масштаба Бонда, Смайли или Квиллера, который переходил бы из книги в книгу.

Важнее сама операция изменения человека.

Разведчик интересует Волкоффа одновременно как охотник и добыча. Человек, который сегодня вербует другого, завтра может обнаружить, что именно им манипулировали с самого начала.

Отсюда постоянная система зеркал.

Агент наблюдает за целью.

Начальство наблюдает за агентом.

Противник наблюдает за обоими.

И наконец, сам участник операции пытается понять, какая часть его собственных поступков действительно принадлежит ему.

Так возникает одна из главных тем Волкоффа:

самая успешная разведывательная манипуляция — та, которую объект принимает за свободный выбор.

От перевербовки к «Монтажу»

Если «Перевербовка» исследовала воздействие на одного человека, то «Монтаж» (Le Montage, 1982) расширяет масштаб до общества.

Главный персонаж Александр Псар проходит советскую подготовку и превращается в агента влияния, действующего во французской интеллектуальной среде. Его задача заключается не в краже государственных секретов. Он должен воздействовать на издательства, прессу, интеллектуалов, общественные кампании и сам язык политической дискуссии, усиливая уже существующие противоречия.

Это принципиально другой вид шпионского романа.

Здесь нет необходимости проникать в министерство и фотографировать документы.

Нужно сделать так, чтобы нужные идеи распространялись сами.

Псар работает с писателями, журналистами и издателями. Создаёт репутации. Продвигает одни тексты и дискредитирует другие. Использует настоящих диссидентов рядом с подставными. Вмешивается в интеллектуальную среду так, чтобы участники процесса продолжали считать себя независимыми.

Отсюда и название.

«Монтаж» — это не только разведывательная операция, но и метод сборки ложной картины мира из совершенно реальных деталей.

Каждый отдельный фрагмент может быть правдив.

Ложью становится их сочетание.

Агент влияния вместо секретного агента

В этом заключается, пожалуй, главное новшество Волкоффа для массовой шпионской прозы.

Классический шпион тайно добывает информацию.

Агент влияния, наоборот, распространяет информацию.

Его задача — не знать то, чего не знают другие, а изменять значение того, что знают все.

В «Монтаже» разведывательный успех определяется не количеством украденных секретов, а изменением поведения аудитории. Если журналист добровольно публикует нужный материал, профессор подписывает необходимую петицию, издательство выпускает выгодную книгу, а общественное движение усиливает удобную противнику тенденцию, операция уже удалась.

При этом Волкофф подчёркивает особенно неприятную особенность такого механизма: непосредственные участники могут вообще не быть завербованы.

Они просто действуют в соответствии со своими убеждениями.

Разведчик лишь создаёт необходимые условия.

Именно поэтому Псар одновременно манипулятор и жертва. Постепенно ему приходится обнаружить, что система, которой он служит, использует против него те же методы, которые он применял к другим. Такой двойной поворот был отмечен уже современной книге критикой.

В 1982 году «Монтаж» получил Grand Prix du Roman Французской академии. Официальный архив Академии подтверждает награду и год.

Роман и политическая теория: где проходит граница?

С «Монтажом» связана важная проблема, которую нельзя обходить.

Волкофф представлял многие описанные приёмы как основанные на реальных практиках советской дезинформации. В предисловиях и публичных выступлениях он подчёркивал, что книга не является чистой фантазией. Однако современники спорили с масштабом его выводов и особенно с тенденцией объяснять интеллектуальные и политические процессы во Франции влиянием советских операций. Рецензии Le Monde одновременно признавали литературную силу романа и критиковали опасность такого переноса модели спецслужб на слишком широкий круг общественных явлений.

Поэтому «Монтаж» полезнее читать сразу на двух уровнях.

Первый — шпионский роман о механизмах агента влияния.

Второй — выражение собственного политического взгляда Волкоффа на холодную войну.

Эти уровни нельзя автоматически считать документально тождественными.

Автор действительно обладал разведывательным опытом, но это не означает, что каждая описанная им операция воспроизводит реальное дело КГБ. В данном случае особенно важно различать профессионально узнаваемый механизм и авторскую интерпретацию масштаба его применения.

И именно эта двойственность делает книгу интересной: читатель всё время вынужден задавать тот же вопрос, который Волкофф задаёт своим персонажам, — где заканчивается факт и начинается монтаж?

От романа к исследованию дезинформации

После «Монтажа» тема уже не отпускала Волкоффа.

В 1986 году он подготовил книгу «Дезинформация — оружие войны» (La Désinformation, arme de guerre), собрав и прокомментировав материалы о государственной информации, пропаганде и советских практиках воздействия. Национальная библиотека Франции датирует первое издание 1986 годом и относит его одновременно к темам государственной информации, коммунистической и антикоммунистической пропаганды.

В 1999 году появилась «Краткая история дезинформации: от Троянского коня до Интернета» (Petite histoire de la désinformation: du cheval de Troie à Internet). Здесь Волкофф уже рассматривал явление исторически — от древних военных хитростей до современных СМИ и сетевой среды. Французская Revue historique des Armées характеризовала книгу как обзор методов сознательного искажения информации на протяжении истории.

Тем самым произошла любопытная эволюция.

Сначала разведчик Волкофф познакомился с психологическим измерением тайной войны.

Затем романист Волкофф превратил его в художественную фабулу.

И наконец эссеист Волкофф попытался построить из художественной темы самостоятельную теорию информационного воздействия.

Такой переход от практического опыта к роману, а затем от романа к аналитической литературе среди писателей шпионского жанра встречается нечасто.

Ланжело: разведка для юного читателя

Есть и другая сторона Волкоффа, без которой его место в жанре будет неполным.

Под псевдонимом Lieutenant X он написал большую серию книг о молодом французском разведчике Ланжело. Национальная библиотека Франции прямо связывает псевдоним с Волкоффом и указывает, что он написал 45 книг этой серии.

Это уже совсем другая разведка.

Если «Перевербовка» и «Монтаж» строятся на нравственной двойственности, манипуляции и столкновении идей, то «Ланжело» адаптирует традиционный приключенческий шпионский роман для подростков. Молодого героя вербует вымышленный SNIF — Service National d’Information Fonctionnelle; его обучают агентурной работе, легендированию, наблюдению и противодействию иностранным службам.

Но между двумя уровнями творчества существует связь.

Даже в приключенческих книгах Волкофф интересуют не только гаджеты и опасность, но и профессиональная этика разведчика: доверие, приказ, обман, способность отличить противника от человека, которого используют против его воли.

Получается почти уникальная ситуация: один и тот же писатель создавал одновременно серьёзный метафизический роман о перевербовке и многотомную детско-юношескую школу шпионского приключения.

Америка и взгляд со стороны

В 1960-е годы в биографии Волкоффа появился ещё один важный опыт.

С 1966 года он преподавал французский, а затем и русский язык в Agnes Scott College в Джорджии. Архивы колледжа подтверждают его работу сначала преподавателем французского, а к началу 1970-х — assistant professor французского и русского; сохранились даже программы его университетских курсов по Толстому, Достоевскому и Солженицыну.

Американский период важен не столько географически, сколько оптически.

Волкофф оказался французом русского происхождения, наблюдающим холодную войну из США. Он одновременно видел советскую систему через семейную эмигрантскую память, французскую — через военную службу и американскую — через годы преподавания.

Эта тройная перспектива помогает понять, почему его романы редко сводятся к простой патриотической схеме.

Он был последовательным антикоммунистом, однако «Перевербовка» устроена сложнее обычной истории о победе Запада над СССР: французская разведка сама оказывается морально двусмысленной, а настоящий переход Попова совершается не из советского лагеря во французский, а из политического мира в религиозный. Современная рецензия Le Monde именно поэтому писала, что книга в определённом смысле ставит Восток и Запад рядом перед третьей, духовной системой координат.

Разведка как метафизическая профессия

Здесь и находится главное отличие Волкоффа от большинства его современников.

Ле Карре спрашивает: можно ли сохранить мораль внутри профессии, построенной на лжи?

Грэм Грин — что происходит с верой, когда человек вынужден предавать?

Волкофф задаёт ещё более радикальный вопрос:

может ли разведывательная операция изменить не только политическую лояльность человека, но и саму его природу?

Отсюда постоянное соединение профессиональной терминологии и религиозных категорий.

Вербовка напоминает искушение.

Предательство — отпадение.

Перевербовка — обращение.

Признание — исповедь.

Агент ведёт двойную жизнь не только потому, что использует легенду, но и потому, что сам не всегда понимает, кому в действительности служит.

В «Перевербовке» эта метафора становится прямой: переход советского агента на другую сторону одновременно является обращением в веру. В «Монтаже» связь становится трагичнее: профессиональный манипулятор постепенно обнаруживает, что его собственная жизнь тоже была кем-то смонтирована.

Поэтому для Волкоффа шпионский роман — почти идеальная форма разговора о свободе воли.

Свобода против манипуляции

У большинства классических шпионских авторов важнейший секрет — информация.

У Волкоффа важнейший секрет — мотивация.

Почему человек сделал это?

Потому что его завербовали?

Потому что ему заплатили?

Потому что он верит?

Потому что ему внушили, что он верит?

Или потому, что манипулятор создал обстоятельства, в которых определённый выбор стал для него естественным?

Поэтому Волкофф особенно интересуется не грубой пропагандой, а более тонким воздействием.

Плохая манипуляция заставляет человека повторять чужие лозунги.

Хорошая — заставляет его произносить собственные слова, но в ситуации, заранее созданной противником.

Так шпионский сюжет превращается в проблему свободы.

Если решение человека было предсказано и подготовлено другим, остаётся ли оно его собственным?

Для Волкоффа это одновременно разведывательный и религиозный вопрос.

Главные книги

«Тройной агент» (L’Agent triple, 1962) — первый опубликованный роман Волкоффа. Национальная библиотека Франции подтверждает издание Julliard 1962 года. Уже название показывает ранний интерес автора к многоуровневой лояльности и невозможности определить, кому в конечном счёте принадлежит агент.

«Метро в ад» (Métro pour l’enfer, 1963) — фантастический роман, принёсший автору премию Jules Verne. Он не относится непосредственно к шпионской прозе, но демонстрирует жанровую широту Волкоффа задолго до его большого литературного успеха.

«Перевербовка» (Le Retournement, 1979) — книга, сделавшая Волкоффа широко известным. Операция французской разведки по перевербовке советского сотрудника превращается в роман о религиозном обращении, предательстве и невозможности контролировать последствия удачно проведённой операции.

«Настроения моря» (Les Humeurs de la mer, 1980) — четырёхтомная прозаическая конструкция, выходящая далеко за пределы шпионского жанра, но важная для понимания Волкоффа. Здесь война в Алжире и политические конфликты XX века включаются в более широкую историю нескольких поколений. Современники связывали сложную многоракурсную композицию цикла с влиянием Лоуренса Даррелла.

«Монтаж» (Le Montage, 1982) — центральный роман о дезинформации и агентах влияния. В 1982 году получил Grand Prix du Roman Французской академии. Именно эта книга наиболее полно выражает идею Волкоффа о разведке как управлении представлениями людей, а не только сборе секретов.

«Дезинформация — оружие войны» (La Désinformation, arme de guerre, 1986) — уже не роман, а переход от художественной модели к политико-разведывательному анализу методов информационного воздействия.

«Краткая история дезинформации» (Petite histoire de la désinformation, 1999) — итог многолетнего интереса писателя к теме: от Троянского коня и потёмкинских деревень до современной медиасреды и Интернета.

Не пророк «фейковых новостей», а писатель о механизме влияния

Сегодня возникает соблазн представить Волкоффа человеком, который заранее предсказал социальные сети, информационные операции XXI века и современную проблему дезинформации.

Это было бы преувеличением.

Он писал прежде всего из опыта холодной войны и особенно интересовался советской концепцией активных мероприятий и агентами влияния. Его собственные политические интерпретации были спорными уже при жизни, а критики указывали на опасность видеть централизованную манипуляцию там, где общественные процессы могли возникать самостоятельно.

Но литературный механизм, который он исследовал, действительно оказался значительно долговечнее конкретной эпохи.

Волкофф понял, что современная информационная операция редко работает как простая ложь.

Гораздо эффективнее взять существующий конфликт.

Усилить его.

Выбрать подходящего посредника.

Предоставить ему нужный материал.

Заставить аудиторию самостоятельно сделать ожидаемый вывод.

А затем исчезнуть из цепочки.

Именно поэтому «Монтаж» сегодня может читаться независимо от того, принимает ли читатель политические выводы самого автора.

Его ценность — в демонстрации архитектуры манипуляции.

Писатель с множеством имён

Разнообразие литературной карьеры Волкоффа хорошо видно по его псевдонимам.

BnF фиксирует имена Lieutenant X, L. M. Antheyres, Larry J. Bash, Lavr Divomlikoff, Jean Dupont, а также предположительное использование имени Tatiana Bellini.

Эти имена позволяли ему разделять разные литературные территории: детско-юношеский шпионский роман, переводы, жанровую литературу и книги для взрослой аудитории.

Но во всех этих версиях автора постоянно возвращается одна тема.

Человек редко бывает только тем, кем кажется.

Возможно, именно поэтому писателю, десятилетиями изучавшему легенды разведчиков, двойные личности и информационные маски, так естественно оказалось самому существовать под несколькими литературными именами.

Место Волкоффа в истории шпионского романа

Волкофф пришёл в большую шпионскую литературу довольно поздно.

К 1979 году жанр уже прошёл через Бакена и Моэма, Флеминга и Грина, Дейтона и Ле Карре. Британская литература успела романтизировать разведчика, затем разобрать этот образ на части и показать секретную службу как бюрократическую машину компромиссов.

Волкофф предлагает другой центр тяжести.

Не профессиональный быт службы.

Не технические подробности.

Не приключения агента.

Даже не предательство само по себе.

Его интересует управляемое изменение человеческой лояльности.

В этом смысле «Перевербовка» и «Монтаж» представляют две ступени одного исследования.

В первой книге разведка пытается изменить одного человека.

Во второй — целую общественную среду.

И если у Ле Карре величайшей опасностью тайной войны оказывается двойной агент, то у Волкоффа ещё опаснее человек, который искренне уверен, что никаким агентом не является.

Именно этот персонаж — сознательный или бессознательный проводник чужой операции — становится одним из наиболее характерных вкладов Волкоффа в литературный образ разведки.

Последние годы

После долгого американского периода Волкофф вернулся во Францию и поселился в Бурдейе. В последующие годы он много писал об истории России, православии, политике, дезинформации и войнах конца XX века. Национальная библиотека Франции насчитывает сотни библиографических записей, связанных с его авторской и переводческой деятельностью.

Его интерес к разведке при этом не исчез.

Менялись противники, государства и политические обстоятельства, но оставался вопрос: каким образом создаётся версия реальности, которую общество принимает за собственное знание?

14 сентября 2005 года Волкофф умер в своём доме в Бурдейе, в возрасте 72 лет. Его последний роман вновь возвращался к Алжирской войне — тому самому историческому опыту, с которого почти полвека назад началось его непосредственное знакомство с армией, разведкой и моральной неоднозначностью тайной борьбы.

Почему его стоит читать сегодня

К Волкоффу трудно относиться как к политически нейтральному наблюдателю. Он имел отчётливые убеждения, прежде всего антикоммунистические и православно-традиционалистские, и сознательно вводил их в художественные произведения. Уже современная ему критика спорила с его политическими выводами, даже высоко оценивая литературное устройство «Перевербовки» и «Монтажа».

Но именно поэтому его полезно читать как автора шпионского романа.

Он показывает не только операцию, но и убеждение, лежащее внутри операции.

Не только агента, но и человека, которого хотят заставить стать агентом.

Не только дезинформацию, но и психологическую причину, по которой она работает.

Для Бонда главным вопросом часто становится: удастся ли выполнить задание?

Для Смайли — кому можно доверять?

У Волкоффа вопрос ещё неприятнее:

откуда человек знает, что мысль, которую он считает своей, действительно принадлежит ему?

Именно здесь разведка перестаёт быть для него профессией нескольких секретных сотрудников.

Она превращается в борьбу за человеческое сознание.