Валентин Пикуль. История как тайная операция

Валентин Саввич Пикуль
Годы жизни: 1928–1990
Страна: СССР
Профессия: писатель, военный моряк в годы Великой Отечественной войны
Основные жанры: исторический роман, военно-морская проза, военное приключение, историко-шпионский роман
Ключевые произведения: «Океанский патруль», «Париж на три часа», «Пером и шпагой», «Моонзунд», «Реквием каравану PQ-17», «Битва железных канцлеров», «Три возраста Окини-сан», «Крейсера», «Честь имею»

Валентина Пикуля редко называют автором шпионских романов. Формально это справедливо: большая часть его наследия относится к исторической и военно-морской прозе. Однако если смотреть не на жанровую этикетку, а на устройство его книг, Пикуль оказывается одним из наиболее интересных советских писателей для истории отечественного разведывательного романа.

Его постоянно занимала тайная сторона истории. За открытыми войнами он искал работу штабов, разведок и дипломатии; за официальными договорами — секретные переговоры; за государственными решениями — агентуру, интригу, дезинформацию и борьбу интересов. Дипломат у него легко превращается в разведчика, военный атташе — в участника тайной операции, путешественник — в наблюдателя, а исторический документ — в ключ к скрытой политической игре.

Поэтому от раннего «Океанского патруля» до позднего романа «Честь имею» можно проследить отдельную линию творчества Пикуля: от военного приключения через историческую хронику к большому историко-разведывательному роману.

Юнга, который стал писать о войне

Пикуль родился 13 июля 1928 года в Ленинграде. Его детство оказалось непосредственно связано с морем. После переезда семьи в Молотовск — будущий Северодвинск — он занимался в кружке «Юный моряк». Начало Великой Отечественной войны застало Валентина вместе с матерью в Ленинграде, где они пережили первую блокадную зиму. Весной 1942 года им удалось выбраться из города по Дороге жизни. Отец писателя, Савва Михайлович Пикуль, ушёл на фронт и погиб под Сталинградом.

Четырнадцатилетний Пикуль вскоре фактически выбрал для себя собственную войну: добился поступления в школу юнг на Соловецких островах. После её окончания в 1943 году его направили на эсминец Северного флота «Грозный». Корабль участвовал в обеспечении северных конвоев, доставлявших союзные грузы в Мурманск и Архангельск. Пикуль оставался на флоте до конца войны, был рулевым, затем штурманским электриком и командиром боевого поста.

Это важнейшая часть его литературной биографии.

В отличие от разведывательной тематики, к которой Пикуль придёт посредством чтения и исторической реконструкции, войну на море он знал непосредственно. Ему не требовалось придумывать физическое ощущение военного корабля: тесноту отсеков, холод, вахту, дисциплину, страх перед торпедой, существование человека внутри сложного механизма боевого судна.

Море впоследствии будет для него не декорацией, а профессиональной средой.

Писатель без школы — и с библиотекой в десять тысяч томов

Систематического высшего образования Пикуль не получил. После войны он фактически создавал его для себя сам: читал историю и литературу, посещал литературные объединения Веры Кетлинской и Всеволода Рождественского, писал стихи, рассказы, пробовал работать над крупной прозой.

Первые романы он уничтожил. Третья попытка стала «Океанским патрулём», вышедшим в «Молодой гвардии» в 1954 году. После этой книги Пикуля приняли в Союз писателей.

Постепенно недостаток формального образования он компенсировал огромным объёмом самостоятельной исследовательской работы. После переезда в Ригу в 1962 году его домашняя библиотека насчитывала более десяти тысяч томов. Перед работой над очередным романом он собирал литературу по теме, разыскивал переводы иностранных источников и воспоминания участников событий с разных сторон конфликта. Персонажей Пикуль заносил в картотеку — известно более чем о тысяче таких карточек.

Этот метод многое объясняет в его прозе.

Пикуль мыслит не столько отдельными героями, сколько сетями исторической информации. Дипломаты, министры, адмиралы, агенты, банкиры, царедворцы и генералы связаны между собой документами, слухами, донесениями и личными интересами. Именно поэтому его исторический роман так естественно сближается со шпионским.

«Океанский патруль»: разведка внутри войны

Первый опубликованный роман Пикуля уже содержит разведывательную линию.

«Океанский патруль» посвящён Великой Отечественной войне на Северном театре военных действий. В книге действуют моряки Северного флота, но одновременно показана работа разведчиков во вражеском тылу; вторая часть связана с наступлением советских войск в Заполярье и действиями флота при проведении десантных операций.

Это ещё не профессиональный шпионский роман. Разведка здесь является частью большого военного механизма, наряду с флотом, авиацией и сухопутными частями.

Но уже появляется характерная для Пикуля конструкция: открытая война существует одновременно с войной скрытой.

Позднее эта скрытая составляющая будет становиться всё важнее.

От военного приключения к исторической тайне

В 1961 году появился «Баязет» — роман об обороне русским гарнизоном крепости Баязет во время Русско-турецкой войны 1877–1878 годов. Сам Пикуль считал этот переход к истории чрезвычайно важным для собственного становления.

«Баязет» практически не относится к шпионской литературе. Но в нём окончательно формируется писатель Пикуль: крупное историческое событие превращается в напряжённое приключение, а история государства показывается через действия конкретных людей.

Уже следующий короткий роман, «Париж на три часа», значительно ближе к интересующей шпионской тематике. Его основой стал знаменитый заговор генерала Клода-Франсуа Мале, который в октябре 1812 года, воспользовавшись отсутствием Наполеона в Париже, попытался захватить власть, объявив императора погибшим в России.

Здесь Пикуль обращается к тому, что станет одной из постоянных тем его прозы: история как результат тайного действия.

Заговор, ложная информация, полицейский аппарат, секретные общества, неясные связи заговорщиков — политическая история превращается почти в контрразведывательное расследование. Сам Пикуль подчёркивал недостаточность сохранившихся данных и существование множества версий вокруг дела Мале.

Именно с таких произведений возникает особый пикулевский жанр — роман о «секретном механизме» известного исторического события.

«Пером и шпагой»: разведчик XVIII века

Наиболее прямой шаг к историко-шпионскому роману Пикуль сделал в «Пером и шпагой», впервые вышедшем отдельным изданием в 1972 году.

Автор сам определял его как роман-хронику из истории секретной дипломатии эпохи Семилетней войны. Одной из центральных фигур становится реальный французский дипломат и тайный агент Шарль-Женевьев-Луи-Огюст-Андре-Тимоте д’Эон де Бомон — знаменитый шевалье д’Эон.

Для Пикуля д’Эон почти идеальный исторический герой. В нём соединяются дипломат, секретный агент, военный, фехтовальщик, авантюрист и мастер перевоплощения.

Но существенно не только наличие шпиона.

В «Пером и шпагой» разведка впервые становится одним из главных способов объяснения европейской политики. Посольства являются одновременно дипломатическими представительствами и центрами сбора информации. Светский салон может выполнять функцию разведывательной площадки. Частное письмо приобретает государственное значение. Люди перемещаются через границы с официальными и тайными поручениями, а дипломатические союзы имеют публичный и скрытый уровни.

Это ещё романтический мир разведки. Здесь много приключения, переодеваний, секретных миссий и эффектных персонажей. Пикуль значительно ближе к традиции исторического романа Дюма, чем к будущей профессиональной прозе Ле Карре.

Но предмет уже совершенно шпионский: кто знает чужой замысел раньше противника и кто способен изменить политическое решение тайным воздействием.

Дипломатия как разведывательная война

Из «Пером и шпагой» вырастает другая важная линия — история международных отношений как скрытого противоборства.

В «Битве железных канцлеров» Пикуль обращается к дипломатической борьбе Александра Горчакова и Отто фон Бисмарка на фоне европейских кризисов 1850–1870-х годов. Формально перед нами не шпионский роман, а историческая проза о большой дипломатии.

Однако для Пикуля дипломатия и разведка находятся рядом.

Обе работают информацией. Обе пытаются предсказать намерения противника. Обе используют личные связи, закрытые переговоры, донесения, посредников и контролируемые утечки.

Поэтому «Битва железных канцлеров» важна для понимания его модели тайной войны. Здесь агент уступает место дипломату, но принцип остаётся тем же: история определяется тем, кто раньше поймёт истинную цель чужого манёвра.

Война на море

Параллельно Пикуль продолжал главную для себя военно-морскую линию.

В «Моонзунде», законченном в 1970 году и впервые изданном в 1973-м, он обратился к Балтийскому флоту периода Первой мировой войны и Моонзундской операции 1917 года.

Роман интересен не только боевыми действиями. Война у Пикуля всегда значительно шире артиллерийской дуэли кораблей: вокруг флота существуют штабная информация, агентурные сведения, минная война, политические конфликты и борьба за сохранение военной тайны.

В «Реквиеме каравану PQ-17» Пикуль вернулся уже к непосредственно знакомой ему войне в Заполярье. Произведение впервые появилось в сокращении в журнале «Звезда» в 1970 году; сам автор определял его как «документальную трагедию». В центре — гибель значительной части союзного арктического конвоя PQ-17 летом 1942 года.

Именно здесь особенно заметно происхождение Пикуля как военного моряка. Его интересует не один герой, а вся операция: корабли, приказы, решения командования, маршруты, ошибки, противник, погода, человеческая реакция на распад организованного конвоя.

В этом отношении Пикуль сближается уже не со шпионским романом, а с литературой операции.

Читатель получает возможность увидеть войну как систему принимаемых решений — ту же систему, внутри которой существуют разведка и контрразведка.

Дальний Восток: война держав

Та же структура появляется в книгах о русско-японском противостоянии.

«Три возраста Окини-сан» проводит героя через русско-японскую и Первую мировую войны, революции и сложную международную ситуацию на Дальнем Востоке, где сталкиваются интересы России, Японии и Великобритании.

В «Крейсерах» на первый план выходит уже непосредственно Русско-японская война 1904–1905 годов и судьба российского флота. За этот роман Пикуль получил Государственную премию РСФСР имени М. Горького.

Эти книги снова нельзя в строгом смысле называть шпионскими. Однако они существуют в том же пикулевском мире, где война никогда не сводится к столкновению армий.

За ней стоят стратегическая информация, дипломатия, международные союзы, соперничество держав и ошибки людей, которые пытаются понять намерения противника.

«Честь имею»: Пикуль наконец пишет роман о разведчике

Наиболее важное для истории русского шпионского романа произведение Пикуля появилось в конце его жизни.

«Честь имею. Исповедь офицера Российского Генштаба» впервые начал печататься в журнале «Аврора» в 1986–1987 годах; дальнейшие части публиковались в конце 1980-х. Центральный герой — офицер Генерального штаба Российской империи, профессионально связанный с военной разведкой и позднее продолжающий службу уже в советскую эпоху.

Именно здесь разрозненные разведывательные мотивы прежних книг Пикуля соединяются в полноценный шпионский роман.

Герой изучает потенциального противника, работает на Балканах и в Европе, оказывается среди политических заговоров, анализирует военные планы и действует на стыке дипломатии, армии и секретной службы. Через его биографию Пикуль проводит читателя от конца Российской империи через Первую мировую войну и революцию к советскому времени и Второй мировой.

Это принципиально другой разведчик, чем Джеймс Бонд или Штирлиц.

Для Пикуля важнее всего не эффектная секретная операция, а служба государству через знание противника. Его герой прежде всего офицер Генерального штаба. Разведка является продолжением военной профессии: необходимо знать языки, географию, историю, устройство армий, политические противоречия, национальные движения и особенности потенциальных театров военных действий.

Внутри самого романа Пикуль даже дистанцируется от привычной ему модели «шпионского романа», где сверхудачливый герой выходит победителем из каждой невероятной ситуации. Свою книгу он старается представить как нечто более серьёзное — биографию профессионального военного разведчика на фоне реальной европейской политики.

Разумеется, литературный приём нельзя принимать за документальное свидетельство. Достоверно установленного единственного прототипа безымянного героя в доступных источниках нет, и гораздо разумнее воспринимать его как созданный Пикулем образ, вобравший черты и биографические эпизоды людей эпохи.

Но именно это превращает «Честь имею» в итог всей разведывательной линии писателя.

Как устроена разведка Пикуля

Пикуль никогда не служил в разведке, и оснований приписывать ему подобный опыт нет. Его профессиональное знание — война и флот, а знание спецслужб реконструировано по исторической литературе, мемуарам и документальным материалам.

Поэтому разведка в его книгах устроена иначе, чем у авторов, вышедших непосредственно из секретных служб.

Его мало интересует бюрократический быт разведывательного аппарата. У него практически нет того ощущения учреждения, которое создаёт Джон Ле Карре, или детальной оперативной технологии, характерной для некоторых позднейших авторов.

Пикуль смотрит шире.

Для него разведка — одна из тайных пружин истории.

Агент нужен ему в тот момент, когда необходимо показать скрытую связь между дипломатическим решением и последующей войной. Тайное донесение интересно потому, что изменяет действия армии. Дипломатическая интрига важна потому, что через несколько лет может привести к столкновению государств.

Отсюда его естественная тяга к военным атташе, дипломатам, заговорщикам, тайным советникам и людям с двойной биографией.

В мире Пикуля почти никогда не существует абсолютно открытой политики.

Пикуль и Юлиан Семёнов

Для русского читателя особенно интересно сопоставление Пикуля с Юлианом Семёновым.

Оба превратили документ и реальную историческую фигуру в важнейшие элементы массовой приключенческой литературы. Оба любили помещать вымышленных персонажей внутрь настоящих политических событий. Оба строили интригу вокруг того, что осталось за пределами официальной истории.

Но двигались они с разных сторон.

Семёнов шёл от разведчика к истории. Пикуль — от истории к разведчику.

Для Семёнова центральной фигурой чаще становится профессиональный оперативник, через деятельность которого раскрываются политика и исторические события.

Для Пикуля центральным остаётся само историческое событие. Разведчик появляется потому, что без тайной дипломатии, агентуры или скрытого политического манёвра это событие невозможно объяснить.

Поэтому у Семёнова возникает цикл о профессионале секретной войны, тогда как у Пикуля — огромная историческая панорама, внутри которой шпионы занимают необходимое, но не исключительное место.

«Честь имею» является редким моментом, когда эти две модели почти сходятся.

Источник или роман?

Разговор о Пикуле неизбежно требует одной оговорки.

Писатель действительно проделывал огромную подготовительную работу. Его библиотека, картотека персонажей, чтение мемуаров и поиск иностранных материалов показывают серьёзность отношения к фактической основе романа.

Но Пикуль оставался романистом, а не академическим историком.

Он свободно соединял установленный факт, мемуарную версию, исторический анекдот, собственную реконструкцию и художественный вымысел. Его произведения неоднократно критиковали за неточности и недостаточно критическое отношение к источникам; подобные претензии сопровождали его ещё при жизни и продолжают сопровождать сегодня.

Это особенно существенно для разведывательной тематики, где сами источники зачастую неполны, противоречивы или создавались заинтересованными участниками событий.

Поэтому читать «Пером и шпагой» или «Честь имею» как документальную историю спецслужб было бы ошибкой.

Но именно здесь находится другая ценность Пикуля: он показывает, как тайная история может быть превращена в приключенческий роман.

Историк приключения

Валентин Пикуль умер в Риге 16 июля 1990 года — через три дня после своего шестидесятидвухлетия. Последним большим замыслом стала «Барбаросса», посвящённая Великой Отечественной войне и Сталинградской битве; завершить задуманную конструкцию он не успел.

При жизни его книги выходили огромными тиражами; по данным культурно-библиографических источников, их совокупный тираж превышал двадцать миллионов экземпляров.

Однако для истории шпионской литературы важнее другое.

Пикуль оказался одним из писателей, которые показали советскому массовому читателю, что разведывательный сюжет может происходить не только в современности и не обязательно требует вымышленного противостояния спецслужб.

Шпиона можно обнаружить при дворе Елизаветы Петровны. Тайную операцию — в дипломатии Семилетней войны. Контрразведывательную интригу — внутри наполеоновской Франции. Военную разведку — в штабах перед Первой мировой. А агентурную борьбу — среди процессов, которые позднее попадут в школьные учебники как история международных отношений.

Так возникла собственная пикулевская формула:

известное историческое событие — его скрытая сторона — люди, обладающие тайной информацией, — большая политика как результат незримой борьбы.

Почему Пикуль важен

Если рассматривать историю русского шпионского романа только через книги, где главный герой официально называется разведчиком, Пикуль окажется на периферии жанра.

Если же исследовать литературу тайной войны, его место становится значительно заметнее.

«Океанский патруль» показывает разведку внутри военной операции. «Париж на три часа» превращает государственный переворот в историю заговора и работы тайной полиции. «Пером и шпагой» делает героями секретную дипломатию и профессионального агента XVIII века. «Битва железных канцлеров» показывает разведывательную природу большой дипломатии. «Моонзунд», «Реквием каравану PQ-17» и «Крейсера» создают масштабную модель войны как столкновения не только кораблей, но и штабов, информации и решений. Наконец, «Честь имею» выводит в центр повествования профессионального военного разведчика.

Так путь Пикуля можно прочитать иначе, чем это обычно делают литературные справочники.

Он начинал как писатель-моряк, продолжил как романист военной истории, затем стал исследовать тайные механизмы дипломатии и политики и в итоге пришёл к полноценному историческому роману о разведчике.

Валентин Пикуль интересен не как случайный исторический писатель, однажды взявшийся за шпионскую тему. Разведка возникает у него закономерно — из самого представления об истории.

В открытом пространстве происходят сражения, заседают парламенты и подписываются договоры.

Но прежде чем это случится, кто-то уже получил секретное донесение, завербовал информатора, расшифровал намерения противника, передал ложную информацию или убедил правительство изменить решение.

Пикуль писал именно о той точке, где тайная операция превращается в историю.