Саймон Конвей: как «Британский агент» вырос из Украины, Marine One и Порохового заговора

Новый роман Саймона Конвея «Британский агент» (The British Agent, 2026) начинается как предельно современный шпионский триллер: несколько британских переносных зенитных ракет, предназначенных для Украины, исчезают и начинают двигаться на Запад. Где-то в Соединенных Штатах радикальная группа готовит крупную террористическую акцию. Между политиками, разведчиками и экстремистами возникает игра, в которой далеко не все участники хотят предотвратить катастрофу.

Но в интервью подкасту Spybrary Конвей показывает, что за внешне «газетным» сюжетом находится значительно более интересная конструкция. История соединяет его собственный опыт работы в зонах конфликтов, современную американскую политическую радикализацию, технологию распространения оружия, британскую традицию шпионского романа — и неожиданно Пороховой заговор 1605 года.

А в центре всего этого автор ставит совершенно новую героиню — британского агента с позывным Чафф (Chuff). После нескольких романов с уже знакомыми персонажами Конвей сознательно начинает с чистого листа. Spybrary определяет «Британского агента» как новый этап в его творчестве: новый состав персонажей, новый герой и потенциальное начало еще одной линии.

От Джуда Лайона к Чафф

До «Британского агента» наиболее заметной серией Конвея была трилогия, начавшаяся «Незнакомцем» (The Stranger), продолженная «Диверсантом» (The Saboteur) и завершенная «Выжившим» (The Survivor). В ее центре находились офицер MI6 Джуд Лайон и его темное отражение — Гай Фоул, человек, способный превратить те же профессиональные навыки разведчика и диверсанта в оружие против общества.

Конвей мог продолжать использовать уже созданную вселенную, но предпочел отказаться от нее. В разговоре со Spybrary он объясняет создание Чафф как возможность заново построить героя. Spybrary особенно выделяет эту черту книги: Чафф намеренно противопоставлена привычному образу сдержанного литературного разведчика. Она не наблюдатель, не аналитик и не кабинетный стратег, а непоседливая и деятельная полевая оперативница, постоянно находящаяся внутри действия.

Из опубликованного обзора романа становится яснее и ее профессиональный профиль. Чафф — военный специалист, которую отправляют разыскивать исчезнувшие ракеты после того, как британское правительство понимает, что технически проследить их дальнейшее движение не может. Для героини армия стала способом выйти из неблагополучного прошлого и одновременно дала ей профессию, в которой физическая выносливость, техническое знание и способность импровизировать значительно важнее хорошего происхождения и связей.

Однако интереснее всего то, что Конвей не строит вокруг нее новую женскую версию Джеймса Бонда. Чафф принадлежит к другой традиции современного шпионского романа: государство дает ей задачу и ресурсы, но не дает полного знания о происходящем. Герой должен не просто выполнить операцию — ему приходится постепенно выяснять, чью именно операцию он выполняет.

Это одна из постоянных тем Конвея.

В параллельном письменном интервью Spybrary он прямо признается, что из всех собственных персонажей меньше всего доверял бы именно людям, обладающим формальной властью: руководителю разведки Монтиету из «Верного шпиона» (A Loyal Spy), Queen Bee из «Незнакомца» и американскому стратегу Солсбери из «Британского агента».

Два кадра, из которых вырос роман

Особенно любопытно происхождение сюжета.

Конвей рассказывает, что «Британский агент» вырос из двух увиденных им в 2022 году картин.

Первая — Вашингтон.

После переезда в США он с женой некоторое время жил в Джорджтауне. Из квартиры был виден Потомак и расположенные на противоположном берегу здания Вирджинии. Однажды утром мимо совсем близко прошла группа президентских вертолетов Marine One.

Вторая картина — Украина.

Несколько месяцев спустя Конвей находился под Киевом, уже после отхода российских войск. В поле возле опустевшей деревни он увидел разбросанные обломки российского ударного вертолета «Аллигатор», уничтоженного зенитной ракетой.

Писатель сформулировал связь между двумя эпизодами почти как готовый синопсис: роман показывает путь от одной картины к другой.

Из этой ассоциации возник основной механизм триллера: что произойдет, если высокоэффективное переносное зенитное оружие, направленное на украинский фронт, изменить маршрут и доставить в Соединенные Штаты?

Так реальный военный опыт автора соединяется с классической формулой триллера — оружие покидает пространство, для которого предназначалось, и оказывается там, где никто не ожидает его применения.

Почему именно Starstreak

Конвей выбрал для романа британские ракеты Starstreak не случайно.

Это реально существующая британская высокоскоростная система противовоздушной обороны. Великобритания приняла решение передавать Starstreak Украине в марте 2022 года. Система рассчитана прежде всего на борьбу с низколетящими самолетами и ударными вертолетами, может запускаться с плеча и развивает скорость свыше трех скоростей звука. После разгона корпус выпускает три поражающих элемента, которые оператор ведет к цели по лазерному лучу.

Для автора триллера у такого оружия есть особенно неприятное свойство: соединение большой поражающей способности и относительной мобильности.

В романе исчезновение нескольких таких комплексов запускает международный кризис. Британская проблема мгновенно становится американской: оружие, способное уничтожить вертолет, оказывается потенциальным инструментом внутреннего политического терроризма.

И здесь начинается уже не военная, а разведывательная история.

Писатель, который видел оружие не в музее

Достоверность военной стороны романов Конвея объясняется биографией автора.

Он изучал английскую литературу в Эдинбургском университете, служил в шотландском полку британской армии, а затем много лет работал с гуманитарной организацией The HALO Trust, занимающейся разминированием и уничтожением неразорвавшихся боеприпасов в бывших и продолжающихся зонах конфликтов. Его работа приводила его в Афганистан, Ирак, Сирию, Украину и другие страны. Ранее Конвей также был сопредседателем Cluster Munition Coalition и участвовал в кампании за международный запрет кассетных боеприпасов.

Поэтому исследование для него часто начинается не с библиотеки.

Конвей говорит, что любит сам пройти по месту будущего действия — увидеть ландшафт, глотнуть воздух, посмотреть, как меняется свет. Исследование продолжается уже во время написания книги и иногда заставляет изменить первоначально придуманный сюжет.

Когда физически попасть на место невозможно, приходится заменять личный опыт открытыми источниками. Во время пандемии, например, для финала «Диверсанта» он изучал побережье Саффолка по картам Ordnance Survey, спутниковым снимкам и даже дневникам орнитологов, описывавших болота возле атомной станции Sizewell.

Это хорошо объясняет особый тип реализма Конвея. Он не стремится превратить роман в инструкцию и прямо признает право писателя менять географию. Задача другая: разместить достаточное количество точных деталей, чтобы вымышленная операция стала для читателя физически правдоподобной.

Америка как новая территория шпионского романа

Но «Британский агент» интересует не только как роман о пропавшем оружии.

Для Конвея это еще и книга об Америке периода крайней политической поляризации. Последние годы писатель живет в Вашингтоне и в интервью говорит, что получил почти «место в первом ряду» для наблюдения за происходящими в стране изменениями. Его жена, журналист BBC Сара Смит, профессионально следит за американской политикой, поэтому Белый дом и политический Вашингтон для него стали частью повседневной среды.

В «Британском агенте» угроза исходит не от традиционной иностранной разведки, а от американской экстремистской среды — людей, одержимых теориями заговора, расовым превосходством и фантазиями о новой гражданской войне.

При этом Конвей сознательно сопротивляется соблазну сделать их карикатурными злодеями.

Он объясняет, что интересный противник должен обладать собственной логикой. Участники заговора в книге для него одновременно преступники и люди, которых сформировали личные травмы, социальная изоляция и интернет-среда. В письменном интервью он говорит о сочетании насилия в прошлом и алгоритмов социальных сетей, затягивающих человека все глубже в конспирологический мир.

Это важное отличие современного шпионского романа от классической холодной войны.

Противник больше не обязательно находится по другую сторону границы.

Он может быть гражданином той же страны, пользоваться теми же платформами, голосовать на тех же выборах — и воспринимать собственное государство как оккупационную власть.

«Насилие и алгоритмы»

Один из наиболее характерных элементов исследования Конвея связан с корреспондентом Робертом Муром, освещавшим для ITV американскую политику и события 6 января 2021 года.

Именно Мур, по словам писателя, сформулировал выражение «abuse and algorithms» — «насилие и алгоритмы» как краткое объяснение двух факторов, сформировавших часть участников радикальных движений. Он же рассказал Конвею о болотистой территории во Флориде, куда полицейские, по его словам, предпочитают не входить из-за риска столкновения с вооруженными экстремистами.

В романе эта реальная история превращается в кишащую аллигаторами местность Вампи — пространство, где американская государственная власть почти исчезает и начинается территория вооруженной субкультуры.

Так работает характерный метод Конвея: он не обязательно переносит реальное место в книгу буквально. Он берет факт, который кажется достаточно странным, чтобы быть вымышленным, и превращает его в элемент более крупной конструкции.

Не заговорщики, а зеркала

Еще один важный тезис интервью касается природы злодея.

Конвей называет любимой конструкцией Dark Mirror — «темное зеркало»: противник обладает теми же способностями, что и герой, и показывает, кем герой мог бы стать после определенного нравственного сдвига.

Именно так были построены отношения Джуда Лайона и Гая Фоула в предыдущих книгах. Фоул умел почти все то же, что профессиональный сотрудник разведки, но использовал способности в противоположных целях.

В «Британском агенте» конструкция становится сложнее. Здесь темным зеркалом оказываются не только отдельные террористы, но и сама государственная машина.

Чафф пытается предотвратить преступление.

Но американский руководитель операции Солсбери видит происходящее значительно шире.

И именно здесь современный сюжет неожиданно встречается с XVII веком.

Роберт Сесил и Пороховой заговор

Конвей называет одним из важнейших источников своего шпионского воображения документальную книгу Антонии Фрейзер «Пороховой заговор» (The Gunpowder Plot: Terror and Faith in 1605). По его словам, эта история повлияла не только на «Британского агента», но и на более ранние «Верного шпиона» и «Незнакомца».

Особенно его интересует фигура государственного секретаря короля Якова I Роберта Сесила, графа Солсбери.

Конвей использует определенную интерпретацию исторических событий: власть получила сведения о заговоре достаточно рано, но позволила ему развиваться дальше, чтобы задержать участников непосредственно возле взрывчатки и затем использовать общественный шок для более широкого политического наступления.

Историки продолжают спорить о степени осведомленности Сесила и возможных манипуляциях вокруг заговора, поэтому речь здесь идет именно об интерпретации, принятой Конвеем как художественная модель, а не о бесспорном историческом факте.

Но литературный механизм очевиден:

если государство знает о готовящемся преступлении, обязано ли оно немедленно его предотвратить?

Или может позволить заговору «созреть», если последствия его разоблачения дадут возможность уничтожить всю сеть?

Современного американского стратега Конвей не случайно тоже называет Salisbury. Его персонаж рассматривает готовящуюся атаку как шанс одним ударом раскрыть и разгромить американское подполье, включая его политические связи.

И здесь роман выходит за рамки обычного триллера о похищенных ракетах.

Кто опаснее: террорист или тот, кто им управляет?

Классический приключенческий триллер обычно предлагает понятную схему: злодей планирует катастрофу, разведчик должен его остановить.

У Конвея конструкция деконструируется.

Разведывательная служба тоже строит сценарии.

Тоже манипулирует людьми.

Тоже решает, какой уровень риска допустим.

Тоже способна пожертвовать отдельным человеком ради более масштабной цели.

Поэтому Солсбери оказывается гораздо интереснее обычного начальника разведки. Он не обязательно желает катастрофы — он хочет контролировать момент ее предотвращения, чтобы получить максимальный политический и оперативный результат.

Это одна из центральных тем современного шпионского романа: спецслужба становится не просто защитником государства, а самостоятельным игроком, обладающим собственным представлением о допустимой цене безопасности.

Именно здесь Конвей оказывается ближе всего к традиции Ле Карре и Дейтона, хотя пишет гораздо более динамичные и физически насыщенные триллеры.

Конвей и современная история

В интервью писатель формулирует собственный подход к жанру чрезвычайно точно: он пытается через художественную литературу понять настоящее, пока история еще не вынесла ему окончательный приговор.

Его книги действительно можно расположить вдоль политических кризисов последних десятилетий: постсоветский хаос, 11 сентября и войны после него, «Исламское государство», гибридные войны, американский популизм, война в Украине.

«Нас может не интересовать хаос, — цитирует Конвей дипломата Роберта Купера, — но хаос интересуется нами». Для писателя эта фраза практически превращается в творческую программу.

Поэтому его романы иногда напоминают Фредерика Форсайта: реальные технологии, существующие политические конфликты и узнаваемые международные кризисы соединяются с вымышленной секретной операцией.

Не случайно издательская реклама «Британского агента» прямо представляет Конвея как современного наследника традиции «torn from the headlines thriller» — триллера, буквально вырастающего из газетных заголовков.

Но у Конвея к форсайтовской документальности добавляется более современное недоверие к самим государственным структурам.

После холодной войны шпионский роман не умер

В письменном продолжении разговора Конвей вспоминает начало 1990-х, когда после распада СССР возникло ощущение, что шпионский роман может потерять предмет.

Одной из книг, доказавших обратное, для него стал «Ночной администратор» (The Night Manager) Джона Ле Карре. Вместо противостояния Востока и Запада Ле Карре обратился к международной торговле оружием, криминальным сетям и территориям, где государственная власть становится слабой или двусмысленной.

Именно поздние романы Ле Карре Конвей называет одними из своих любимых — наряду с влиянием Грэма Грина и Лена Дейтона.

Это многое объясняет и в «Британском агенте».

Здесь уже недостаточно определить национальность противника.

Главная опасность возникает на пересечении государственных спецслужб, частных идеологий, интернет-сообществ, трансграничных поставок оружия и политических интересов.

Холодная война закончилась.

Тайная политика — нет.

Вернется ли Чафф?

Spybrary задает Конвею очевидный вопрос: является ли «Британский агент» полностью самостоятельным романом или Чафф может получить продолжение.

Ответ осторожно оптимистичен.

Новый роман задумывался как отдельная история, но писатель явно не считает судьбу персонажа завершенной. В опубликованных итогах выпуска Spybrary прямо отмечает: Chuff could return.

Это логично. Конвей создал героиню с достаточно самостоятельным профессиональным профилем, чтобы использовать ее в других операциях, не привязывая будущие книги к американскому сюжету.

Пока, однако, следующий роман автора развивается в другом направлении.

Что будет дальше: разведки берут британский парламент

В письменном интервью, опубликованном Spybrary вслед за подкастом, Конвей раскрыл замысел следующей книги.

На этот раз объектом иностранного вмешательства становится британский парламент. Китайские и американские разведчики одновременно пытаются получить влияние на набирающего популярность политика-популиста, рассчитывающего попасть на Даунинг-стрит.

Противодействует им тайная британская организация Glamis Group, якобы созданная после Второй мировой войны королем Георгом VI из опасения, что британская парламентская демократия однажды может оказаться столь же уязвима для внутреннего захвата, как Веймарская республика. Организация частным образом финансируется и действует вне обычного контроля Joint Intelligence Committee.

Если «Британский агент» исследует вопрос, насколько далеко может зайти разведка, позволяя террористическому заговору развиваться ради более крупной цели, следующий роман, судя по описанию, задаст соседний вопрос:

может ли тайная организация защитить демократию, сама действуя вне демократического контроля?

Это, пожалуй, наиболее последовательное направление для Конвея.

От книги на экраны

В финальной части разговора на Spybrary возникает и тема экранизаций. Конвей обсуждает долгий и далеко не гарантированный путь от опубликованного романа до фильма или сериала — напоминание о том, насколько часто приобретенные права и даже серьезная разработка проекта так и не приводят к съемочной площадке. Само наличие интереса индустрии еще не означает, что зритель когда-нибудь увидит готовую адаптацию.

Для автора, чьи романы визуальны, международны и насыщены действием, это почти парадоксально. Но шпионский роман и экранный шпионский триллер живут по разным производственным законам.

Поэтому пока главное воплощение мира Конвея остается книжным.

«Британский агент» как модель нового шпионского романа

Интервью с Саймоном Конвеем интересно в конечном счете не только подробностями создания одной книги.

Оно показывает, как меняется сам британский шпионский роман.

В XX веке угроза обычно приходила извне. Советский агент проникал в Лондон. Британский разведчик ехал в Берлин. Двойной агент выбирал между двумя государствами.

В «Британском агенте» границы становятся значительно менее четкими.

Оружие из европейской войны перемещается в Америку.

Американские граждане готовятся воевать против собственного правительства.

Разведка знает о заговоре, но может быть заинтересована в том, чтобы не останавливать его слишком рано.

Алгоритм социальной сети оказывается почти столь же важным инструментом радикализации, как пропагандистская организация прошлого.

А британский агент попадает между людьми, каждый из которых убежден, что спасает государство.

Именно поэтому название «Британский агент» слегка обманчиво.

Главная тема книги — не национальность агента.

Это вопрос о том, кому вообще принадлежит агент в мире, где государственные интересы, политическая власть и понятие безопасности перестали полностью совпадать.

В этом смысле новый роман Конвея продолжает одну из старейших традиций британской шпионской литературы.

Бонд спрашивал, как выполнить задание.

Смайли — кому можно доверять.

Современный герой все чаще вынужден задавать третий вопрос:

а что, если сама операция — часть проблемы?