Йоханнес Марио Зиммель: мастер политического бестселлера и шпионского романа

Йоханнес Марио Зиммель (Johannes Mario Simmel, 1924–2009) принадлежит к числу самых читаемых немецкоязычных писателей второй половины XX века — и одновременно к числу тех авторов, чья огромная популярность долго мешала серьёзному отношению к их книгам.

Его романы расходились миллионными тиражами, переводились более чем на тридцать языков, десятки раз экранизировались. Общий тираж произведений Зиммеля оценивается примерно в 73 миллиона экземпляров. Но литературная критика многие годы относила его к развлекательной, а порой и «тривиальной» литературе. Между этими двумя оценками — массовым успехом и критическим недоверием — и существовала почти вся писательская карьера Зиммеля.

При этом определение «автор любовных бестселлеров» описывает его лишь частично. Зиммель писал криминальные романы, шпионские триллеры, политические драмы, истории о журналистских расследованиях и тайных операциях. Его постоянно занимали наследие нацизма, холодная война, деятельность спецслужб, терроризм, манипуляция человеком, коррупция, торговля оружием, генетические эксперименты, ксенофобия и правый экстремизм.

Он сумел создать собственную разновидность документально-публицистического приключенческого романа, в котором газетная хроника соединялась с мелодрамой, политический анализ — с детективом, а серьёзная общественная проблема почти неизменно облекалась в форму захватывающего триллера.

Венское детство и катастрофа 1938 года

Йоханнес Марио Зиммель родился 7 апреля 1924 года в Вене. Его отец Вальтер Адольф Зиммель происходил из еврейской семьи, мать Лиза работала журналисткой и редактором. Детство будущего писателя резко изменилось после аншлюса Австрии в марте 1938 года.

Отец был вынужден бежать в Великобританию. Сам Йоханнес по расовым законам нацистов считался «Mischling ersten Grades» — «метисом первой степени». Лишь благодаря усилиям матери ему и младшей сестре удалось пережить годы нацистского режима в Вене. Эти события, по оценке современной биографии писателя, стали одним из определяющих переживаний всей его жизни.

По данным исследователей Венского университета, Зиммель в молодости был связан и с антинацистским сопротивлением; венский деятель культуры Виктор Матейка позднее писал, что он проявил себя как участник сопротивления.

Отсюда становится понятна одна из наиболее устойчивых тем его позднейших книг: прошлое никогда не исчезает окончательно.

Бывшие нацисты превращаются в преуспевающих предпринимателей и чиновников. Старые преступления становятся инструментом политического шантажа. Архивные документы оказываются опаснее оружия. Дети расплачиваются за поступки родителей. А демократическое общество обнаруживает, что люди и структуры прошлого прекрасно приспособились к новым условиям.

Эта тема проходит через «Аферу Нины Б.», «И Джимми ушёл к радуге», «Все люди станут братьями» и многие другие произведения Зиммеля.

Химик, ставший журналистом

Будущий романист первоначально вовсе не собирался становиться профессиональным литератором.

В 1941–1945 годах он учился в Государственном учебно-исследовательском институте химической промышленности в Вене и получил квалификацию инженера-химика. Одновременно в 1943–1945 годах работал на предприятии Kapsch & Söhne — военное значение производства позволяло ему избежать призыва в вермахт.

После капитуляции Германии отличное знание английского неожиданно открыло перед ним другую карьеру.

Зиммель работал переводчиком для американских оккупационных властей, затем вошёл в журналистику. В конце 1940-х он стал культурным редактором венской газеты Welt am Abend, писал статьи, репортажи и рассказы. Именно журналистика дала ему тот профессиональный инструментарий, который впоследствии будет легко узнаваем в его романах: умение собирать факты, объяснять сложные проблемы простым языком, быстро переключаться между сюжетными линиями и превращать реальное происшествие в драматическую историю.

Первая книга — сборник рассказов «Begegnung im Nebel» («Встреча в тумане») — вышла в 1947 году. В 1949-м появился первый роман «Mich wundert, daß ich so fröhlich bin» — название, которое можно перевести как «Удивительно, что я так весел».

Очень скоро литература перестала быть для Зиммеля побочным занятием.

Школа кино

Не менее важной для формирования его манеры стала работа в кинематографе.

В начале 1950-х режиссёр и актёр Вилли Форст привлёк Зиммеля к написанию сценариев. В последующие годы тот сотрудничал с Эмилем Бурри, Гербертом Райнекером и другими сценаристами и участвовал в работе более чем над двадцатью фильмами. Среди его сценарных работ были Frühling auf dem Eis, Hotel Adlon, Dunja, Kitty und die große Welt, Robinson soll nicht sterben, Madeleine und der Legionär.

Эта школа хорошо видна в его романах.

Зиммель мыслит сценами. Он любит параллельный монтаж, эффектные появления персонажей, неожиданные развязки, короткие главы, смену географических точек и напряжённые диалоги. Его книги почти заранее рассчитаны на визуализацию.

Не случайно произведения Зиммеля экранизировали снова и снова: новая Deutsche Biographie насчитывает 24 экранизации, причём некоторые романы переносились на экран неоднократно.

Репортёр журнала Quick

В начале 1950-х Зиммель постепенно перебрался из Вены в Мюнхен и стал работать в популярном иллюстрированном журнале Quick.

Это был решающий период его профессиональной биографии.

Зиммель путешествовал по Европе, побывал в том числе в Рио-де-Жанейро и Токио, писал репортажи и одновременно осваивал важнейший механизм массовой литературы — роман с продолжением. Его сериальные истории оказались чрезвычайно эффективным способом удерживать читательское внимание.

Именно в Quick сначала появилась «Афера Нины Б.», а затем произведение, сделавшее Зиммеля международной знаменитостью.

«Не каждый же день вкушать икру»

29 августа 1959 года журнал начал публикацию «Es muss nicht immer Kaviar sein» — иронического шпионского романа о Томасе Ливене. В следующем году произведение вышло отдельной книгой.

Главный герой был весьма необычным секретным агентом.

Томас Ливен — банкир, гурман, пацифист и шпион поневоле. Обстоятельства Второй мировой войны последовательно заставляют его иметь дело с разведками разных стран. Он вовсе не стремится совершать подвиги и предпочёл бы военной политике хорошую кухню и красивых женщин, однако постоянно оказывается втянутым в секретные операции.

Из этой конструкции Зиммель сделал пародию и одновременно полноценный шпионский роман.

Вместо героического культа насилия — герой, пытающийся выжить благодаря интеллекту.

Вместо аскетичного профессионального разведчика — эпикуреец и превосходный повар.

Вместо простого деления на «своих» и «чужих» — несколько спецслужб, каждая из которых пытается использовать одного и того же человека.

Даже рецепты становятся частью литературной конструкции. Они встроены непосредственно в приключения Ливена, превращая роман в необычный гибрид шпионского триллера и гастрономической книги.

Именно «Es muss nicht immer Kaviar sein» стал крупнейшим коммерческим успехом Зиммеля. Современная Deutsche Biographie оценивает тираж романа более чем в 30 миллионов экземпляров. Книга стала фундаментом его дальнейшей карьеры в Droemer Knaur.

В русском переводе роман известен под названием «Не каждый же день вкушать икру».

Совсем не Джеймс Бонд

Зиммеля иногда ставят рядом с Яном Флемингом, и для этого есть основания: международные операции, тайные службы, политические заговоры, красивые женщины, путешествия, деньги и опасность.

Но модель шпионского романа у него принципиально другая.

Бонд — профессиональный агент, принимающий правила игры.

Персонаж Зиммеля чаще оказывается человеком, которого разведывательная машина превращает в пешку.

Особенно ясно эта тема проявится в романе «Lieb Vaterland magst ruhig sein» (1965), посвящённом разделённому Берлину. Здесь действуют сотрудники восточных и западных спецслужб, перебежчики, контрабандисты, строители тайных тоннелей и двойные агенты.

Исследователи Венского университета обращают внимание на принципиальную особенность романа: Восток и Запад используют по существу сходные методы давления и манипуляции. Мелкий преступник Бруно Кнолле оказывается втянут сразу в две агентурные сети и постепенно превращается в инструмент чужих политических интересов.

Таким образом, холодная война у Зиммеля редко напоминает шахматную партию благородных профессионалов.

Это скорее система использования людей.

В подобном взгляде он значительно ближе к послевоенному европейскому политическому триллеру, чем к классической бондиане.

«Афера Нины Б.»: нацистское прошлое как разведывательное оружие

Другой важный роман — «Affäre Nina B.» (1958).

За внешней криминальной интригой скрывается одна из постоянных тем Зиммеля: неразобранное наследство Третьего рейха в послевоенной Западной Германии.

В центре истории находится влиятельный бизнесмен, использующий документы о нацистском прошлом представителей новой западногерманской элиты как средство шантажа. Тем самым Зиммель соединяет детектив, политический роман и историю тайных архивов. Роман был экранизирован Робертом Сиодмаком в 1961 году.

Для Зиммеля это очень характерный сюжетный механизм: секрет прошлого становится оружием настоящего.

Не случайно шпионская тема в его книгах постоянно соседствует с журналистским расследованием.

И агент, и репортёр занимаются примерно одним и тем же — ищут скрытую информацию. Различаются лишь их цели.

«Отечество может спать спокойно»

К 1965 году Зиммель уже мог позволить себе значительно более политически неоднозначную прозу.

«Lieb Vaterland magst ruhig sein» — буквально «Любимое отечество, можешь спать спокойно» — оказался одним из наиболее выразительных немецкоязычных романов о шпионаже в разделённом Берлине.

Действие происходит в 1964 году. Берлинская стена существует уже три года, нелегальные тоннели используются для бегства с Востока, а одновременно превращаются в каналы разведывательных операций.

Персонажи непрерывно меняют роли. Агент может оказаться двойным агентом. Человек, которого считают жертвой, используется как приманка. Операция по побегу превращается в операцию проникновения.

Главное же состоит в том, что Зиммель отказывается видеть один блок исключительно носителем добра, а другой — зла. Его герой оказывается зажат между системами, которые одинаково легко оправдывают использование человека политической необходимостью.

После появления этого романа произведения Зиммеля были запрещены властями ГДР.

«Из чего созданы сны»: журналист против спецслужб

Ещё одним важным произведением в истории европейского политического триллера стал роман «Der Stoff, aus dem die Träume sind» (1971), издававшийся по-русски как «Из чего созданы сны».

Его главный герой — журналист.

Расследуя историю беженцев из Чехословакии после подавления Пражской весны, репортёр постепенно обнаруживает, что оказался внутри значительно более крупной операции. В дело втянуты западные и восточные спецслужбы, а информация, которую он хочет опубликовать, оказывается нежелательной практически для всех сторон.

В экранизации 1972 года среди участников противостояния фигурируют ЦРУ, немецкие службы и представители советского блока.

Здесь Зиммель особенно близко подходит к одной из центральных идей серьёзного шпионского романа 1970-х:

государство боится не только вражеской разведки — оно боится раскрытия собственных методов.

Поэтому журналист становится функциональным противником секретной службы: один стремится сделать информацию публичной, другая существует благодаря сохранению тайны.

Роман как газетное расследование

Именно журналистское прошлое объясняет важную особенность литературного метода Зиммеля.

Он постоянно использует реальные политические, социальные и научные проблемы как строительный материал для приключенческого сюжета.

Нацизм.

Берлинская стена.

Пражская весна.

Международный терроризм.

Экологическая катастрофа.

Коррупция.

Генетика.

Ксенофобия.

Неонацизм.

Крупный капитал.

Средства массовой информации.

Зиммель берёт тему, которая могла бы стать газетным расследованием или журнальным репортажем, и превращает её в многосотстраничный роман с убийствами, любовными историями, семейными тайнами и заговорами.

Венские исследователи характеризуют его прозу именно как соединение актуальной общественной проблематики с журналистскими методами и легко читаемой повествовательной формой.

В этом и заключался один из секретов его успеха.

Читатель получал одновременно мелодраму, детектив, политический комментарий и иллюзию знакомства с закрытым миром.

«И Джимми ушёл к радуге»

В 1970 году вышел один из наиболее известных романов Зиммеля — «Und Jimmy ging zum Regenbogen».

Криминальная загадка вновь становится для автора способом вскрыть исторический пласт. Расследование убийства приводит к событиям Третьего рейха и судьбе семей, которые нацистское законодательство объявляло «расово смешанными».

Тема имела для Зиммеля очевидный личный смысл: именно к такой категории относились в годы нацизма он сам и его сестра. Deutsche Biographie прямо связывает проблематику романа с опытом выживания подобных семей при национал-социализме.

Успех книги был огромен, а экранизация Альфреда Форера появилась уже в 1971 году.

От холодной войны к технотриллеру

С годами интересы Зиммеля расширялись.

Его всё больше занимали угрозы, которые нельзя свести к традиционному противостоянию разведок.

Особое значение он придавал роману «Doch mit den Clowns kamen die Tränen» (1987; в русских изданиях — «А с клоунами пришли слёзы», «Ушли клоуны, пришли слёзы»). В центре оказывается проблематика генетических исследований и опасности использования науки без нравственных ограничений. Сам писатель считал эту книгу одной из наиболее важных.

В 1980–1990-е годы он писал об экологических угрозах, неконтролируемой власти капитала, расизме, насилии над иностранцами и возвращении правого экстремизма.

В определённом отношении поздний Зиммель приближается к тому, что впоследствии станут называть социальным и технологическим триллером: современная научная или политическая проблема сама становится источником напряжения.

Миллионы читателей против литературной критики

Отношения Зиммеля с немецкоязычной литературной критикой были сложными.

В течение десятилетий его книги служили почти хрестоматийным примером противопоставления Bestseller и Literatur — коммерческого успеха и «серьёзной литературы». Исследования его рецепции даже выходили под характерными названиями вроде Zwischen Verriss und Bestsellertum — «Между разгромной критикой и статусом бестселлера».

Критиков раздражали узнаваемые особенности Зиммеля:

эффектные мелодраматические ситуации;

огромное количество событий;

явно рассчитанные на читательскую реакцию эмоциональные сцены;

сенсационные темы;

публицистические объяснения;

склонность превращать общественные проблемы в механизм триллера.

Зато читатель видел в тех же особенностях достоинства.

Между 1960-ми и началом 1990-х имя Simmel практически стало торговой маркой немецкоязычной массовой литературы. В опросе, опубликованном Der Spiegel в 1996 году, Зиммель занимал второе место после Гюнтера Грасса среди наиболее известных немецкоязычных писателей и одновременно второе место среди наиболее любимых — показательный масштаб его популярности.

При этом он входил и в число авторов, которых особенно активно не любили.

Зиммель оказался писателем, к которому трудно было относиться нейтрально.

Позднее признание

К концу 1980-х отношение части критики начало меняться.

Общественная проблематика его поздних романов заставила внимательнее взглянуть на то, что прежде принимали исключительно за коммерческую формулу. Даже такие влиятельные критики, как Марсель Райх-Раницкий и Йоахим Кайзер, признавали значение его последовательной борьбы с общественными и политическими угрозами.

Зиммель никогда не скрывал собственных убеждений.

Он считал себя социалистом, хотя не состоял в политической партии, был убеждённым пацифистом и на протяжении всей жизни резко выступал против нацизма и правого экстремизма. Современная биография подчёркивает, что стремление предупреждать читателя об опасности войны, ненависти и политического насилия было для него не рекламной позой, а устойчивой личной установкой.

В этом отношении его развлекательная формула имела вполне сознательную цель:

сначала заставить читателя перевернуть страницу — а затем заставить его задуматься о том, что скрывается за интригой.

Зиммель и кино

Массовое восприятие Зиммеля невозможно отделить от кино.

В 1960–1970-е годы экранизации его книг превратились практически в самостоятельное направление западногерманского коммерческого кинематографа.

Роберт Сиодмак снял «Affäre Nina B.».

Геза фон Радваньи перенёс на экран историю Томаса Ливена.

Альфред Форер поставил «Und Jimmy ging zum Regenbogen», «Liebe ist nur ein Wort», «Der Stoff aus dem die Träume sind», «Alle Menschen werden Brüder», «Die Antwort kennt nur der Wind» и другие фильмы.

Роланд Клик экранизировал «Lieb Vaterland, magst ruhig sein».

Позднее к Зиммелю обращались Петер Цадек, Райнхард Хауфф и другие режиссёры.

Его проза идеально соответствовала кинематографу эпохи: международные локации, преступления, политика, эротика, тайны прошлого и яркие повороты сюжета.

Но фильмы одновременно закрепили за ним репутацию автора роскошной массовой мелодрамы — репутацию, из которой позднее оказалось непросто выбраться.

Последние книги

В поздний период Зиммель продолжал писать большие социально-политические романы.

Вышли «Bitte, laßt die Blumen leben» (1983), «Die im Dunkeln sieht man nicht» (1985), «Doch mit den Clowns kamen die Tränen» (1987), «Im Frühling singt zum letztenmal die Lerche» (1990), «Auch wenn ich lache, muß ich weinen» (1993), «Träum den unmöglichen Traum» (1996), «Der Mann, der die Mandelbäumchen malte» (1998).

Последним романом стала «Liebe ist die letzte Brücke» — «Любовь — последний мост», опубликованная в 1999 году. В 2001-м появился сборник статей и речей «Die Bienen sind verrückt geworden» — своеобразный публицистический итог его размышлений о современном мире.

Жизнь между Германией, Францией, Монако и Швейцарией

После успеха 1960-х Зиммель окончательно стал свободным писателем.

Он жил в Германии, затем во Франции, Монако и Швейцарии. В 1976 году переехал в Канны, год спустя — в Монте-Карло, а с 1980-х его постоянным домом стал швейцарский Цуг.

Зиммель умер 1 января 2009 года в Люцерне, ему было 84 года. Похоронен на кладбище Святого Михаила в Цуге.

К этому времени его книги были переведены более чем на тридцать языков, а общий мировой тираж достиг примерно 73 миллионов экземпляров.

Архив, закрытый до 2079 года

У истории Зиммеля есть почти подходящий для шпионского романиста эпилог.

Большая часть его архива хранится в Johannes Mario Simmel Collection в Бостонском университете. Согласно данным Deutsche Biographie, архив — в том числе материалы наследия писателя — закрыт для исследователей до 2079 года.

Это серьёзно осложняет биографическую работу.

Первая большая биография писателя — книга Клаудии Граф-Гроссманн «Mich wundert, dass ich so fröhlich bin. Johannes Mario Simmel – die Biografie» — появилась лишь в 2024 году, к столетию со дня его рождения. Автору пришлось работать с многочисленными другими архивами и опрашивать родственников и людей, хорошо знавших Зиммеля.

Поэтому окончательная биография этого чрезвычайно публичного писателя парадоксальным образом ещё не написана.

Часть его личной истории остаётся закрытой.

Зиммель на русском языке

Русскоязычный читатель получил возможность познакомиться с Зиммелем значительно позднее западноевропейского.

В переводах выходили «Люди — не острова», «В лабиринте секретных служб», «Ушли клоуны, пришли слёзы», «Горькую чашу — до дна», «И даже когда я смеюсь, я должен плакать…», «Ответ знает только ветер», «Из чего созданы сны», «Любовь — последний мост», «Любовь — только слово», «Не каждый же день вкушать икру» и другие произведения.

Для отечественного читателя особенно интересна шпионская часть его наследия.

Зиммель предлагает заметно отличную от Флеминга и Ле Карре модель тайной войны. У него разведывательная операция часто рассматривается глазами обычного человека, журналиста, преступника или невольного агента, которого государственные структуры пытаются использовать.

Отсюда особая мораль его шпионских книг:

важно не только узнать, кто шпионит за кем, но и понять, что разведывательная борьба делает с человеком, оказавшимся внутри неё.

Формула Зиммеля

Причину его исключительного коммерческого успеха нельзя свести только к интригующим названиям или умению строить сюжет.

Зиммель нашёл чрезвычайно эффективную литературную формулу.

Реальная проблема + журналистское расследование + криминальная интрига + любовь + тайна прошлого + политический конфликт.

Читатель начинал роман как триллер и незаметно оказывался внутри рассказа о нацизме, расизме, спецслужбах, коррупции или опасности научного эксперимента.

Не всякий раз это соединение было безупречным. Публицистика могла становиться назидательной, интриги — чрезмерными, персонажи — функциональными. Именно эти недостатки десятилетиями давали критикам основания относить Зиммеля к массовой литературе.

Но сама способность превращать общественную проблему в сюжет для многомиллионной аудитории была несомненна.

И поэтому его точнее рассматривать не как писателя, который случайно добавлял политику в развлекательные романы, а как автора, сознательно использовавшего развлекательный роман для разговора о политике.

Писатель холодной войны

Сегодня особенно интересен Зиммель как хроникёр послевоенной Европы.

Его лучшие политические и шпионские романы выросли непосредственно из главных конфликтов времени:

незавершённой денацификации;

раздела Германии;

Берлинской стены;

противостояния разведок;

бегства людей из Восточной Европы;

политического терроризма;

страха перед возвращением фашизма;

недоверия к государственным структурам.

Венские исследователи холодной войны не случайно включают Зиммеля в контекст серьёзной послевоенной австрийской литературы: его книги показывают не только политическое противостояние систем, но и судьбу человека, превращённого этими системами в средство достижения своих целей.

И здесь его романы оказываются интереснее репутации их автора.

Почему к Зиммелю стоит вернуться

В XXI веке большая часть произведений Йоханнеса Марио Зиммеля неизбежно несёт на себе печать времени.

Изменилась политическая карта Европы.

Исчез мир больших еженедельных иллюстрированных журналов.

Устарели технологии.

Некоторые мелодраматические приёмы кажутся чрезмерными.

И всё же главные вопросы его книг устарели значительно меньше.

Можно ли оправдать преступление интересами государства?

Что происходит, когда разведка начинает воспринимать человека исключительно как ресурс?

Способна ли демократия победить противника, используя его методы?

Как долго общество расплачивается за преступления прошлого?

Кому принадлежит информация — государству, журналисту или обществу?

Что опаснее: сама тайна или люди, которые хотят ею обладать?

Именно поэтому Зиммель заслуживает возвращения не только в историю немецкоязычного бестселлера, но и в историю европейского шпионского и политического романа.

Он не был реалистом разведки в духе Джона Ле Карре и не создавал мифологию суперагента, подобную Яну Флемингу.

Его территория находилась между ними.

Зиммеля интересовал обычный человек, внезапно оказавшийся внутри большой секретной игры.

И в лучших его романах выясняется, что самая опасная машина — не секретное оружие и даже не иностранная разведка.

Это система, которая убеждена, что ради высокой цели человеком можно пожертвовать.