Джимми Сангстер: шпионский роман как сценарий ловушки

Полное имя: James Henry Kinmel Sangster — Джеймс Генри Кинмел Сангстер
Годы жизни: 2 декабря 1927 — 19 августа 2011
Страна: Великобритания; родился в Уэльсе
Профессия: сценарист, продюсер, режиссёр, писатель
Основные жанры: шпионский роман, криминальный триллер, психологический триллер, хоррор
Основные произведения: «Частный сыщик» (private i, 1967; рабочее название), «Обмен» (Foreign Exchange, 1968; рабочее название), «Тачфезер» (Touchfeather, 1968), «Тачфезер снова» (Touchfeather, Too, 1970; рабочее название), «Ваш дружелюбный сосед — торговец смертью» (Your Friendly Neighbourhood Death Peddler, 1971; рабочее название), «Снежный ком» (Snowball, 1986), «Чёрный шар» (Blackball, 1987), «Крутая игра» (Hardball, 1988)
Главные герои / серии: бывший сотрудник британской разведки Джон Смит; агент Кэти Тачфезер; позднее — бывший детектив Скотленд-Ярда Джеймс Рид
Главные шпионские экранизации: The Spy Killer (1969), Foreign Exchange (1970)

Писатель, пришедший в разведку из Hammer Films

Джимми Сангстер занимает в истории шпионского романа положение почти парадоксальное. Его имя прочно связано прежде всего не со шпионами, а с вампирами, чудовищами и убийцами. Именно он написал сценарии фильмов Hammer, которые в конце 1950-х заново определили облик британского готического хоррора: «Проклятие Франкенштейна» (The Curse of Frankenstein, 1957), «Дракула» (Dracula, 1958), «Мумия» (The Mummy, 1959). Позднее он создал целую группу психологических триллеров — Taste of Fear, Paranoiac, Nightmare, The Nanny.

Но в 1967 году, находясь на вершине сценарной карьеры, Сангстер неожиданно выпустил свой первый роман — и это оказался шпионский триллер.

В течение следующих трёх лет он написал четыре книги, непосредственно связанные с разведкой. Две — о бывшем агенте Джоне Смите, две — о действующей сотруднице британской секретной службы Кэти Тачфезер. Почти одновременно Сангстер участвовал в превращении старого героя Саппера Бульдога Драммонда в агента эпохи Бонда: ему принадлежали первоначальная история и часть сценария фильма «Смертельнее мужчины» (Deadlier Than the Male, 1967).

Получается, что в середине 1960-х один из главных сценаристов британского хоррора на несколько лет почти целиком погрузился в разведывательную культуру своего времени.

При этом Сангстер никогда не был разведчиком.

Документальных свидетельств его службы в MI5, SIS/MI6 или другой спецслужбе обнаружить не удалось. В подробном интервью Британскому проекту истории индустрии развлечений он последовательно вспоминал военную службу, Ealing Studios, Hammer и дальнейшую карьеру, но никакой разведывательной работы не упоминал. Его профессиональное знание было знанием кино, а не тайных операций.

Именно поэтому его шпионские книги особенно интересны.

Сангстер показывает, что убедительный разведывательный триллер может возникнуть не из опыта агента, а из опыта сценариста, двадцать лет учившегося строить ловушки для зрителя.

До литературы: человек кинопроизводства

Джеймс Генри Кинмел Сангстер родился 2 декабря 1927 года в Кинмел-Бэй на севере Уэльса. Его отец был агентом по недвижимости. Сангстер учился в Ewell Castle School в Суррее и Cathedral School в Лландаффе.

Формального литературного образования у него не было.

В шестнадцать лет он уже работал в киноиндустрии. По собственным воспоминаниям, начал киномехаником в Norman’s Film Services, затем устроился на Carlton Hill Studios хлопушечником и ассистентом оператора, а после — третьим помощником режиссёра на Ealing Studios. В его профессиональной биографии с самого начала отсутствует романтический образ «автора»: это путь технического работника, постепенно изучающего кино снизу вверх.

Затем последовала национальная служба в Королевских ВВС. Сангстер находился в Индии. После демобилизации вернулся в кино и в 1949 году оказался в компании Exclusive Films, вскоре тесно связанной с Hammer. Там он работал помощником режиссёра, вторым режиссёром и производственным менеджером.

Этот опыт оказался для будущего писателя важнее любого теоретического курса.

Сангстер знал, что такое ограниченный бюджет.

Как строится сцена вокруг уже существующей декорации.

Сколько времени можно потратить на эпизод.

Как быстро сообщить зрителю информацию.

Как заставить персонажа войти в комнату именно тогда, когда это требуется сюжету.

И главное — как удержать внимание, постоянно меняя представление зрителя о происходящем.

Позднее тот же принцип станет основой его шпионских романов.

«Я не писатель. Я менеджер по производству»

Переход к сценариям тоже произошёл почти случайно.

После успеха The Quatermass Xperiment руководство Hammer предложило Сангстеру заняться сценарием X the Unknown. Его знаменитая реакция была характерна: он заявил, что не является писателем, а работает производственным менеджером. Руководство предложило ему просто придумать несколько идей. Если они подойдут — ему заплатят.

Так возник сценарист Джимми Сангстер.

Очень быстро выяснилось, что производственный менеджер превосходно понимает драматургию.

В «Проклятии Франкенштейна» он отказался от механического пересказа Мэри Шелли и сделал настоящим чудовищем не созданное существо, а самого Франкенштейна — обаятельного, рационального и морально бесчувственного человека. Ким Ньюман справедливо отмечал, что это был практически новый сюжет, а не очередная адаптация старого фильма Universal.

Это важно и для будущей шпионской прозы Сангстера.

Его всегда интересовало не чудовище как таковое, а человек, который выглядит нормально и оказывается опаснее чудовища.

В психологических триллерах 1960-х этот принцип становится ещё очевиднее. Taste of Fear, Paranoiac, Nightmare, The Nanny строятся на ложной картине происходящего, сомнении в свидетельствах, скрытых мотивах и тщательно подготовленном раскрытии того, кто на самом деле кем является.

Шпионскому роману оставалось лишь заменить семейную тайну секретным документом, а преступного родственника — сотрудником разведки.

Разведывательного прошлого не было

Для досье «ШпионГорода» здесь необходима чёткая граница.

Подтверждено: Сангстер служил в RAF и находился в Индии.

Подтверждено: всю последующую профессиональную жизнь он провёл преимущественно в кино и телевидении.

Не подтверждено: служба или сотрудничество с MI5, SIS/MI6, военной разведкой либо полицией.

Не обнаружено: утверждений самого Сангстера о каких-либо секретных заданиях.

Следовательно, его нельзя включать в ряд Моэма, Ле Карре, Теда Олбери или Генри Максфилда — писателей, чья разведывательная проза непосредственно опиралась на службу.

Но это не означает, что его книги представляют собой просто фантазии о шпионах.

Их реализм находится в другом месте.

Сангстер профессионально знал механизм создания ложной реальности.

А это одна из фундаментальных операций и кино, и шпионажа.

Создать легенду.

Дать персонажу роль.

Скрыть настоящую цель.

Управлять информацией.

Заставить противника действовать исходя из ошибочной картины.

Дождаться нужного момента.

Раскрыть обман.

Поэтому шпионский мир Сангстера устроен как тщательно поставленная сцена.

1967 год: между Бондом и анти-Бондом

Выбор времени для дебюта оказался почти идеальным.

К 1967 году Джеймс Бонд превратился в международное культурное явление. Одновременно британские писатели уже активно демонтировали созданную Флемингом модель: Ле Карре написал The Spy Who Came in from the Cold, Лен Дейтон — The IPCRESS File, Адам Холл начал серию о Квиллере.

Сангстер оказался между двумя тенденциями.

В кино он участвовал в бондизации старого приключенческого героя. Deadlier Than the Male переносил Бульдога Драммонда в мир красивых убийц, международного заговора и эффектной шпионской экзотики шестидесятых. Сангстер был автором исходной истории и одним из сценаристов.

А в первом собственном романе сделал почти обратное.

Его Джон Смит оказался анти-Бондом.

Так внутри творчества одного автора встретились две линии британского шпионского романа 1960-х: эффектная фантазия о секретном агенте и насмешка над этой фантазией.

Джон Смит: человек, которому разведка уже надоела

«Частный сыщик» (private i, 1967; рабочее название)

Название первого романа построено на каламбуре: private eye — частный детектив, private I — частное «я».

Главного героя зовут Джон Смит — намеренно самое обыкновенное английское имя.

Когда начинается роман, он уже покинул британскую разведку и работает частным сыщиком в Лондоне. Бывшая жена просит его собрать компромат на своего нынешнего мужа. Обычное брачное расследование почти немедленно превращается в убийство, после которого возникает сверхсекретная записная книжка с данными, интересующими несколько разведывательных структур.

Старый начальник Смита Макс втягивает его обратно в игру.

Именно в этом состоит одна из самых сильных идей книги: бывших разведчиков не существует, если служба всё ещё может ими воспользоваться.

Современная роману рецензия Kirkus Reviews подчёркивала, что книга быстро перестаёт быть детективом и превращается в полноценный шпионский роман; особенно критик отмечал грязные игры самих спецслужб и остроумную повествовательную манеру Сангстера.

Через полвека Publishers Weekly, оценивая переиздание, сформулировал положение героя ещё точнее: Джон Смит — anti–James Bond. Он не элегантен, не обладает сверхчеловеческими физическими способностями и совсем не соответствует эротическому мифу агента 007. Зато он умён, ироничен и достаточно нравствен, чтобы испытывать отвращение к тому, как работает его бывшая организация.

Это, пожалуй, наиболее важный шпионский персонаж Сангстера.

Антигерой разведки

Смит отличается от Бонда не только внешностью.

Бонд выполняет поручения службы.

Смит пытается избежать поручений службы.

Бонд доверяет существованию определённой государственной иерархии.

Смит знает, что собственное начальство способно использовать его не менее безжалостно, чем противник.

Бонд входит в операцию добровольно.

Смита приходится затягивать туда обманом, давлением или шантажом.

Это сближает его с безымянным агентом Дейтона и отчасти с Квиллером Адама Холла, хотя документальных свидетельств прямого литературного влияния этих авторов на Сангстера обнаружить не удалось.

Важно другое: все они принадлежат одному историческому моменту — периоду, когда британский шпионский роман перестал автоматически считать разведывательную организацию надёжным домом героя.

У Сангстера служба сама становится одним из участников ловушки.

«Обмен»: государство шантажирует собственного агента

«Обмен» (Foreign Exchange, 1968; рабочее название)

Вторая книга развивает эту идею.

Смит по-прежнему бывший разведчик и по-прежнему совершенно не стремится возвращаться к старой профессии. Но его бывшему начальнику Максу нужен человек для операции, связанной с обменом агентов с Советским Союзом.

Смит отказывается.

Тогда служба находит средство давления.

Его американской подруге грозит депортация.

Смит принимает задание.

Внешне это обычная интрига Холодной войны: советская и британская разведки, обмен, Москва, риск оказаться в заключении. Но внутренний конфликт почти полностью построен вокруг отношений героя с собственной стороной. Publishers Weekly описывает Смита как усталого, небогатого и не похожего на Бонда бывшего агента, которого его прежний куратор вновь заставляет работать на службу.

Так в двух романах складывается основная модель Сангстера:

секретная служба — не семья героя, а работодатель, обладающий слишком большими возможностями, чтобы принять увольнение сотрудника.

Для 1960-х это совсем не революционная мысль — Ле Карре уже пошёл гораздо дальше. Но Сангстер подаёт её в иной тональности: быстрее, ироничнее и ближе к телевизионному триллеру.

Мир разведки как сценарий принуждения

Главную модель шпионажа у Сангстера можно сформулировать так:

Разведка — это игра ролей, в которой организации знают о человеке больше, чем он хотел бы им позволить, и используют это знание, чтобы заставить его сыграть нужную роль.

Отсюда постоянные мотивы:

ложная личность;

секретный список;

двойная игра;

шантаж;

скрытый начальственный замысел;

человек, который оказывается не тем, кем его считали;

операция внутри другой операции;

недоверие к союзнику;

и финальное раскрытие истинной конструкции происходящего.

Для Сангстера особенно характерно, что разведка редко выглядит большой бюрократической машиной.

Он мыслит не как Ле Карре.

Ему не нужны десятки кабинетов и долгие совещания.

Он сокращает службу до нескольких персонажей:

начальник;

агент;

контакт;

предатель;

противник.

То есть обращается с разведывательной организацией почти так же, как сценарист обращается с производственным бюджетом: оставляет на сцене только тех, без кого невозможно движение сюжета.

Кэти Тачфезер: противоположность Джона Смита

Если Джон Смит разрушает образ Бонда, то следующая героиня Сангстера словно возвращает весь блеск шестидесятых.

«Тачфезер» (Touchfeather, 1968)

Кэти Тачфезер — молодая рыжеволосая стюардесса международных авиалиний.

Но работа в самолётах — прикрытие.

В действительности она является агентом британской секретной организации и регулярно использует возможность перемещаться между странами для выполнения заданий.

В первом романе её посылают наблюдать за учёным, подозреваемым в передаче технологических секретов противнику. Постепенно операция связывается и с личным прошлым Кэти: выясняется, что смерть её мужа-пилота не была обычной автомобильной аварией.

Это уже совсем другая разновидность шпионской прозы.

Смит — уставший бывший профессионал.

Тачфезер — активный агент.

Смит старается держаться подальше от службы.

Кэти принимает её правила.

Смит высмеивает образ сверхразведчика.

Кэти сама в определённой степени принадлежит к поп-культуре супершпионов шестидесятых.

При этом современный издатель прямо предупреждает, что книга сохраняет сексуальные и социальные представления своего времени. Это важная оговорка для сегодняшнего читателя.

Женщина-агент эпохи «свингующего Лондона»

Кэти появляется в характерном культурном окружении.

Начало и середина 1960-х уже дали британской массовой культуре Кэти Гейл и Эмму Пил из The Avengers, а Питер О’Доннел создал Модести Блейз.

Нет оснований утверждать, что Сангстер непосредственно заимствовал свою героиню у какого-то одного из этих персонажей. Но она несомненно принадлежит той же исторической волне: независимая женщина становится не спутницей агента, а самой участницей тайной операции.

Однако Тачфезер не является просто Бондом женского пола.

Роман написан от первого лица, и Сангстер использует её голос почти как закадровый комментарий в кино. Читатель постоянно получает эмоциональную реакцию героини на происходящее. Она сексуально свободна, способна убивать и вполне профессиональна, но при этом значительно сильнее Джона Смита позволяет личным отношениям вмешиваться в задание. Современные переиздания именно живой и разговорный голос героини называют одним из основных достоинств книги.

Получается второй важный тип агента Сангстера.

Джон Смит показывает, что шпионская профессия лишена романтики.

Кэти Тачфезер показывает, насколько привлекательной эта романтика всё ещё может быть.

«Тачфезер снова»

«Тачфезер снова» (Touchfeather, Too, 1970; рабочее название)

Продолжение вышло в Лондоне в 1970 году у Triton. Британская национальная библиография фиксирует издание объёмом 185 страниц.

Сам факт появления второй книги важнее для истории Сангстера, чем конкретная интрига.

К 1970 году у него уже существовали две альтернативные модели серийного разведчика:

Джон Смит — мужчина, который хочет уйти из тайной войны;

Кэти Тачфезер — женщина, чья профессия позволяет путешествовать по миру и постоянно попадать в тайную войну.

Если бы Сангстер продолжил обе серии, из этого мог возникнуть весьма необычный двойной корпус шпионской прозы.

Но этого не произошло.

После второй Тачфезер он практически оставил жанр.

Четыре шпионских романа за четыре года

Шпионская библиография Сангстера удивительно компактна:

1967 — «Частный сыщик» (private i);
1968 — «Обмен» (Foreign Exchange);
1968 — «Тачфезер» (Touchfeather);
1970 — «Тачфезер снова» (Touchfeather, Too).

Именно эти четыре книги составляют его основной вклад в литературную историю разведки. Библиографические источники последовательно выделяют две пары: два романа о Джоне Смите и два о Кэти Тачфезер.

В 1971 году появился ещё один близкий к международному триллеру роман — «Ваш дружелюбный сосед — торговец смертью» (Your Friendly Neighbourhood Death Peddler). Его герой Энтони Бриджес связан с торговлей оружием, а сама книга значительно ближе к сатирическому приключению, чем к собственно разведывательному роману.

После этого литературная линия на много лет прервалась.

Почему он перестал писать о шпионах

Причина, судя по биографии, была скорее профессиональной, чем эстетической.

Первый роман Сангстера практически сразу вернулся туда, откуда пришёл его автор, — на экран.

private i был превращён в американский телевизионный фильм «Убийца шпионов» (The Spy Killer, 1969). Сангстер сам написал телесценарий и выступил продюсером. Джона Смита сыграл Роберт Хортон, Макса — Себастьян Кэбот, его американскую подругу — Джилл Сент-Джон. Режиссёром стал многолетний коллега Сангстера Рой Уорд Бейкер.

Год спустя та же команда сняла «Обмен» (Foreign Exchange, 1970), снова по книге Сангстера. Он опять написал сценарий и продюсировал картину.

Фактически его литературный эксперимент сделал полный круг:

киносценарист → романист → автор собственного телевизионного сценария.

И именно эти экранизации помогли ему войти в американское телевидение. Guardian прямо связывает Private I и The Spy Killer с последующим расширением американской телевизионной карьеры Сангстера.

Для него роман оказался не альтернативой экрану, а ещё одной формой разработки истории.

Джон Смит на экране

Экранизация особенно важна потому, что показывает кинематографическую природу героя.

В The Spy Killer Смит — бывший агент, которого прежнее начальство вновь втягивает в разведывательную историю. Во второй картине его практически шантажируют возвращением к службе ради операции, связанной с Советским Союзом.

В отличие от Бонда, здесь нет задачи создать зрелищный сериал о всё новых миссиях.

Серийный механизм состоит в другом:

Смит хочет жить обычной жизнью.

Максу опять что-то от него нужно.

Смит отказывается.

Макс находит средство заставить его согласиться.

Так отношения агента и начальника становятся почти комедийно-зловещим мотором всей конструкции.

Это очень характерно для Сангстера: настоящая опасность заключается не только в противнике, но и в человеке, который даёт задание.

Из Hammer в шпионский роман

Главное, что Сангстер перенёс из хоррора в разведывательную прозу, — не кровь и не насилие.

Это структура подозрения.

В хорошем сценарии Сангстера зритель знает недостаточно.

Он видит человека — но не знает его намерений.

Получает объяснение — но позднее выясняется, что оно было ложным.

Верит одному персонажу — и обнаруживает, что доверять следовало другому.

В психологических картинах Hammer Сангстер неоднократно строил действие вокруг подобного переворота восприятия.

Шпионский жанр предоставляет для этого практически идеальную среду.

Каждый персонаж потенциально имеет легенду.

Каждый разговор может преследовать скрытую цель.

Каждый начальник располагает информацией, которой не делится с подчинённым.

Каждый союзник может оказаться двойным агентом.

Поэтому шпионская литература Сангстера выглядит не ответвлением от его основной карьеры, а логическим продолжением его сценарного метода.

Он просто заменил тайну преступного дома тайной государственного ведомства.

Реализм без разведывательного опыта

При этом его книги нельзя называть профессионально реалистическими в смысле Ле Карре.

Сангстер не пытается подробно воспроизводить структуру SIS.

Не показывает процедуру вербовки во всех деталях.

Не занимается разведывательной бюрократией.

Не документирует реальные операции.

Доказанных прототипов Макса, Джона Смита или Тачфезер среди реальных сотрудников спецслужб обнаружить не удалось.

Убедительность возникает благодаря другому типу наблюдения.

Он хорошо понимает:

как человек ведёт себя под давлением;

как начальник скрывает часть задачи;

как герой получает информацию;

как ложное предположение ведёт его в ловушку;

как поворот должен изменить смысл уже увиденного.

Это драматургический реализм, а не документальный.

Поэтому Сангстер ближе к профессионалу повествования о разведке, чем к профессионалу самой разведки.

После шпионского романа: Джеймс Рид

В 1980-е Сангстер вновь обратился к прозе, но уже к криминальному роману.

Его новым постоянным героем стал Джеймс Рид, бывший детектив Скотленд-Ярда, оказавшийся в Калифорнии. Первая книга цикла, «Снежный ком» (Snowball, 1986), связывает героя с Голливудом, наркотиками и организованной преступностью.

За ней последовали Blackball (1987) и Hardball (1988). Позднее был найден ещё один ранее не публиковавшийся роман цикла — Fireball.

Для русского читателя именно эта, а не шпионская сторона творчества Сангстера оказалась заметнее. «Крутая игра» (Hardball) вышла по-русски в Москве в издательстве «БДР-Трейдинг» в 1996 году; библиотечные каталоги подтверждают это издание.

Российские исследования британского хоррора также указывают, что по-русски выходил «Снежный ком».

Получился ещё один характерный переход:

хоррор → психологический триллер → шпионский роман → криминальный роман.

При этом основной метод практически не менялся.

Главные книги

«Частный сыщик» (private i, 1967; рабочее название)

Литературный дебют и наиболее интересная шпионская книга Сангстера. Бывший агент Джон Смит превращает привычную формулу разведывательного героя в сатиру на неё. Книга одновременно соединяет частный детектив, международный шпионаж и моральное недоверие к собственной службе. Уже современная рецензия 1967 года определяла роман прежде всего как шпионский, а не детективный.

«Обмен» (Foreign Exchange, 1968; рабочее название)

Вторая история Смита. Особенно важна для понимания отношений агента и системы: разведслужба буквально использует личную жизнь героя как рычаг, заставляя его принять опасную миссию.

«Тачфезер» (Touchfeather, 1968)

Поп-шпионский роман эпохи 1960-х с женщиной-агентом в центре повествования. Стюардесса оказывается прикрытием профессиональной разведчицы. Книга интересна сочетанием международной интриги, сексуальной свободы эпохи и неожиданно личного мотива операции.

«Тачфезер снова» (Touchfeather, Too, 1970; рабочее название)

Вторая и последняя книга о Кэти. Она подтверждает, что Тачфезер задумывалась не случайной героиней одного романа, а потенциальным серийным персонажем. Первое британское издание вышло в Triton в 1970 году.

«Ваш дружелюбный сосед — торговец смертью» (Your Friendly Neighbourhood Death Peddler, 1971; рабочее название)

Международная приключенческая сатира о торговце оружием Энтони Бриджесе. Уже не классический шпионский роман, но логическое продолжение интереса Сангстера к циничному миру, где политика, оружие и коммерция переплетаются с личной авантюрой.

«Снежный ком» (Snowball, 1986)

Начало позднего криминального цикла о Джеймсе Риде. Шпионская тематика исчезает, но сохраняются иронический герой, быстрое действие и сценарная организация интриги.

«Крутая игра» (Hardball, 1988)

Один из романов о Риде и одна из немногих книг Сангстера, получивших официальное русское издание. Для отечественного читателя именно этот цикл долго оставался главным представлением о Сангстере-прозаике.

Два шпиона одного автора

Самое интересное в разведывательной прозе Сангстера — существование двух почти противоположных героев.

Джон Смит показывает разведку снизу.

Он знает профессию.

Не любит её.

Не доверяет начальству.

И хочет уйти.

Кэти Тачфезер показывает разведку как часть приключенческой культуры шестидесятых.

Она молода.

Путешествует.

Использует прикрытие.

Обладает сексуальной свободой.

Способна применять насилие.

И сама становится центром действия.

Если Смит — реакция на Бонда, то Тачфезер всё ещё существует в мире, который Бонд сделал возможным.

Поэтому четыре романа Сангстера представляют почти лабораторный пример того, как один автор одновременно работает с мифом о шпионе и его разрушением.

Отличие от Ле Карре и Дейтона

Сангстеру нет смысла приписывать ту роль в истории жанра, которую сыграли Ле Карре или Дейтон.

Он не предложил нового политического понимания Холодной войны.

Не создал сложной модели разведывательного учреждения.

Не превратил предательство в философскую проблему национальной идентичности.

Не повлиял заметным образом на последующие поколения шпионских писателей — во всяком случае, документированных свидетельств такого влияния обнаружить не удалось.

Но он сделал другое.

Он перенёс в шпионский роман экономику кинотриллера.

Минимум персонажей.

Быстрый вход в конфликт.

Немедленная угроза.

Скрытая информация.

Короткие сцены.

Резкие перемещения.

И обязательная смена значения уже известного факта.

Поэтому читать Сангстера следует не вместо Ле Карре, а рядом с ним — чтобы увидеть другую ветвь шпионской литературы 1960-х.

Ле Карре исследует систему.

Сангстер конструирует ловушку.

Сангстер и массовая культура шестидесятых

В этом отношении его место ближе к поп-культуре шпионского бума.

В те же годы британский экран был переполнен секретными агентами: Бондом, Гарри Палмером, Джоном Дрейком, героями The Avengers, обновлённым Бульдогом Драммондом.

Сангстер находился буквально внутри этой индустрии.

Он не наблюдал её со стороны как романист.

Он писал сценарии.

Продюсировал.

Общался с режиссёрами и актёрами.

Понимал международный рынок.

Знал требования американского телевидения.

Поэтому его шпионские романы можно читать как литературный эквивалент британского экранного spy boom 1960-х.

Это особенно хорошо видно в необычной судьбе Джона Смита: литературный персонаж почти немедленно становится телевизионным.

Кино и литература как одна профессия

Сангстер вообще не проводил между этими занятиями непроходимой границы.

После переезда в США в середине 1970-х он много работал для американского телевидения: среди его проектов были The Six Million Dollar Man, Ironside, Wonder Woman, Kolchak: The Night Stalker, McCloud и другие сериалы.

В 1997 году вышли его мемуары с типично сангстеровским названием «Вам нужно хорошо или во вторник?» (Do You Want It Good or Tuesday?). Позднее он написал книгу о Hammer и практическое руководство по сценарному мастерству.

Само название мемуаров очень точно описывает его творческое самоощущение.

Он никогда особенно не поддерживал романтический культ писателя.

Для него писательство было ремеслом.

Нужно придумать историю.

Организовать её.

Закончить в срок.

И сделать так, чтобы зритель или читатель захотел узнать, что будет дальше.

Именно поэтому шпионский роман подошёл ему почти идеально.

Место в истории жанра

В большой истории британского шпионского романа Джимми Сангстер — фигура второго ряда.

Но именно поэтому он полезен для понимания самого жанра.

История шпионской литературы состоит не только из авторов, которые изменили её направление.

Есть ещё писатели, показывающие, как жанр существовал внутри массовой культуры определённого момента.

Сангстер позволяет увидеть шпионский роман 1967–1970 годов сразу с двух сторон.

После Флеминга уже невозможно было писать так, словно Бонда никогда не существовало.

После Ле Карре уже невозможно было безоговорочно верить секретной службе.

В результате возникает Джон Смит — обычный человек с самым обычным именем, который слишком хорошо знает, почему не хочет снова становиться агентом.

Но одновременно существует рынок, всё ещё желающий экзотики, секса, путешествий и эффектных разведчиц.

И возникает Кэти Тачфезер.

Сангстер не выбирает между ними.

Он пишет обоих.

В этом и заключается его наиболее интересное место в истории жанра.

После Сангстера

Прямой литературной школы Сангстер не создал.

Джон Смит не вошёл в пантеон разведчиков рядом со Смайли, Палмером или Квиллером.

Тачфезер не стала фигурой масштаба Модести Блейз.

Четырёх романов оказалось слишком мало, чтобы сформировать долгую серию.

Но история Джона Смита получила вторую жизнь на телевидении, а книги Сангстера спустя полвека вновь были переизданы. Современная рецензия Publishers Weekly на The Spy Killer в 2019 году всё ещё видела в Смите удачно созданного анти-Бонда и рекомендовала роман читателям, интересующимся классической шпионской прозой.

Так выяснилось, что именно та часть библиографии Сангстера, которая долгие годы оставалась в тени «Дракулы» и «Франкенштейна», стареет несколько медленнее, чем можно было ожидать.

Последние годы

После американского периода Сангстер вернулся в Великобританию. К концу 1980-х его активная работа для кино и телевидения практически закончилась, хотя некоторые старые сценарии продолжали находить путь на экран; один из них был использован для немецкого фильма Flashback в 2000 году.

В последние годы он активно участвовал в ретроспективах Hammer и записывал комментарии для переизданий фильмов, нередко с характерным самоироничным удивлением по поводу того, что кто-то продолжает интересоваться его старыми работами. Ким Ньюман приводит характеристику сценариста Питера Аткинса: Сангстер был гораздо лучше как писатель, чем сам о себе думал.

Джимми Сангстер умер 19 августа 2011 года в Лондоне в возрасте 83 лет.

Почему его стоит читать сегодня

Для современного читателя Джимми Сангстер интересен прежде всего как редкий случай, когда можно увидеть шпионский роман глазами профессионального сценариста эпохи Холодной войны.

Он не объясняет, как на самом деле устроена MI6.

Не претендует на тайное знание.

Не использует биографию бывшего разведчика как гарантию достоверности.

Вместо этого он очень хорошо понимает другую вещь:

тайная операция и хороший триллер строятся на одном и том же неравенстве информации.

Один человек знает больше другого.

Кто-то выдаёт себя не за того, кем является.

Начальник скрывает от исполнителя истинную цель.

Противник принимает ложную версию.

Герой понимает правду слишком поздно.

И вся конструкция существует лишь до тех пор, пока секрет остаётся секретом.

Отсюда происходит неожиданное родство между Hammer и шпионской прозой Сангстера.

В фильме ужасов герой входит в дом и обнаруживает, что тот устроен не так, как казалось.

В шпионском романе он входит в операцию — и происходит то же самое.

Поэтому главное, что Сангстер добавил к разведывательному жанру, — не новый тип спецслужбы и даже не новый тип агента.

Он перенёс туда профессиональное искусство сценарной ловушки.

А два его героя показывают две стороны одной эпохи: Кэти Тачфезер всё ещё наслаждается романтикой тайной войны, тогда как Джон Смит уже знает цену, которую приходится платить за участие в ней.

Именно поэтому для истории британского шпионского романа Сангстер интереснее, чем может показаться по четырём книгам, написанным между его «Дракулой» и американскими телесериалами.