Генри С. Максфилд: бывший сотрудник ЦРУ, написавший о цене разведывательной профессии

Полное имя: Henry Southwick Maxfield — Генри Саутуик Максфилд
Годы жизни: 4 июня 1923 — 3 ноября 2013
Страна: США
Профессия: писатель, бывший сотрудник ЦРУ, военный штурман, предприниматель
Основные жанры: шпионский роман, политический триллер, военная и социально-психологическая проза
Основные произведения: «Наследие шпиона» (Legacy of a Spy, 1958), «Другая весна» (Another Spring, 1974), «Опасный человек» (A Dangerous Man, написан в начале 1960-х, опубликован в 2008), «План Вельтшмерца» (The Weltschmerz Plan, 2009), «Синдром Морланда» (The Morland Syndrome, 2010)
Главный герой: Уильям Слейтер, сотрудник американской разведки
Экранизация: The Double Man (1967), режиссёр Франклин Дж. Шаффнер

Разведчик, который успел написать шпионский роман раньше Ле Карре

В истории шпионской литературы Генри С. Максфилд занимает небольшое, но чрезвычайно любопытное место. Его известность почти целиком связана с одним романом — Legacy of a Spy, вышедшим в 1958 году. Однако биография автора заставляет смотреть на эту книгу иначе, чем на очередной продукт моды на Холодную войну. До того как обратиться к художественной прозе о тайных операциях, Максфилд прошёл войну, был сбит над Германией, оказался военнопленным, а в начале 1950-х действительно работал в Центральном разведывательном управлении США — в том числе, согласно семейным биографическим сведениям, на берлинском направлении.

Это существенно меняет его положение среди современников. Первый роман Максфилда появился в тот момент, когда Ян Флеминг уже создал Джеймса Бонда, но Джон Ле Карре ещё не опубликовал Call for the Dead, а Лен Дейтон — The IPCRESS File. Максфилд оказался одним из тех авторов конца 1950-х, которые показали разведчика не только как приключенческого героя, но и как человека, профессионально живущего под чужими именами, испытывающего страх, усталость и всё сильнее сомневающегося в цене собственной работы.

Его литературная карьера сложилась необычно. После успешного дебюта Максфилд не превратился в серийного автора шпионских бестселлеров. Второй роман вышел лишь шестнадцать лет спустя и вообще не относился к разведывательной литературе. Многие книги, написанные ещё в 1960-е, он смог напечатать самостоятельно только в старости. Поэтому Максфилд остался в истории жанра прежде всего автором одной ранней и по-своему опередившей время книги о профессиональной разведке.

И всё же одного Legacy of a Spy достаточно, чтобы его биография представляла для «ШпионГорода» особый интерес: здесь существует редкая возможность непосредственно сопоставить реального сотрудника ЦРУ начала Холодной войны с созданным им литературным разведчиком.

Война: навигатор, сбитый над Германией

Генри Саутуик Максфилд родился 4 июня 1923 года в Бостоне. Он учился в школе в Кембридже, затем поступил в Bowdoin College, однако образование прервала Вторая мировая война. Максфилд вступил в авиацию сухопутных войск США и стал штурманом тяжёлого бомбардировщика B-24 Liberator, действовавшего с британских аэродромов.

Во время одного из боевых вылетов его самолёт был сбит над Германией. Согласно некрологу Максфилда, из десяти членов экипажа выжили четверо. Сам он провёл около шести месяцев в лагере для военнопленных и был освобождён при наступлении войск генерала Джорджа Паттона. После возвращения в США Максфилд продолжил учёбу по программе G.I. Bill и окончил Bowdoin College в 1947 году.

Эти сведения приводятся в семейном некрологе, позднее перепечатанном в Boston Globe. Отдельной открытой военной карточки, позволяющей уточнить номер его бомбардировочной группы, обстоятельства потери самолёта и лагерь военнопленных, обнаружить не удалось. Но сам факт службы штурманом B-24 и плена последовательно присутствует в биографических материалах Максфилда и в позднейших авторских справках.

Для будущего писателя важна сама природа этого опыта. Штурман отвечает не столько за бой, сколько за пространство: маршрут, время, ориентиры, расчёт положения самолёта и возвращение домой. В Legacy of a Spy подобная логика неожиданно возвращается уже в мире разведки. Герой Максфилда постоянно меняет личности и маршруты, пересекает границы, следит за перемещениями других людей, ищет безопасные пути и должен понимать, где находится противник прежде, чем противник поймёт, где находится он.

Военный опыт, таким образом, не просто дал писателю несколько биографических эпизодов. Он сформировал представление о тайной операции как о ситуации, где ошибка может быть окончательной.

От войны к ЦРУ

После окончания колледжа Максфилд некоторое время пытался писать, однако литературная карьера не складывалась. В 1949 году семья поселилась в Вулфборо, штат Нью-Гэмпшир. Максфилд брался за самые разные занятия — в семейном некрологе даже упоминается продажа кустарников по домам. В начале 1950-х он отправился вместе с семьёй в Швейцарию для продолжения образования. Именно тогда в его жизни появилась разведка.

Согласно некрологу, находясь в Европе, Максфилд поступил на службу в недавно созданное Центральное разведывательное управление. Он работал на «Berlin desk», после чего вернулся в США и некоторое время находился в Виргинии. К 1954 году его служба в ЦРУ закончилась. Независимый справочник по криминальной литературе Аллена Хьюбина также фиксирует Максфилда как выпускника Bowdoin College, служившего во время войны в авиации, а затем в ЦРУ в Европе.

Здесь необходима оговорка. Открытые источники не позволяют установить его точную должность, управление ЦРУ или характер работы. Формулировка «Berlin desk» происходит из семейной биографии; архивных документов ЦРУ, которые позволили бы подробно реконструировать его обязанности, обнаружить не удалось.

Поэтому называть Максфилда оперативником, резидентом или разведчиком-нелегалом оснований нет.

Но и сводить эту часть биографии к случайной связи со спецслужбами нельзя. Максфилд действительно был сотрудником ЦРУ в один из наиболее напряжённых периодов ранней Холодной войны и работал с берлинской проблематикой.

Это принципиально отличает его от многочисленных авторов шпионских романов, чья профессиональная достоверность строилась преимущественно на исследованиях и воображении.

Берлин начала 1950-х

Максфилд оказался в разведывательной среде в чрезвычайно характерный момент.

ЦРУ существовало всего несколько лет. Европа была разделена на два политических блока. Берлин после блокады 1948–1949 годов становился одним из главных центров разведывательного противоборства СССР и Запада. Через город шли беженцы, перебежчики, агенты и информация; здесь соприкасались американские, британские, советские и восточногерманские структуры.

Однако при чтении Максфилда важно не совершить обратную ошибку — не пытаться объявлять каждый эпизод его романа зашифрованным воспоминанием о конкретной операции ЦРУ.

Документальных подтверждений таких соответствий нет.

Гораздо существеннее другое: писатель знал психологическую и организационную логику разведывательной службы. Он понимал значение легенды, прикрытия, отделения официальной дипломатии от тайной операции, использования людей без дипломатической защиты и того обстоятельства, что государство может воспользоваться агентом, а затем отказаться от него.

Именно этот опыт впоследствии оказался в центре его шпионских романов.

Возвращение в Вулфборо

В 1954 году Максфилд оставил ЦРУ и вернулся в Нью-Гэмпшир. В Вулфборо он основал собственную фирму недвижимости — Henry S. Maxfield Real Estate. Компания возникла именно в 1954 году и впоследствии перешла к его сыну.

Параллельно он снова начал писать.

Первые результаты появились не в книгоиздании, а на телевидении. Его пьеса «Деньги в банке» (Money in the Bank) была показана 2 июля 1957 года в дневной драматической антологии NBC Matinee Theatre; сохранившийся телевизионный индекс прямо указывает Максфилда как автора оригинального произведения.

Через год Harper & Brothers выпустило его первый роман.

Он назывался Legacy of a Spy.

«Наследие шпиона»: разведка до Бонда на экране и до Ле Карре

«Наследие шпиона» (Legacy of a Spy, 1958)

Русского книжного перевода обнаружить не удалось; «Наследие шпиона» здесь используется как рабочее название.

Роман вышел в Harper & Brothers в 1958 году и насчитывал 248 страниц. Уже современная ему критика обратила внимание на дебютанта. Энтони Баучер в августовском номере Ellery Queen’s Mystery Magazine назвал Максфилда одним из литературных открытий 1958 года и отметил способность автора соединять мелодраматическую интригу с более серьёзным содержанием, одновременно упрекнув его в излишней многословности.

Особенно благосклонной была американская газетная критика. Позднее Turner Classic Movies, рассказывая об экранизации, отмечал положительные отзывы New York Times и Los Angeles Times; лос-анджелесский критик Роберт Кирш дошёл до формулы «better than Ian Fleming».

Это сравнение одновременно точно и обманчиво.

Максфилд действительно работал в том же жанре, что Флеминг, однако представлял разведку совершенно иначе.

Его герой Уильям Слейтер — не человек, наслаждающийся профессией. Это опытный специалист по контрразведке, которого посылают разобраться с предполагаемой утечкой информации из американского консульства в Цюрихе после исчезновения предыдущего расследователя. Слейтер действует под прикрытием, использует различные личности и попадает в европейскую сеть советской разведки. Среди его оперативных идентичностей фигурируют Монтагью и Брюс Кармайкл.

Здесь начинается главная тема Максфилда — расщепление личности профессионального разведчика.

Легенда нужна не только для того, чтобы обмануть противника. Постоянная необходимость быть кем-то другим постепенно разрушает границу между профессией и человеком.

Слейтер умеет менять внешность, одежду, голос и манеру поведения. Он исключительно компетентен, но не неуязвим. Он ошибается, боится и устает. Испанское издание романа ещё в 1960 году характеризовало шпионаж глазами Слейтера прежде всего как страх и профессию, в которой удачный исход вовсе не гарантирует ни благодарности, ни нормальной жизни.

Именно здесь проходит основная граница между Слейтером и Бондом.

Флеминговский агент доказывает своё превосходство над обстоятельствами. Слейтер Максфилда пытается пережить обстоятельства, которые профессия сама для него создаёт.

Уильям Слейтер: герой, которому надоело быть шпионом

Слейтер появился всего в двух романах, но представляет самостоятельный исторический тип разведывательного героя.

Он служит американской разведке уже много лет, специализируется на контрразведке и пользуется репутацией специалиста, которому можно поручать особо сложные операции. В Legacy of a Spy он действует против советской сети в Центральной Европе; спустя несколько лет Максфилд возвращает его в A Dangerous Man.

На первый взгляд набор способностей героя вполне принадлежит приключенческому роману. Слейтер виртуозно работает с легендами и маскировкой, способен изменять внешность и голос, умеет уходить от наблюдения и эффективно действует в экстремальных ситуациях.

Но Максфилда интересует обратная сторона профессионализма.

Чем лучше Слейтер научился быть кем угодно, тем труднее ему оставаться самим собой.

Для писателя разведчик — человек, которого государство обучает нарушать обычные моральные правила в чрезвычайной ситуации, а затем требует жить так, словно эти поступки не оставляют последствий.

Эта тема приобретает особое значение в свете биографии самого Максфилда. И автор, и герой прошли Вторую мировую войну и плен; затем оба оказались связаны с американской разведкой. Однако документальных свидетельств, что Максфилд непосредственно списывал Слейтера с себя, нет. Разумнее говорить о биографическом резонансе, а не о прямом автопортрете.

Разведка как профессия страха

Главную модель разведки у Максфилда можно сформулировать так:

Разведка необходима государству, но человек в ней превращается в расходный материал. Профессионализм означает умение жить во лжи, принимать решения без морально удовлетворительного выхода и понимать, что собственная служба может отказаться от тебя в тот момент, когда ты перестанешь быть полезен.

Эту мысль особенно ясно сформулировал сам Максфилд много лет спустя, когда наконец опубликовал продолжение Legacy of a Spy.

В авторском описании A Dangerous Man он посвятил книгу контрактным агентам — людям, которые выполняют значительную часть «грязной работы», не имеют дипломатического иммунитета, официально не признаются государством и потому являются, по его слову, expendable — расходными. Там же Максфилд прямо называл себя бывшим сотрудником ЦРУ и задавался вопросами о миссии организации, о воздействии разведывательной работы на агентов и о её воздействии на общество.

Это, пожалуй, наиболее важное авторское свидетельство для понимания всей его шпионской прозы.

Максфилд не был противником разведки. Напротив, он писал, что разведка является первой линией обороны государства.

Но именно поэтому его интересовал моральный парадокс профессии: может ли порядочный человек постоянно совершать поступки, которые в обычной жизни счёл бы недопустимыми, и не измениться?

Задолго до превращения этой проблемы в одну из центральных тем Ле Карре Максфилд уже сделал её внутренним конфликтом американского разведчика.

«Опасный человек»: роман, опоздавший почти на полвека

«Опасный человек» (A Dangerous Man, написан в начале 1960-х; опубликован в 2008)

С литературной точки зрения история второго романа о Слейтере почти столь же интересна, как его содержание.

Максфилд утверждал, что написал книгу в начале 1960-х, на пике Холодной войны. Специализированная база Spy Guys and Gals указывает copyright 1964. Однако в обычную издательскую систему роман тогда не попал и был выпущен самим автором лишь в 2008 году издательством Southwick House Publisher. Поэтому корректнее различать время написания и время публикации.

Сюжет снова строится вокруг столкновения американской и советской разведок. Советский учёный Феодоровский пытается передать Западу плёнку с информацией о военной программе; после провала операции в конфликт оказывается втянут молодой вице-консул Том Фаулер. Слейтер должен защитить его, найти учёного и получить материал раньше сотрудника КГБ Воренкова.

Но важнее шпионской интриги авторское послесловие.

Максфилд объясняет, что роман интересует его не только как приключение, но и как исследование человека, который постоянно живёт в страхе, лишён нормальной социальной жизни и вынужден мгновенно принимать решения, противоречащие его обычным нравственным представлениям.

По существу, перед нами программа всей его разведывательной прозы.

Секретная операция — это психологический эксперимент над собственным исполнителем.

Правда ли Legacy of a Spy был миллионным бестселлером?

В поздних материалах вокруг книги часто встречается утверждение об огромном успехе романа.

Сам Максфилд в авторском описании A Dangerous Man утверждал, что Legacy of a Spy выдержал девятнадцать изданий, выходил на иностранных языках и разошёлся тиражом более миллиона экземпляров.

Независимого подтверждения точной цифры продаж обнаружить не удалось, поэтому её следует приводить именно как позднейшее заявление самого автора, а не установленную статистику.

Но значительный издательский успех сомнений практически не вызывает. Роман многократно переиздавался в США; вышли британские и иностранные версии, испанское издание появилось уже в 1960 году, французское — под названием Un trou dans la neige, а позднее возникли новые американские paperback-издания. Исследование истории британского шпионского кино также отмечает многочисленные переиздания и значительные продажи книги ещё до экранизации.

Другие книги: жизнь за пределами разведки

Максфилд не стал автором одной жанровой формулы.

«Другая весна» (Another Spring, 1974)

Второй опубликованный роман появился только в 1974 году в Little, Brown. Максфилд перенёс действие в среду небольшого городка Нью-Гэмпшира, явно использовав знакомый ему Вулфборо и некоторых местных жителей. Главный персонаж, бывший лётчик Второй мировой войны Рид Хантер, после смерти жены пытается начать новую жизнь и стать писателем.

В этой книге разведки практически нет, но сохраняется важная максфилдовская тема: что происходит с человеком после экстремального опыта и возможно ли вернуться к обычной жизни.

«Правосудие, правосудие» (Justice Justice, 2007)

Политическая сатира о президенте США, решившем бросить вызов сложившейся юридической системе. Сам Максфилд представлял книгу как исследование того, где и почему американское правосудие перестало выполнять свою функцию. Издание появилось в 2007 году, когда писателю было уже за восемьдесят.

«Выжившие» (The Survivors: 8th Air Force Bombing of Germany WWII, около 2008)

Максфилд называл эту книгу «non-fiction novel» о бомбардировочной войне Восьмой воздушной армии против Германии. Для неё собственный военный опыт уже становится главным материалом: автор выступает одновременно как бывший штурман B-24 и бывший военнопленный.

Здесь особенно ясно видно, что Вторая мировая война оставалась для Максфилда значительно более глубоким биографическим событием, чем несколько лет в ЦРУ.

«План Вельтшмерца» (The Weltschmerz Plan, 2009)

Один из наиболее странных поздних романов Максфилда — сатирический триллер о профессоре Адольфе фон Вельтшмерце, пытающемся убедить КГБ установить созданную им атомную бомбу в нью-йоркском метро в качестве своеобразной «гарантии мира».

Книга была опубликована в 2009 году, но Максфилд подчёркивал, что написал её более чем за сорок лет до публикации и практически не менял текст. Поэтому роман интересен как законсервированная политическая сатира эпохи ядерного противостояния.

«Синдром Морланда» (The Morland Syndrome, 2010)

Ещё один роман, написанный, по сообщению издателя, в 1960-е годы и опубликованный лишь в 2010-м. Его герой Джон Морланд, потерявший память, постепенно приходит к убеждению, что безумен не он, а окружающее его быстро меняющееся общество.

Поздние публикации Максфилда поэтому не означают, что в девяностолетнем возрасте он неожиданно написал целую серию книг. Во многом это было возвращение к рукописям, созданным десятилетиями раньше.

В 2012 году он сообщал Bowdoin College, что изданы семь его романов, а на Kindle появилась первая часть автобиографии Detours Book 1, охватывающая 1923–1941/42 годы.

Реальная разведка в романах Максфилда

Именно здесь требуется наиболее осторожное различие между фактом и литературной реконструкцией.

Установленный факт: Максфилд служил в ЦРУ в начале 1950-х и был связан с берлинским направлением.

Установленный факт: в зрелом возрасте он сам публично называл себя бывшим сотрудником ЦРУ.

Не установлено: какие конкретно операции он знал, имел ли агентурные обязанности и использовал ли в Legacy of a Spy реальные дела.

Поэтому профессиональная достоверность романа проявляется не в возможности определить прототип секретной операции, а в деталях устройства профессии.

Для Максфилда важны:

ложные личности;

работа под прикрытием;

разделение официальной дипломатической деятельности и разведки;

контрразведывательное выявление утечки;

наблюдение и уход от наблюдения;

работа посредников и контрактных агентов;

отсутствие дипломатического иммунитета;

профессиональный страх;

необходимость быстро принимать решения при недостатке информации;

возможность того, что государство не признает собственного агента.

Все эти элементы могли существовать и в жанровой литературе. Но у Максфилда они складываются в систему, совпадающую с его позднейшим прямым описанием профессии.

Между Эмблером, Флемингом и Ле Карре

Исторически Максфилд особенно интересен потому, что Legacy of a Spy появился в 1958 году.

Позади уже находились романы Эрика Эмблера и Грэма Грина, лишившие межвоенного шпионажа значительной части героического романтизма.

Флеминг, наоборот, начал с Casino Royale в 1953 году создание новой фантазии о профессиональном агенте.

Но Джордж Смайли появится только в 1961 году, а британская волна антибондовского профессионального шпионажа развернётся в начале следующего десятилетия.

Максфилд оказался между этими моделями.

От Флеминга у него остаётся приключенческий сюжет, международное пространство, физическая опасность и высококвалифицированный герой.

От традиции Эмблера и Грина — понимание того, что секретная деятельность разрушает уверенность человека в ясном устройстве мира.

А к будущей модели Ле Карре его приближает другое: вопрос о том, что профессия делает со своим исполнителем.

Но Максфилд не идёт так далеко, как Ле Карре. Он не превращает моральную двусмысленность в критику всей системы государственного шпионажа. В конечном счёте его разведчики защищают страну от реального противника. Государство необходимо. Разведка необходима.

Проблема заключается в цене.

Не американский Джеймс Бонд

Поэтому определять Слейтера как американскую версию Бонда было бы неправильно.

Бонд — агент действия, которому принадлежность к секретной службе предоставляет исключительную свободу.

Слейтер — человек, у которого служба эту свободу отняла.

Бонд имеет устойчивую личность, какой бы экстравагантной она ни была.

Слейтер существует в цепочке легенд.

Бонд возвращается из операции, чтобы начать следующую.

Слейтер думает о возможности прекратить работу.

В этом отношении Максфилд предлагает очень ранний образ профессионально выгоревшего разведчика.

Он ещё способен победить противника — и именно потому особенно ясно понимает, чего ему стоит каждая победа.

«Двойник»: Голливуд меняет Слейтера

Успех Legacy of a Spy привёл к экранизации.

В 1967 году вышел британский шпионский фильм «Двойник» (The Double Man) режиссёра Франклина Дж. Шаффнера, позднее снявшего Planet of the Apes и Patton. Главную роль исполнил Юл Бриннер; вместе с ним сыграли Бритт Экланд, Клайв Ревилл, Антон Диффринг и Ллойд Нолан. Сценарий написали Фрэнк Тарлофф и Альфред Хейз.

Фильм использует роман весьма свободно.

Экранный герой уже называется Дэн Слейтер и занимает высокий пост в ЦРУ. Его заманивают в Австрийские Альпы известием о гибели сына, после чего раскрывается советско-восточногерманская операция по замене американского разведчика идеально подготовленным двойником.

Так кинематограф извлёк из литературной игры Максфилда с ложными идентичностями наиболее эффектную идею и довёл её до буквального двойничества.

Первоначальным рабочим названием фильма было Legacy of a Spy. TCM отмечает, что роман уже имел заметную критическую репутацию, когда права на него перешли к кинематографистам.

Но экранная версия одновременно изменила историческую судьбу автора. Для многих зрителей имя Максфилда осталось связано именно с The Double Man, тогда как литературный Слейтер — более усталый, менее эффектный и психологически более интересный персонаж — оказался почти забыт.

Почему Максфилд не стал крупным серийным автором

В этом и заключается загадка его литературной карьеры.

После дебюта 1958 года у Максфилда были профессиональный опыт, положительная критика, переиздания и перспективный постоянный герой. Всё это позволяло построить серию.

Но серия не состоялась.

Продолжение о Слейтере, хотя и было написано в начале 1960-х, осталось неопубликованным почти полвека. Следующая книга Максфилда вышла в 1974 году и принадлежала совсем другому типу литературы. Затем вновь последовал огромный перерыв.

В результате он оказался не «забытым мастером большой серии», а более необычной фигурой: писателем, который практически на старте сформулировал собственную модель разведывательного романа, но не получил возможности последовательно её развить.

Именно поэтому оценивать Максфилда следует прежде всего не по объёму библиографии, а по историческому моменту появления Legacy of a Spy.

Место в истории жанра

Что же Максфилд действительно добавил к шпионскому роману?

Не новый набор разведывательных трюков.

Не нового супергероя.

Не принципиально новый политический конфликт.

Его вклад точнее сформулировать иначе.

Максфилд одним из ранних американских авторов Холодной войны перенёс в массовый разведывательный роман внутреннее знание о том, что профессиональная секретная служба существует за счёт людей, вынужденных постоянно скрывать собственную личность и принимать морально тяжёлые решения.

Слейтер остаётся приключенческим героем, но сам относится к своей профессии без приключенческой романтики.

Это особенно показательно в 1958 году.

Джеймс Бонд уже существовал, но ещё не стал глобальным кинематографическим мифом.

Антигероическая революция Ле Карре ещё не началась.

А бывший сотрудник ЦРУ Максфилд уже описывал разведку как работу, где страх является нормальным состоянием, личность превращается в инструмент операции, а профессионал мечтает не о следующем задании, а о возможности уйти.

Современный список Spybrary/Тима Шипмана по-прежнему включает Максфилда среди 125 авторов шпионского романа и рекомендует начинать знакомство именно с Legacy of a Spy.

Документированных свидетельств его непосредственного влияния на Ле Карре, Дейтона или других последующих писателей нет, и строить такую генеалогию было бы искусственно.

Но литературная параллель несомненна: Максфилд оказался по ту сторону Бонда ещё до того, как отрицание бондовской модели стало одним из главных направлений шпионского романа 1960-х.

После разведки

Последние десятилетия жизни Максфилда мало напоминали биографию литературного шпиона.

Он занимался недвижимостью, участвовал в общественной жизни Вулфборо, был президентом местной торговой палаты, выступал по муниципальным вопросам и регулярно писал письма в местную газету Granite State News. Семейный бизнес он передал сыну в начале 1980-х.

Но к литературе Максфилд продолжал возвращаться.

Особенно характерно, что в старости он начал извлекать из ящиков рукописи, написанные за десятилетия до этого. Получился своеобразный авторский архив XX века: ранняя Холодная война, ядерная тревога, военные воспоминания, недоверие к общественным институтам, психология человека, не способного приспособиться к изменившемуся миру.

В этом смысле поздние издания Максфилда интересны не только сами по себе. Они позволяют увидеть, чем занималось воображение бывшего сотрудника ЦРУ после ухода из разведки.

3 ноября 2013 года Генри Саутуик Максфилд умер в Вулфборо после непродолжительной болезни. Ему было девяносто лет.

Почему его стоит читать сегодня

Генри С. Максфилд не принадлежит к числу авторов, без которых невозможно написать общую историю шпионского романа. Его корпус разведывательной прозы слишком мал: фактически это два романа о Слейтере и несколько произведений, лишь соприкасающихся с политикой Холодной войны.

Но именно поэтому Legacy of a Spy представляет особую ценность.

Это роман человека, который знал и войну, и плен, и раннее ЦРУ — и при этом не изображал разведывательную профессию как продолжение мужского приключения.

Максфилд увидел в ней прежде всего проблему личности.

Разведчик получает новое имя — и постепенно теряет старое.

Он учится лгать убедительнее других — и вынужден спрашивать, где заканчивается профессиональная легенда.

Он защищает государство — но понимает, что государство не обязательно защитит его.

И он побеждает потому, что умеет жить в этом мире, хотя всё сильнее сомневается, стоит ли в нём оставаться.

Этим Слейтер оказывается удивительно современным героем.

Если для Флеминга шпион — человек, которому тайная война позволяет стать больше обычного человека, то у Максфилда происходит обратное:

тайная война постепенно отнимает у профессионала возможность оставаться обычным человеком.

Именно эта мысль — возникшая у бывшего сотрудника ЦРУ ещё в 1958 году — делает Генри С. Максфилда значительно более интересной фигурой в истории шпионской литературы, чем позволяет предположить его почти забытое сегодня имя.