Иностранный корреспондент: шедевр пропаганды Альфреда Хичкока

Фильм Foreign Correspondent («Иностранный корреспондент», 1940) стал второй голливудской картиной Альфреда Хичкока после «Ребекки» и первым шпионским триллером, снятым им в Соединённых Штатах. Обычно его рассматривают как переходное произведение между британским и американским этапами режиссёра.

С одной стороны, фильм продолжал линию хичкоковских триллеров, созданных на студии Gaumont-British: режиссёр вновь работал со сценаристом Чарльзом Беннеттом и вернулся к теме международного заговора в современной Европе, уже знакомой по картинам «Человек, который слишком много знал», «Тридцать девять ступеней» и «Леди исчезает». С другой стороны, «Иностранный корреспондент» предвосхищал американские фильмы Хичкока более высоким производственным размахом и непосредственной связью с политикой США.

Его бюджет составил около 1,4 миллиона долларов — в четыре раза больше стоимости «Тридцати девяти ступеней». Но главное отличие заключалось не в масштабе, а в идеологической направленности. «Леди исчезает» вышла в период Мюнхенского соглашения и фактически выступала против политики умиротворения Германии. «Иностранный корреспондент», снятый тогда, когда американское общественное мнение ещё поддерживало нейтралитет, стал настойчивым призывом отказаться от изоляционизма и признать, что война в Европе касается и Соединённых Штатов.

От мемуаров журналиста к политическому триллеру

Фильм не был проектом, придуманным самим Хичкоком. Продюсер Уолтер Вангер ещё в 1936 году приобрёл права на книгу американского журналиста Винсента Шиэна Personal History. Шиэн работал зарубежным корреспондентом и описал в мемуарах свои поездки по Европе, Северной Африке и Азии в 1920-е годы, включая восстание в Марокко и гражданскую войну в Китае.

Его книга сочетала приключенческий рассказ с серьёзным интересом к международной политике. Шиэн придерживался антиколониальных взглядов, сочувствовал народам, находившимся под иностранным контролем, и изображал себя наивным идеалистом, постепенно постигающим законы реальной дипломатии. Один из главных выводов автора заключался в том, что мораль в международных отношениях обычно измеряется интересами государств: поступок, который одна страна считает героическим, другая объявляет преступлением.

Из первоисточника в фильм перешло очень немногое. Сохранилась прежде всего базовая схема: политически неопытный американец оказывается в Европе и вынужден пересмотреть свои представления о мире.

Такой материал соответствовал убеждениям Вангера. Он принадлежал к числу либеральных и интернационалистски настроенных голливудских продюсеров, служил в американской военной разведке, входил в аппарат Вудро Вильсона на Парижской мирной конференции и уже выпускал фильмы с выраженным общественным содержанием. Его картина «Блокада», действие которой происходило во время гражданской войны в Испании, столкнулась с цензурными ограничениями: из сценария пришлось удалить прямые упоминания республиканцев и Франко.

Над экранизацией Personal History работали несколько лет. Вангер потратил около 200 тысяч долларов на сценарии и разработки ещё до привлечения Хичкока. Первые версии рассказывали об американском студенте Джо Шеридане, который отправлялся в Европу после того, как видел в кинохронике тревожные мировые события. Уже тогда будущая антиизоляционистская тема была сформулирована предельно ясно: герой упрекал американцев в том, что они не понимают ни коммунизма, ни фашизма, ни самой демократии, поскольку отворачиваются от происходящего за пределами своей страны.

По ходу сюжета Джо становился свидетелем событий в Испании и Германии, помогал еврейскому учёному бежать от нацистов и возвращался, чтобы спасти его дочь. Цензор Джозеф Брин назвал сценарий проеврейской и антинацистской пропагандой. Формально он не нарушал Производственный кодекс, но его выпуск мог вызвать серьёзные политические и коммерческие трудности. Проект был остановлен — вероятно, не только из-за цензуры, но и из-за давления банков, финансировавших Вангера.

Ситуацию изменило начало войны в Европе. Антинацистские фильмы переставали считаться заведомо коммерчески опасными, и Вангер вновь запустил проект. Он стремился снять его быстро, опасаясь, что война закончится раньше премьеры и картина утратит актуальность.

Приход Хичкока

Хичкок присоединился к фильму осенью 1939 года, когда Дэвид Селзник согласился временно предоставить Вангеру услуги режиссёра после завершения «Ребекки».

Сделка была выгодна всем. Селзник получал деньги в период, когда «Унесённые ветром» и «Ребекка» ещё не начали приносить доход. Хичкок освобождался от постоянного вмешательства Селзника и мог вернуться к жанру триллера. Вангер приобретал режиссёра, уже признанного мастером напряжения.

Первоначально фильм предполагалось снять быстро, но после прихода Хичкока эти планы исчезли. Продюсер предоставил ему большую свободу, а бюджет вырос почти до полутора миллионов долларов.

Хичкок отверг прежние сценарии и вместе с секретарём Джоан Харрисон подготовил собственную разработку. В её центре находился молодой американский журналист, уверенный, что европейцы сами виноваты в своих политических бедах. Оказавшись на континенте, он должен был понять, что европейская реальность сложнее его упрощённых представлений, а враг не всегда выглядит так, как ожидаешь.

История с самого начала строилась как идеологическое обращение героя. Американец отправлялся в Европу убеждённым в превосходстве собственных взглядов и методов, но постепенно учился отказываться от самоуверенности.

В раннем варианте он приезжал в Женеву освещать мирную конференцию, знакомился с руководителем международного пацифистского движения и его дочерью, а после мнимого убийства голландского дипломата раскрывал заговор. Пацифистская организация оказывалась прикрытием для шпионской сети, дипломат был похищен ради секретных сведений, а кульминация происходила на борту самолёта, атакованного немецким кораблём в день объявления войны.

В этой версии появился и английский журналист Иэн Флеминг — очевидная карикатура на будущего автора Джеймса Бонда, который действительно работал корреспондентом агентства Reuters. Американский герой считал его ленивым, жеманным дилетантом, но именно Флеминг разоблачал шпиона. Его показная беспечность скрывала жёсткий прагматизм. Он даже предлагал американцу использовать романтические отношения с дочерью заговорщика ради получения информации: рыцарские предрассудки, по его мнению, не могли оправдывать риск тысячами жизней.

В окончательном фильме этот персонаж превратился в корреспондента Скотта ффоллиотта.

Как герой стал «обычным американцем»

В создании сценария участвовало множество авторов: Чарльз Беннетт, Джоан Харрисон, Джеймс Хилтон, Роберт Бенчли и ряд неуказанных в титрах сценаристов. Проект неоднократно переписывался, а важнейшей переменой стала трансформация главного героя.

В первых вариантах Джонни Джонс был осведомлённым политическим обозревателем и автором нескольких книг. Позднее его сделали человеком, почти ничего не знающим о европейском кризисе. Когда редактор спрашивает его о приближающейся войне, Джонс отвечает: «О какой войне?» — и признаётся, что почти не думал об этом.

Вероятно, персонажа намеренно превратили в типичного американца, далёкого от международной политики. Авторы исходили из представления, что значительная часть населения США, особенно за пределами крупных городов восточного и западного побережий, плохо понимает события в Европе. Джонс должен был олицетворять именно эту аудиторию.

Его превращение из невежественного репортёра в убеждённого интернационалиста становилось моделью желательного изменения для американского зрителя.

Но действовать приходилось осторожно. В 1940 году изоляционистские настроения в США оставались сильными. Первая мировая война оставила убеждение, что Америка была втянута в чужой конфликт союзнической пропагандой, а Великая депрессия усилила внутреннюю сосредоточенность страны.

Поэтому реклама картины старалась преуменьшить её политическое содержание. Публике сообщали, что «Иностранный корреспондент» почти не связан с политикой и значительно отличается от прежних, более откровенно антинацистских вариантов сценария. Цензор также решил, что новая версия уже не напоминает вызывавший опасения проект двухлетней давности.

Голливудская Британия

Хичкок хотел пригласить на главную роль Гэри Купера, но её получил более лёгкий и обаятельный Джоэл Маккри. Кэрол Фишер сыграла Лорейн Дэй, её отца — Герберт Маршалл, а Скотта ффоллиотта — Джордж Сандерс.

Картина была целиком снята в павильонах. Даже Амстердам воссоздавался в студии, за исключением нескольких кадров для рирпроекции. Самым сложным эпизодом стала катастрофа самолёта в море, поставленная Хичкоком совместно с художником-постановщиком Уильямом Кэмероном Мензисом.

Фильм принадлежал к циклу так называемых «голливудско-британских» картин конца 1930-х — начала 1940-х годов. Голливуд всё чаще изображал Британию как демократическую, миролюбивую страну, близкую Америке по культуре и политическим ценностям. Такие фильмы создавали идеологическую основу для будущего вступления США в войну.

Но англофилия Голливуда объяснялась не только политикой. К концу 1930-х годов американские студии получали до половины доходов от зарубежного проката, а Британия являлась крупнейшим внешним рынком. На неё приходилось от 50 до 60 процентов зарубежной выручки.

После оккупации Германией значительной части Европы многие рынки закрылись. Британия стала ещё важнее и в отдельные годы могла обеспечивать до 90 процентов всех иностранных поступлений Голливуда.

«Иностранный корреспондент» не окупился только за счёт Северной Америки. При производственной стоимости около 1,48 миллиона долларов его прокат в США и Канаде принёс около 1,43 миллиона. Прибыль обеспечила международная выручка, причём Великобритания дала 480 тысяч долларов — примерно 62 процента зарубежных доходов фильма.

Это обстоятельство показывает, что пробританская направленность картины имела одновременно идеологические и коммерческие основания.

Европа накануне войны

Основное действие разворачивается непосредственно перед началом Второй мировой войны. Телеграмма от 19 августа 1939 года устанавливает исходную дату, а финальные события происходят 3 сентября, в день объявления войны.

Такое решение позволяло сохранить актуальность фильма независимо от перемен на фронте. Картина была связана с конкретным недавним историческим моментом, а не с условным настоящим.

Отправной точкой интриги становится секретный договор, известный похищенному голландскому дипломату Ван Мееру. Он выполняет функцию хичкоковского «макгаффина»: содержанием документа зритель интересуется меньше, чем борьбой за обладание им.

Сам фон говорит о приближении катастрофы. Один из корреспондентов сообщает, что, по мнению высокопоставленного источника, войны в этом году не будет из-за позднего урожая. Эта уверенность звучит заведомо иронически и напоминает знаменитый заголовок британской газеты Daily Express «В этом году войны не будет», опубликованный всего за несколько недель до германского нападения на Польшу.

Сенсационный триллер

«Иностранный корреспондент» принадлежит к традиции сенсационного триллера. Это фильм стремительного движения, эффектных эпизодов и международного заговора, который мало заботится о психологической сложности или строгой правдоподобности.

Джонни Джонс, обычный криминальный репортёр, отправляется в Европу, потому что его редактор чувствует: на континенте «назревает преступление». Вскоре герой оказывается среди похищений, убийств, двойников, тайных организаций и шпионов, действующих под прикрытием движения за мир.

Фальшивая пацифистская организация может восприниматься как намёк на беспомощность политики умиротворения перед агрессией. Её руководитель Стивен Фишер формально выступает за мир, но в действительности служит противнику. Германия и Гитлер прямо не называются, однако характеристика врагов — фанатичных, безжалостных и одержимых государственным величием — не оставляет сомнений в подразумеваемом адресате.

Символизм фильма предельно прям. Когда Джонс убегает по крыше амстердамской гостиницы, он случайно выбивает две буквы из неоновой надписи HOTEL EUROPE, превращая её в HOT EUROPE — «горячую Европу».

Европейский стиль внутри Голливуда

Сенсационная природа фильма особенно заметна в постановке крупных эпизодов.

Сцена мнимого убийства Ван Меера на ступенях явно испытала влияние советского монтажа. Резкий крупный план лица дипломата, забрызганного кровью, отсылает к одесской лестнице в «Броненосце „Потёмкине“» Сергея Эйзенштейна.

Побег убийцы среди множества зонтов напоминает документальный фильм Йориса Ивенса «Дождь». На иллюстрациях главы показаны сам убийца, скрывающий оружие в фотоаппарате, и залитое кровью лицо его предполагаемой жертвы — два кадра, демонстрирующие монтаж столкновения и внезапного воздействия.

Совсем иначе построен эпизод внутри ветряной мельницы, где Джонс обнаруживает, что Ван Меер жив, а убит был его двойник. Вместо быстрого монтажа Хичкок использует экспрессионистские тени, резкие углы и тревожную композицию, напоминающую немецкое немое кино и годы работы режиссёра на студии UFA в Мюнхене.

Таким образом, Хичкок переносил в классический Голливуд приёмы советского монтажа, европейской документалистики и немецкого экспрессионизма.

Политическое и романтическое обращение

Несмотря на европейскую визуальную стилистику, повествование организовано по классической голливудской модели. В нём параллельно развиваются две линии:

• политическое взросление Джонни;
• его роман с Кэрол Фишер.

Эти линии соединены. Именно отношения с Кэрол помогают герою перейти от циничного изоляционизма к политической ответственности.

Одновременно романтический сюжет имеет эдиповскую структуру. Джонни не может соединиться с Кэрол, пока она не отвергнет своего отца. Сама Кэрол не может принять Джонни, пока не узнает правду о Фишере.

Фишер изображён сложнее большинства хичкоковских заговорщиков. Он искренне любит дочь и в конце приносит себя в жертву после падения самолёта в Атлантику. Любовь частично искупает его преступления, хотя не отменяет их.

Финал, превративший фильм в пропаганду

Первоначально фильм должен был завершаться спасением пассажиров американским военным кораблём. Но съёмки совпали с германским наступлением в Западной Европе, падением Франции и эвакуацией союзников из Дюнкерка. После завершения основных работ было решено добавить новый эпилог, написанный Беном Хектом.

В нём Джонни, уже ставший военным корреспондентом, ведёт радиопередачу из Лондона во время воздушного налёта. Когда гаснет свет и начинают падать бомбы, он отказывается покинуть микрофон и обращается к Америке.

Он говорит, что слышимый грохот — не радиопомехи, а смерть, идущая на Лондон. Америка пока остаётся освещённой, и поэтому должна сохранить свои огни, защитить их сталью, кораблями, пушками и самолётами.

Во время речи шум бомб постепенно стихает, а на звуковой дорожке начинает звучать американский гимн.

Именно эта сцена качественно меняет фильм.

До неё «Иностранный корреспондент» остаётся классическим развлекательным повествованием с политической функцией. Эпилог нарушает реалистическую условность: герой фактически обращается не только к радиослушателям внутри фильма, но и непосредственно к американской публике в кинотеатрах.

Исследователь Стив Нил различает собственно пропагандистские фильмы и произведения, которые выполняют пропагандистскую функцию благодаря историческому контексту. Основная часть «Иностранного корреспондента» относится ко второму типу. Но финальная передача переходит к прямому обращению и делает пропагандистское содержание открытым.

При этом речь рассчитана очень тонко. Она не требует немедленного вступления США в войну и поэтому формально не даёт изоляционистам явного повода для возражений. Джонни говорит об американском патриотизме и необходимости защищать собственную свободу — формуле, которую могли принять и сторонники нейтралитета, и интервенционисты.

Фильм внушает американцам, что Британия близка им культурно и нравственно, а европейская война неизбежно становится и их войной.

Реакция критиков

В США картину приняли преимущественно как первоклассное развлечение. Её называли одним из самых увлекательных детективных фильмов года, триумфом Хичкока и Голливуда. Политический аспект многие критики считали вторичным по сравнению с мелодраматическим действием.

Однако звучали и возражения. Рецензенты отмечали неправдоподобие сюжета, искусственность интриги и несоответствие между посвящением «дальновидным иностранным корреспондентам» и откровенно фантастическим характером событий. Критик New York Times Босли Краузер считал фильм нелогичным, а добавленный патриотический эпилог — неуместным.

В Британии реакция оказалась ещё более противоречивой, поскольку фильм вышел в разгар бомбардировок Лондона.

Критик К. А. Лежен считала его мрачной и менее привлекательной картиной, чем «Ребекка». По её мнению, финал звучал фальшиво и показывал, что Хичкок уже слишком долго отсутствовал в Англии, чтобы понимать настроение людей, переживавших налёты.

Дилис Пауэлл, напротив, назвала фильм подлинным Хичкоком и поставила его выше «Ребекки». Она считала заключительную речь лишь послесловием, а не основным содержанием картины.

Особенно острая дискуссия развернулась в специализированном журнале Documentary News Letter. Издание высоко оценило финальную сцену как послание Америке, способное побудить зрителей задуматься.

Документалист Пол Рота возразил, что слова о США как «единственном оставшемся свете» оскорбляют британцев, продолжавших сопротивление. По его мнению, такая формула невольно предполагала, будто демократия в Британии уже погасла, и тем самым могла быть использована фашистской пропагандой.

Спор отражал различие между двумя идеологическими моделями.

Фильм Хичкока представлял Америку последним оплотом свободы, который должен вооружиться.

Британская документальная традиция подчёркивала стойкость простых граждан и сохраняющуюся силу британской демократии.

Коммерческий и политический успех

Несмотря на разногласия критиков, британская публика приняла фильм. По данным профессиональной прессы, он стал вторым по популярности широкопрокатным фильмом 1940 года после «Ребекки».

Картина получила несколько номинаций на премию «Оскар», включая лучший фильм, оригинальный сценарий, операторскую работу, работу художника и роль второго плана Альберта Бассермана. Награду за лучший фильм получила «Ребекка».

Неожиданное признание пришло и со стороны противника. Министр пропаганды нацистской Германии Йозеф Геббельс, вероятно получивший копию через нейтральную Швейцарию, назвал «Иностранного корреспондента» первоклассной постановкой и «шедевром пропаганды», способным воздействовать на широкие массы в странах врага.

Эта характеристика точно определяет двойственную природу фильма.

«Иностранный корреспондент» остаётся зрелищным, неправдоподобным и временами почти комическим приключенческим триллером. Но его развлекательная форма организована вокруг ясного идеологического движения: политически безразличный американец открывает для себя реальность европейской войны и обращается к соотечественникам с призывом не отворачиваться от неё.

Хичкок не отказывается от напряжения, романтики, юмора и эффектных аттракционов. Напротив, именно благодаря им политическое послание достигает зрителя.

Фильм убеждает не вместо развлечения, а посредством развлечения.

Итог

Так Джеймс Чапмен рассматривает «Иностранного корреспондента» как ключевое переходное произведение в карьере Хичкока.

Он продолжает традицию британских шпионских фильмов режиссёра, но одновременно демонстрирует новые возможности, предоставленные Голливудом:

• значительно больший бюджет;
• сложные постановочные эпизоды;
• синтез европейских визуальных влияний и классического американского повествования;
• ориентацию одновременно на внутренний и британский рынки;
• непосредственное участие в политической дискуссии США.

Картина возникла из либерального международного проекта Уолтера Вангера, прошла через многолетние сценарные переработки и цензурные ограничения, а под руководством Хичкока превратилась в историю идеологического пробуждения американского обывателя.

Основная часть фильма скрывает политический тезис внутри приключенческого сюжета. Финальная радиопередача отказывается от маскировки и обращается к Америке напрямую.

Именно поэтому «Иностранный корреспондент» можно назвать не просто политическим триллером, а образцовым примером того, как массовое кино превращает развлечение в средство убеждения.