Дерек Ламберт: холодная война глазами иностранного корреспондента

Дерек Уильям Ламберт (Derek William Lambert, 1929–2001) — британский журналист, иностранный корреспондент и автор политических и шпионских триллеров. Страна: Великобритания. Профессия: журналист, иностранный корреспондент, писатель. Основные жанры: шпионский роман, политический и военный триллер, исторический детектив. Псевдоним: Richard Falkirk. Главные книги: «Ангелы в снегу» (Angels in the Snow), «Красный дом» (The Red House), «Трансфер Ермакова» (The Yermakov Transfer), «Я, — сказал шпион» (I, Said the Spy), «Красный голубь» (The Red Dove), «Код Иуды» (The Judas Code), «Человек, который был субботой» (The Man Who Was Saturday). Названия произведений, не имеющих устойчивого русского издания, далее даны в рабочих переводах.

Дерек Ламберт принадлежал к поколению британских авторов, которые пришли в шпионский роман уже после революции Флеминга, Грина и Ле Карре. Но путь его был принципиально иным. Он не служил в разведке, не был дипломатом и не претендовал на знание секретной бюрократии изнутри. Зато он много лет работал иностранным корреспондентом именно там, где политика переставала быть абстракцией: в Израиле времён Суэцкого кризиса, на Кипре во время борьбы ЭОКА, в Южной Африке, Юго-Восточной Азии и, самое главное, в Москве.

Поэтому достоверность Ламберта — не достоверность бывшего оперативника. Это достоверность человека, который знает, как выглядит гостиница для иностранцев, как разговаривают корреспонденты после третьего стакана, как дипломаты боятся прослушивания, что значит жить в стране, где за тобой могут идти по улице, и как международный кризис выглядит не из кабинета министра, а из редакционного задания.

Именно этот опыт превратил его лучшие романы в особую разновидность шпионской прозы — репортёрский триллер холодной войны.

До литературы

Ламберт родился 10 октября 1929 года в Лондоне и получил образование в Epsom College. После школы он прошёл около двух с половиной лет национальной службы в Королевских военно-воздушных силах, где, по издательским биографиям, служил санитаром. После демобилизации начал журналистскую карьеру в местной прессе, затем работал в Daily Mirror, а позднее перешёл в Daily Express.

Уже в 1950-е годы журналистская биография Ламберта оказалась почти готовой школой будущего романиста. Он писал из горячих точек, наблюдал за антиколониальными конфликтами и политическими кризисами, ездил туда, где британская внешняя политика сталкивалась с новой послевоенной реальностью. Академическое исследование британского присутствия на Кипре, например, цитирует его репортаж «It’s Murder Mile», опубликованный Daily Mirror в ноябре 1956 года после убийства на печально известной Ledra Street в Никосии.

Позднейшие издательские биографии добавляют характерные детали: поездки по Гималаям на джипе, работу в Израиле под обстрелом, постоянные перемещения между кризисными регионами. Всё это несколько романтизировано издательским языком, однако общий факт сомнений не вызывает: до того как стать автором международных триллеров, Ламберт уже много лет видел международную политику непосредственно на месте.

Разведчик? Нет — журналист рядом с разведкой

Для понимания Ламберта это принципиально.

Документальных подтверждений его работы на MI6, MI5 или другую спецслужбу обнаружить не удалось. Национальная служба в RAF тоже не была разведывательной. Поэтому нельзя читать его романы как художественно замаскированные оперативные мемуары.

Его опыт относится к другой категории — косвенному знанию разведывательной среды.

Иностранный корреспондент времён холодной войны постоянно существовал рядом с дипломатами, военными атташе, перебежчиками, людьми разведки и сотрудниками служб безопасности. Особенно это относилось к Москве, где западная журналистская колония одновременно была источником информации, объектом наблюдения и частью более крупной политической игры.

Ламберт поэтому знает не столько технологию вербовки или организационную схему службы, сколько психологию мира, в котором никто не уверен, является ли собеседник только журналистом, только дипломатом или кем-то ещё.

И это гораздо важнее для его прозы.

Москва, из которой появился писатель

Переломным эпизодом стала годичная командировка в Москву в качестве корреспондента Daily Express.

Именно там Ламберт начал свой первый роман — «Ангелы в снегу» (Angels in the Snow, 1969). Он писал о хорошо знакомой ему среде: западных дипломатах и журналистах, практически изолированных от обычной советской жизни, находившихся под наблюдением и постепенно замыкавшихся внутри собственной маленькой колонии.

История рукописи сама выглядит как сцена из шпионского романа. Когда Ламберта отправили из СССР домой с подозрением на ревматическую лихорадку, незаконченную рукопись вывезли спрятанной в инвалидном кресле. Завершал он книгу уже в Ирландии — на старой пишущей машинке Olivetti в квартире над продуктовой лавкой в Балликоттоне.

Особенно важен один персонаж «Ангелов в снегу». Образ спившегося британского перебежчика, живущего в СССР с русской женой, был основан на Лене Уинкотте, одном из участников Инвергордонского мятежа британских моряков 1931 года, который позднее перебрался в Советский Союз. Это как раз тот случай, когда связь художественного персонажа с реальным человеком подтверждается биографическими источниками, а не строится на поздней догадке критиков.

Роман получил хорошие отзывы и фактически открыл Ламберту новую профессию.

Что особенно показательно, его первой литературной темой стала не тайная операция как таковая, а атмосфера вокруг неё: страх, изоляция, наблюдение, скука, алкоголь, секс и постоянная невозможность до конца понять, кому можно доверять.

Журналистика превращается в метод

В том же 1969 году выходит «Змеи войны» (The Kites of War), действие которого разворачивается на китайско-индийской границе — ещё одном регионе, знакомом Ламберту по корреспондентской работе. Библиографические источники прямо отмечают связь между журналистской географией писателя и местом действия романа.

Так практически сразу возникает литературный метод, который будет работать следующие десятилетия.

Ламберт сначала находит политическое пространство.

Затем помещает внутрь него вымышленную операцию.

Москва даёт сюжет о западной колонии и перебежчике.

Гималаи — историю пограничного конфликта.

Вашингтон — роман о советском дипломате.

Транссибирская магистраль — попытку похищения советского руководителя.

Израиль — столкновение американских, советских, арабских и израильских интересов.

Исландия — противоборство НАТО и советской разведки.

В отличие от Флеминга, Ламберт редко начинает с необыкновенного героя. Он начинает с места, исторической ситуации и среды, а уже внутри них строит триллер.

Как устроен его шпионский мир

Главная модель разведки у Ламберта может быть сформулирована так:

тайная война — это продолжение международной политики людьми, которые вынуждены жить между официальной ролью и скрытой лояльностью; важнее всего не технические приёмы разведки, а давление, которое эта двойная жизнь оказывает на человека.

Отсюда его постоянные персонажи:

перебежчик, который разочаровался в стране, куда сбежал;

дипломат, начинающий сомневаться в собственной идеологии;

агент, больше не уверенный в своей службе;

человек, вынужденный существовать под несколькими именами;

журналист, случайно заметивший то, что знать не должен;

политик или военный, превращающий международный кризис в тайную операцию.

Ламберт любит заговоры, похищения, дефекции, операции спецслужб и крупные политические ставки. В этом смысле он значительно ближе к традиционному приключенческому триллеру, чем Ле Карре.

Но есть существенное отличие.

Даже самые эффектные операции у него обычно разворачиваются внутри узнаваемой политической реальности.

Это и есть наследие корреспондента.

«Красный дом»: не бегство космонавта

«Красный дом» (The Red House, 1972) особенно хорошо показывает, что Ламберт интересовался холодной войной не только как соревнованием секретных служб.

Его герой Владимир Жуков приезжает вторым секретарём советского посольства в Вашингтон. Он убеждённый коммунист, воспитанный на представлении о США как о враждебном обществе, однако непосредственное столкновение с американской жизнью постепенно расшатывает его прежнюю систему координат. Роман строится вокруг конфликта между государством, партией, семьёй, личным желанием и совестью.

Это принципиально не история космонавта.

Вероятно, путаница возникла потому, что через десять лет Ламберт действительно написал роман о советской космической программе — «Красный голубь».

«Красный дом» же интереснее именно своей сравнительной камерностью. Здесь холодная война проходит непосредственно через сознание человека: вопрос заключается не в том, сумеет ли он провести операцию, а в том, может ли личный опыт разрушить идеологию, в которой человек прожил всю жизнь.

«Трансфер Ермакова»: СССР превращается в пространство операции

В «Трансфере Ермакова» (The Yermakov Transfer, 1974) Ламберт возвращается к СССР, но выбирает совершенно другую конструкцию.

Практически весь роман строится вокруг путешествия по Транссибирской магистрали. Советский руководитель Василий Ермаков оказывается целью группы, планирующей его похищение. В результате огромная страна превращается в протяжённое, но одновременно замкнутое пространство: поезд движется через СССР, тогда как заговор разворачивается внутри вагонов и вдоль маршрута.

Здесь хорошо видна важная особенность Ламберта.

Он умеет соединить масштаб геополитического триллера с почти камерной сценой.

Ставка — политическое будущее СССР.

Место действия — поезд.

КГБ обладает огромным аппаратом.

Но операция всё равно в конечном счёте сводится к нескольким людям, находящимся в нескольких метрах друг от друга.

Именно поэтому роман остаётся одним из самых характерных произведений автора.

От холодной войны к международному заговору

К концу 1970-х Ламберт постепенно расширяет пространство своих триллеров.

«Я, — сказал шпион» (I, Said the Spy, 1980) строится вокруг закрытой международной конференции, напоминающей Бильдербергские встречи, и превращает мир большой политики, финансов и спецслужб в единую сеть. Американская, британская и советская разведки здесь уже не столько ведут двустороннюю холодную войну, сколько пытаются разобраться в более сложном международном заговоре.

Это важный поворот.

Ранний Ламберт мыслит линией:

Запад — СССР.

Поздний всё чаще строит треугольник:

государства — спецслужбы — надгосударственные интересы.

Так его проза сближается с международным конспирологическим триллером 1970–1980-х годов.

Но в отличие от чистой паранойи Ладлэма, Ламберт почти всегда сохраняет журналистскую привычку привязывать даже самый невероятный сюжет к узнаваемым организациям, конференциям, политическим конфликтам и географии.

«Красный голубь»: холодная война выходит в космос

Именно в «Красном голубе» (The Red Dove, 1982) находится космическая история, которую исходный текст ошибочно отнёс к «Красному дому».

Советский космический корабль Dove находится на орбите в момент обострения международного кризиса: войска Варшавского договора входят в Польшу, а американский президент пытается получить стратегическое преимущество в космосе. Центральным элементом интриги становится возможность бегства советского участника космической программы и захвата секретов противника.

Это уже не камерный московский Ламберт «Ангелов в снегу».

Масштаб вырос до грани технотриллера.

Ядерное оружие, космические системы, политическое руководство сверхдержав и стратегический баланс превращаются в элементы одного сюжета.

Однако старая тема сохраняется:

в центре опять оказывается человек, который должен решить, кому он принадлежит — системе или самому себе.

Вторая мировая как тайная история

Отдельная линия творчества Ламберта — романы, в которых документированная история соединяется с вымышленной секретной операцией.

В «Заговоре Святого Петра» (The Saint Peter’s Plot, 1978) руководство гибнущего Третьего рейха пытается подготовить тайный план спасения накануне поражения Германии.

В «Коде Иуды» (The Judas Code, 1983) Ламберт идёт ещё дальше. Британская разведка якобы разрабатывает операцию, которая должна подтолкнуть нацистскую Германию и Советский Союз к взаимному истощению, дав Великобритании время выстоять. Центральной фигурой становится сотрудник Красного Креста Йозеф Хоффман, отправляемый в СССР и использующий особый шифр — тот самый «код Иуды».

Здесь особенно важно не перепутать литературную конструкцию с реальной историей.

Нет оснований считать изображённую операцию документированным планом Черчилля или британской разведки.

Ламберт делает то, что позднее будут называть fact-fiction: берёт реальных политических лидеров, настоящие конфликты и разведывательные практики, после чего помещает между известными событиями вымышленную скрытую операцию.

Именно благодаря журналистскому чувству детали такой вымысел кажется правдоподобнее, чем его фактическая основа позволяет.

Перебежчик как главный герой эпохи

Едва ли не самый устойчивый тип персонажа у Ламберта — перебежчик.

Это закономерно.

Для холодной войны перебежчик был почти идеальной фигурой: человек сам по себе превращался в политическое событие.

Он приносил информацию.

Предавал одну систему.

Искал защиты у другой.

Но мог обнаружить, что страна мечты существует только в пропаганде.

Эта тема уже присутствует в «Ангелах в снегу», определяет «Красный дом», возвращается в «Красном голубе» и становится центральной в «Человеке, который был субботой» (The Man Who Was Saturday, 1985).

Главный герой последнего — американец Роберт Колдер, завербованный КГБ ещё в университетские годы, работавший советским агентом в США и затем бежавший в Москву. Через несколько лет советской жизни он хочет вернуться домой, однако знает слишком много о советской агентуре на Западе и потому становится проблемой для КГБ.

Получается почти зеркальное отражение «Ангелов в снегу».

Раннего Ламберта интересовал западный человек, оказавшийся внутри советской системы.

Позднего — человек, который сам выбрал эту систему и теперь пытается из неё выбраться.

Ричард Фолкирк: второй Ламберт

Важное дополнение к исходному тексту касается псевдонима Richard Falkirk.

Под этим именем Ламберт действительно создал цикл историко-криминальных романов об Эдмунде Блэкстоуне — сотруднике Bow Street Runners в Англии 1820-х годов. Всего между 1972 и 1977 годами вышло шесть книг: Blackstone, Blackstone’s Fancy, Beau Blackstone, Blackstone and the Scourge of Europe, Blackstone Underground и Blackstone on Broadway.

Однако Фолкирк — не только исторический детектив.

Под тем же псевдонимом вышли два полноценных шпионских триллера.

«Фактор холода» (The Chill Factor, 1971) переносит британского агента Билла Конрана в Исландию, где тот должен обнаружить советскую агентурную сеть вокруг базы НАТО в Кефлавике. Роман особенно интересен тем, что использует Исландию не как экзотический фон, а как политически уязвимую территорию, где антиамериканские настроения могут стать объектом советской операции.

«Перекрёстный провод» (The Twisted Wire, 1971) строится вокруг случайно подслушанного телефонного разговора и конференции в Израиле; за человеком, не понимающим ценности оказавшейся у него информации, начинают охотиться арабские, израильские, советские и американские агенты. Первые издания датируются 1970–1971 годами в зависимости от рынка; британское переиздание Corgi появилось в 1972-м.

Таким образом, псевдоним Фолкирк позволяет увидеть Ламберта с другой стороны.

Под собственным именем он часто стремился к большому политическому полотну.

Под Фолкирком — к более компактному жанровому механизму.

Блэкстоун и происхождение полиции

Цикл об Эдмунде Блэкстоуне заслуживает отдельного места именно потому, что перекликается с интересом Ламберта к разведке.

Bow Street Runners существовали ещё до формирования современной британской полиции. Их работа находилась между судебным расследованием, частным сыском и государственным поручением.

В первом романе Блэкстоун получает задание защищать будущую королеву Викторию. Позднее он сталкивается с железнодорожными преступниками, заговорами вокруг Наполеона, планом ограбления Банка Англии и в финале отправляется в Нью-Йорк.

То есть даже в исторических книгах Ламберт снова возвращается к своему главному типу героя:

профессионал находится рядом с государственным аппаратом, но действует достаточно автономно, чтобы видеть его слабости.

В некотором смысле Блэкстоун — исторический родственник разведчиков из современных триллеров Ламберта.

Профессиональная достоверность

По меркам вашего «Досье» Ламберта правильнее всего отнести к авторам с косвенным разведывательным опытом.

Институциональная достоверность у него ограничена. Он не описывает внутреннее устройство MI6 с педантизмом Ле Карре, редко интересуется бумажным документооборотом, межведомственной бюрократией или техническими деталями агентурного процесса.

Оперативная достоверность выше — прежде всего там, где речь идёт о наблюдении, контрнаблюдении, прикрытии, перебежчиках, проверке лояльности и психологическом давлении.

Но сильнее всего средовой реализм.

Москва кажется Москвой не потому, что автор знает форму секретного приказа КГБ, а потому, что он знает, каково западному журналисту проснуться в Москве зимой, пойти в посольский клуб, вернуться в квартиру, предполагая наличие микрофона, и на следующий день снова встретить тех же самых людей, потому что круг общения иностранца почти не меняется.

Такой реализм отличает его от многих чисто приключенческих авторов эпохи.

Ламберт, Флеминг и Ле Карре

С Флемингом Ламберта роднит любовь к международному движению.

Герои постоянно пересекают границы, садятся в поезда и самолёты, перемещаются между политическими столицами. Он любит большой сюжет и высокую ставку.

Но флеминговская культура потребления — автомобили, еда, одежда, оружие как элементы образа сверхпрофессионала — его значительно меньше интересует.

С Ле Карре сходство глубже.

Оба автора понимают мир разведки как пространство, где лояльность постоянно проверяется и изменяется. Оба знают, что политическая система воздействует прежде всего на частного человека.

Но происхождение их реализма различно.

Ле Карре пишет изнутри службы. Ламберт — из гостиничного бара через дорогу от неё.

Первый знает бюрократию.

Второй наблюдает её последствия.

Поэтому Ламберт менее тонок в реконструкции профессии, зато намного свободнее смешивает шпионский роман с приключением, историческим триллером, конспирологией и даже технотриллером.

Главные книги

Для знакомства с его творчеством я бы выделил несколько опорных точек.

«Ангелы в снегу» (Angels in the Snow, 1969) — лучший вход в Ламберта-журналиста. Здесь ещё почти нет жанровой машины поздних книг, зато есть Москва, западная колония, наблюдение, страх и ощущение холодной войны как повседневности.

«Змеи войны» (The Kites of War, 1969) — доказательство того, как быстро автор научился превращать корреспондентскую географию в политическое приключение на китайско-индийской границе.

«Красный дом» (The Red House, 1972) — один из самых интересных психологических романов Ламберта о советском человеке на Западе. Здесь важнее постепенная эрозия убеждений, чем собственно операция.

«Трансфер Ермакова» (The Yermakov Transfer, 1974) — наиболее чистый пример холодновоенного приключенческого триллера: СССР, КГБ, политическая ставка и почти полностью замкнутое пространство Транссибирского экспресса.

«Я, — сказал шпион» (I, Said the Spy, 1980) — переход от двусторонней модели холодной войны к большому международному заговору, где разведслужбы сами пытаются понять устройство скрытой сети.

«Красный голубь» (The Red Dove, 1982) — технологическая и космическая версия его шпионской модели; особенно показательна для того, как автор приспосабливает старую тему перебежчика к новой фазе стратегического соперничества.

«Код Иуды» (The Judas Code, 1983) — одна из наиболее характерных попыток соединить документальную историю Второй мировой войны с вымышленной секретной операцией.

«Человек, который был субботой» (The Man Who Was Saturday, 1985) — поздняя вариация темы перебежчика, на этот раз обращённая вспять: человек, однажды выбравший СССР, теперь хочет вернуться на Запад.

Кино: один большой успех

Ламберт не стал писателем, чьё творчество сформировало отдельную экранную франшизу.

Но одна заметная экранизация существует.

Его криминальный роман «Коснуться львиной лапы» (Touch the Lion’s Paw, 1975) лёг в основу фильма «Rough Cut» (1980) Дона Сигела. Главные роли исполнили Берт Рейнольдс, Лесли-Энн Даун и Дэвид Нивен. Paramount официально указывает роман Ламберта как литературный первоисточник фильма.

Это, правда, не шпионский роман, а изощрённая история большого ограбления бриллиантов. Но сам выбор сюжета для Голливуда хорошо показывает другую сильную сторону Ламберта — способность строить сложную, но легко кинематографически читаемую фабулу.

Последняя фаза

К концу карьеры Ламберт постепенно расширялся за пределы классического шпионского триллера.

«Врата солнца» (The Gate of the Sun, 1990) превращаются уже в большую историческую сагу о Гражданской войне в Испании и нескольких десятилетиях испанской истории. Автор хорошо знал страну, где впоследствии поселился, и пытался соединить частные судьбы с историей франкизма и перехода к новой Испании.

«Баня» (The Banya, 1991) возвращает его в Москву уже эпохи после гласности: старую русскую баню угрожают снести городские власти — совсем не тот масштаб, что в «Красном голубе», но зато очевидное возвращение к интересу писателя к повседневной России.

Последним романом стал «Дом убийств» (The Killing House, 1997), действие которого связано с североирландским мирным процессом. То есть писатель закончил почти там же, где начал профессионально: у политического конфликта, который когда-то был для корреспондента новостью, а теперь превращался в историческую память.

Последней же книгой Ламберта вообще стали не шпионские приключения, а мемуарные «Уроки испанского» (Spanish Lessons, 2000) — ироничный рассказ о переезде с женой Дианой на Коста-Бланку и попытке приспособиться к испанской повседневности.

Место в истории жанра

Ламберт не создал нового героя масштаба Бонда, Смайли или Квиллера.

У него вообще нет одного персонажа, который мог бы представлять всё творчество.

Его новшество лежит в другом.

Он стал одним из британских авторов, которые принесли в шпионский роман опыт иностранной журналистики.

Отсюда его главное отличие от соседей по жанру.

Флеминг создавал идеального оперативника.

Ле Карре исследовал профессию.

Дейтон — бюрократическую машину и человека внутри неё.

Ламберт исследовал место, где машина соприкасается с внешним миром: посольство, поезд, конференцию, зарубежную столицу, гостиницу, пресс-корпус, международный кризис.

Поэтому разведка у него редко выглядит автономной профессией.

Она всегда вписана в политику, журналистику, бизнес и человеческие отношения.

И именно благодаря этому его триллеры нередко стареют интереснее чистых приключенческих романов той же эпохи: в них сохраняется не только интрига, но и ощущение конкретного исторического времени.

Литература как профессиональное ремесло

Ламберт никогда особенно не романтизировал собственную писательскую работу.

В некрологах отмечалось, что некоторые романы он мог написать примерно за пять недель и сам иронически называл их коммерческими pot-boilers. Но это самоуничижение плохо согласуется с оценкой Марты Геллхорн, которая в конце 1980-х особо выделяла его сложные сюжетные конструкции и умение превращать фактический материал в чистое повествование.

Вероятно, именно здесь и находится его настоящее достоинство.

Ламберт не пытался сделать вид, будто пишет великий философский роман о судьбах Запада.

Он рассказывал истории.

Но история у него почти всегда начиналась с того, что он где-то увидел сам:

московскую зиму;

улицу в Никосии;

израильский кризис;

гималайскую дорогу;

британских дипломатов;

советских перебежчиков;

журналистов, слишком много пьющих и слишком внимательно смотрящих по сторонам.

А затем журналист превращал наблюдение в механизм триллера.

Почему Ламберта стоит читать сегодня

Не ради точной реконструкции работы MI6 или КГБ.

Для этого существуют более профессиональные авторы.

Не ради литературного психологизма уровня Грина или Ле Карре.

Ламберт проще и жанровее.

Но именно поэтому он интересен как свидетель перехода шпионского романа от эпохи Бонда к глобальному политическому триллеру.

В его книгах видно, как меняются страхи Запада.

Сначала — Москва, перебежчики и КГБ.

Затем — политические заговоры и международные конференции.

Потом — космос, ядерная стратегия и глобальные сети.

Параллельно Вторая мировая превращается в источник альтернативных секретных операций, а разведчик перестаёт быть единственным человеком, способным вести тайную войну.

Но через всё творчество проходит одна постоянная тема.

Человек пересекает границу между двумя мирами и обнаруживает, что ни один из них не соответствует собственной пропаганде.

Именно поэтому у Ламберта так много дипломатов, журналистов, перебежчиков и двойных агентов.

Он всю жизнь писал о людях, оказавшихся между системами.

Для иностранного корреспондента времён холодной войны, вероятно, другого главного сюжета и быть не могло.