Клайв Эглтон: разведка как профессия и бюрократия

Clive Egleton
1927–2006

Страна: Великобритания
Профессия: кадровый офицер британской армии, сотрудник Министерства обороны, писатель
Жанры: шпионский роман, политический и военный триллер
Псевдонимы: John Tarrant, Patrick Blake
Главные герои: Дэвид Гарнетт, Чарльз Уинтер, Питер Эштон
Наиболее известная книга: Seven Days to a Killing
Главный цикл: романы о Питере Эштоне

Офицер, который знал систему изнутри

Клайв Эглтон принадлежит к той сравнительно небольшой группе британских авторов шпионского романа, для которых спецслужбы были не только литературным материалом. За его книгами стояли три десятилетия армейской службы, работа, связанная с разведкой и безопасностью, опыт колониальных конфликтов и позднейшая служба в Министерстве обороны. Поэтому наиболее интересен Эглтон не как ещё один сочинитель приключений времён холодной войны, а как писатель, понимавший разведку прежде всего как организацию — с её иерархией, внутренними конфликтами, процедурами, карьерными интересами, конкуренцией ведомств и неизбежным расхождением между политическими решениями начальства и реальностью оперативной работы.

Именно это отличает его от двух наиболее заметных моделей британского шпионского романа второй половины XX века. У Яна Флеминга секретная служба становится пространством исключительного приключения; у Джона Ле Карре — механизмом морального разложения и политической двусмысленности. Эглтон занимает промежуточную территорию. Его романы значительно динамичнее Ле Карре и гораздо меньше заинтересованы в психологической деконструкции разведчика, но одновременно заметно дальше от фантазийной вселенной Бонда. Для него секретная служба — прежде всего профессия, а шпионский роман — история о том, что происходит, когда профессионалу приходится действовать внутри несовершенной государственной машины.

Это обстоятельство и определяет место Эглтона в истории жанра.

До литературы

Клайв Фредерик Эглтон родился 25 ноября 1927 года в Саут-Харроу, в тогдашнем графстве Мидлсекс. Учился в Haberdashers’ Aske’s Boys’ School. В 1945 году, ещё не достигнув восемнадцати лет, поступил в Royal Armoured Corps и начал подготовку как водитель танка. Затем получил офицерское назначение в South Staffordshire Regiment.

Его военная биография выглядит почти как география поздней Британской империи. В 1946–1948 годах он служил командиром стрелкового взвода в Индии, в 1949–1951 годах — транспортным офицером на Дальнем Востоке; затем последовали Ирландия, Германия, Египет, Ливия, Кипр, Кения и Уганда. К 1970 году Эглтон дослужился до подполковника и в 1975-м ушёл из армии. В 1957 году он окончил Army Staff College в Кемберли — деталь существенная, поскольку речь шла уже не только о полевом офицере, но и о подготовке к штабной работе и пониманию механики крупной военной организации.

Такой опыт впоследствии оказался для писателя не менее важен, чем собственно разведывательные эпизоды. Эглтон хорошо знал, как принимаются решения в иерархической структуре, как информация движется снизу вверх, каким образом ответственность растворяется между инстанциями и почему интересы ведомства не всегда совпадают с интересами конкретного человека.

В его шпионских романах это станет постоянным источником конфликта.

Разведывательная работа: что известно достоверно

Связь Эглтона с разведывательной средой документирована лучше, чем иногда следует из кратких биографических заметок.

Contemporary Authors указывает его работу в разведывательном качестве на Кипре в 1955–1956 годах, в районе Персидского залива в 1958–1959 годах и в Восточной Африке в 1964-м. В биографиях издателей этот опыт обычно описывается шире — как работа в областях intelligence и counter-intelligence.

При этом делать из Эглтона кадрового сотрудника MI6 было бы неправильно. Его основной карьерой оставалась служба офицером британской армии, внутри которой он выполнял задания разведывательного и контрразведывательного характера.

Особенно существенен Кипр середины 1950-х. Именно в это время британские власти вели борьбу с подпольем EOKA, и армейскому офицеру приходилось сталкиваться с той разновидностью конфликта, где граница между военной операцией, полицейской работой, агентурной разведкой и борьбой с подпольной организацией постоянно размывалась. Позднее подобные ситуации — нелегальная сеть, терроризм, двойная лояльность, ограниченность формальных правил — будут постоянно возникать в романах Эглтона.

Есть и ещё одна важная часть биографии. После ухода из армии писатель вновь оказался внутри системы безопасности: биографические справочники фиксируют его как гражданского сотрудника Министерства обороны в 1981–1989 годах, в том числе в Directorate of Security (Army). Writers Directory конкретизирует должность как civilian desk officer. Поэтому часто встречающееся утверждение о его работе в Directorate of Security имеет основание, однако корректнее говорить о гражданской работе в структуре безопасности Министерства обороны, а не о «тайном возвращении в разведку».

Для понимания его книг это существенно: Эглтон видел разведывательный мир и с оперативной, и со штабной, и с административной стороны.

Первые романы: Британия после поражения

Писать Эглтон начал ещё на действительной службе. Его литературный дебют состоялся в 1970 году с романом A Piece of Resistance. Британская национальная библиография подтверждает первое издание Hodder & Stoughton именно в 1970 году. За ним последовали Last Post for a Partisan в 1971-м и The Judas Mandate в 1972-м. Вместе они образовали трилогию о Дэвиде Гарнетте и подпольной борьбе в Великобритании, оказавшейся под советским контролем.

В предисловии к позднему переизданию первого романа под названием Never Surrender Эглтон вспоминал, что написал книгу в свободное время, когда был инструктором School of Infantry. Первоначально рукопись называлась The Hundred Years War. Более интересно другое его признание: автора занимало не само по себе советское вторжение, а отношение обычного населения к сопротивлению после нескольких лет оккупации.

Здесь уже виден будущий Эглтон.

Его интересует не романтическое подполье как таковое, а неприятный вопрос: что случается с сопротивлением, когда героическая война затягивается, население хочет просто жить, а сами подпольщики начинают восприниматься не только как борцы за свободу, но и как источник постоянной опасности?

Поэтому трилогия Гарнетта важна не столько своими прогнозами относительно советского вторжения, сколько ранним проявлением одного из центральных мотивов Эглтона: государство, подполье и отдельный человек существуют в разных системах моральных координат.

Даже в первых книгах его герой вынужден выбирать не между очевидным добром и злом, а между приказом, необходимостью и собственной совестью.

«Семь дней до убийства»: книга, которая сделала имя

Настоящий прорыв произошёл с четвёртым романом — Seven Days to a Killing (1973).

Его герой, майор Джон Таррант, работает на британскую разведку. Когда похищают его сына и требуют огромный выкуп в необработанных алмазах, профессиональная операция превращается для него в личную войну. Но главный конфликт построен не только между Таррантом и похитителями. Собственная служба начинает воспринимать эмоционально вовлечённого офицера как потенциальный фактор риска.

Это почти идеальная формула Эглтона.

Герой является профессионалом и остаётся лоялен государству — но государственная организация не может позволить себе доверять человеку только потому, что он честен. Система вынуждена подозревать даже своего собственного сотрудника.

Тем самым обычный сюжет о похищении превращается в рассказ о фундаментальном противоречии разведывательной службы: личная верность и институциональная безопасность далеко не всегда совпадают.

Роман заинтересовал Голливуд. Уже в 1974 году Дон Сигел снял по нему The Black Windmill. Джона Тарранта сыграл Майкл Кейн, его начальника Седрика Харпера — Дональд Плезенс. Сценарий написал Ли Вэнс.

Экранизация оказалась наиболее заметным выходом прозы Эглтона за пределы круга читателей шпионских романов и фактически закрепила его профессиональную репутацию.

Любопытно, что современное исследование британской контрповстанческой тематики в популярной литературе обращает внимание и на другой слой Seven Days to a Killing: прошлое Тарранта связано с операциями в Адене и с вопросом о допустимости насилия и правилах применения оружия. Таким образом, за приключенческой фабулой уже находилась тема, хорошо знакомая самому Эглтону по армейской службе, — конфликт между оперативной необходимостью и формальными ограничениями.

Разведка как учреждение

Именно здесь проходит главное отличие Эглтона от большинства авторов шпионского боевика.

Его интересуют не только агенты и противники, но и:

межведомственные конфликты, допуск к секретной информации, служебная репутация, проверка благонадёжности, отношения SIS и CIA, аппарат Министерства иностранных дел, штабные интриги, утечки, карьера чиновника, способы прикрытия неудачной операции.

У Эглтона герой очень часто сталкивается сразу с двумя проблемами. Первая — внешняя угроза. Вторая — собственное начальство.

Биографическая статья Contemporary Authors, опирающаяся на исследование Джины Макдональд, точно фиксирует этот мотив: положительные герои Эглтона сохраняют убеждения и действуют по совести даже тогда, когда для этого приходится нарушать распоряжения начальства.

В этом смысле разведывательный мир Эглтона можно сформулировать так:

Разведка — необходимая, профессиональная и зачастую эффективная система, но её способность защищать государство постоянно ограничивается бюрократией, карьерными интересами, политическими соображениями и недоверием к собственным сотрудникам.

Это не антиразведывательная позиция Ле Карре и не флеминговский культ Службы. Эглтон верит скорее в профессионала, чем в организацию.

Чарльз Уинтер: история холодной войны изнутри

Особое место занимают два романа о высокопоставленном сотруднике британской секретной службы Чарльзе Уинтере.

The Winter Touch (1981; в США — The Eisenhower Deception) возвращает действие к Суэцкому кризису 1956 года. Уинтер, недавно ставший заместителем руководителя SIS, оказывается вовлечён в тайную операцию, целью которой становится воздействие на американскую политику в момент англо-французского вторжения в Египет. Современный рецензент The Spectator особо отмечал в книге удачно выстроенное нарастание напряжения.

Во втором романе, The Russian Enigma — позднее переизданном как Pandora’s Box — историческим фоном становится Карибский кризис. Здесь особенно хорошо проявляется принцип Эглтона: разведка строится не на обладании истиной, а на последовательном уменьшении степени неопределённости. Умирает двойной агент, появляется сомнительный советский перебежчик, британцы и американцы пытаются определить, где заканчивается информация и начинается тщательно сконструированная дезинформация.

Это уже почти чистый контрразведывательный роман.

Подозрение здесь важнее перестрелки. Каждая версия может быть частью чужой операции. Даже установленный факт ещё не означает правильной интерпретации.

От политического триллера к разведывательному процедуралу

На протяжении 1970–1980-х годов Эглтон постоянно менял исторические декорации, сохраняя общий метод.

В The Mills Bomb бывший курьер SIS Эдвард Миллс после тюремного заключения пытается доказать, что его подставили в сорвавшейся операции по вывозу советского специалиста. За ним одновременно следят несколько государственных структур, ЦРУ и террористы. Вновь перед нами типичный сюжет Эглтона: человек должен восстановить истину, тогда как учреждения заинтересованы прежде всего в защите собственных решений.

Troika переносит центр интриги внутрь советской политической системы и рассматривает борьбу КГБ, Политбюро и армии за контроль над будущим руководством СССР. Современники отмечали в романах Эглтона именно знание устройства военных и разведывательных организаций и умение превращать сложную внутреннюю политику в двигатель интриги.

In the Red обращается уже к травме британской разведки после крупных измен и перебежчиков: странное поведение опытного агента заставляет собственную службу подозревать его в нелояльности. Здесь особенно ясно проявляется принцип, который проходит через всю прозу Эглтона: профессиональная биография не защищает разведчика от подозрения — напротив, чем больше он знает, тем опаснее становится в глазах своей организации.

Критики иногда сравнивали его с Ле Карре, но различие было очевидно. В New York Times Book Review отмечали, что интриги Эглтона проще конструкций Ле Карре, зато он сохраняет ясную сюжетную линию и соединяет традиционную британскую сдержанность с очень энергичным действием.

Это сравнение хорошо объясняет его настоящую нишу.

Эглтон не пытался превзойти Ле Карре в психологической глубине. Его сильной стороной был оперативный механизм сюжета.

Питер Эштон: разведчик после холодной войны

Наиболее полно литературная модель Эглтона раскрылась в цикле о Питере Эштоне.

Первый роман, Hostile Intent, вышел в 1993 году. Затем последовали A Killing in Moscow, Death Throes, A Lethal Involvement, Warning Shot, Blood Money, Dead Reckoning, The Honey Trap, One Man Running, Cry Havoc, Assassination Day и The Renegades. Всего цикл насчитывает двенадцать романов и продолжался практически до смерти писателя.

Сам выбор момента чрезвычайно показателен.

Казалось бы, крах Советского Союза должен был лишить традиционный британский шпионский роман его главного противника. Эглтон поступил наоборот: превратил исчезновение старого порядка в источник новых сюжетов.

В Hostile Intent действие происходит в 1991 году. В Восточной Германии убит британский разведывательный сотрудник, советская информаторша исчезает, а аппарат британского правительства предпочёл бы получить политически удобное объяснение вместо неприятной истины.

Уже в следующем романе, A Killing in Moscow, Эглтон показывает мир, где идеологический противник распадается, но угрозы никуда не исчезают: бывшие сотрудники КГБ, организованная преступность, коммерческие интересы и государственные структуры начинают образовывать новые сети. Питер Эштон приходит к важному для всей серии выводу: для национальной безопасности не столь существенно, движим противник идеологией или деньгами.

Это позволило Эглтону пережить литературный конец холодной войны гораздо легче многих современников.

Эштон — профессионал против собственной системы

Питер Эштон заметно отличается и от Бонда, и от Джорджа Смайли.

Это не исключительный сверхагент и не меланхолический интеллектуал. Эштон — способный, опытный, достаточно прагматичный сотрудник SIS, которому постоянно приходится выходить за пределы полученных полномочий.

В начале цикла он ещё сотрудник среднего уровня. Затем возглавляет подразделение Vetting, Security and Technical Services, приобретает влияние, одновременно наживает врагов внутри собственной службы и несколько раз оказывается фактически вытолкнут из системы, которой продолжает быть нужен.

Именно внутреннее положение героя превращает цикл из обычной последовательности международных приключений в многолетнюю историю отношений человека и учреждения.

Эштон полезен SIS именно потому, что способен самостоятельно принимать решения.

И он опасен для SIS ровно по той же причине.

В Warning Shot его возвращают к работе после очередного конфликта со службой; вокруг него возникают похищенные ядерные боеприпасы, Россия, Германия, ЦРУ и американские экстремисты, но рецензенты снова выделяли не только внешнюю интригу, а убедительное изображение бюрократической борьбы внутри разведывательных структур.

В The Honey Trap противниками становятся уже не советские спецслужбы как единая машина, а гораздо более беспорядочная международная среда — бывшие кубинские разведчики, террористы, преступники, государственные чиновники. При этом сама SIS остаётся источником препятствий для собственного расследователя.

В One Man Running конфликт достигает почти логического предела: прикрытие Эштона раскрыто, он вынужден покинуть SIS, но бывшее ведомство вновь обращается к нему именно потому, что обладает навыками, которых невозможно заменить административным распоряжением. Publishers Weekly особенно отмечал умение Эглтона изображать бюрократические интриги и контрразведку.

Таким образом, главный герой Эглтона — не человек вне системы.

Это неудобный профессионал внутри системы.

Мир после СССР

Особенно интересна поздняя проза Эглтона как свидетельство перестройки британского шпионского романа 1990–2000-х годов.

Он довольно быстро заменил привычную бинарную конструкцию «Запад — СССР» более раздробленным миром. В нём действуют бывшие сотрудники КГБ, российские криминальные группы, ЦРУ, националисты, террористические организации, торговцы оружием, сепаратисты, государственные чиновники и частные посредники.

Прежняя ясность исчезает, но профессиональная разведка не становится ненужной. Напротив, необходимость анализа возрастает.

Характерно, что Publishers Weekly, рецензируя Warning Shot, сформулировал это почти как итог эглтоновской литературной программы: его книги доказывали, что разведывательная жизнь продолжается и после холодной войны.

Последний роман цикла, The Renegades, вышел в 2005 году. Теперь Эштон противостоит уже международному терроризму; сюжет начинается с массового убийства в лондонском ресторане и выводит расследование к сети, связанной с Ближним Востоком и атаками на британские дипломатические учреждения.

В результате один и тот же герой провёл читателя от последствий советской системы через постсоветский хаос к новому миру транснационального терроризма.

Для автора шпионских романов это довольно редкая историческая дистанция.

Псевдонимы и другие книги

Эглтон писал также под двумя псевдонимами.

Как John Tarrant он опубликовал The Rommel Plot, The Claubert Trigger и China Gold; позднее под собственным именем появилось переиздание A Spy’s Ransom. Как Patrick Blake вышли Escape to Athena — романизация одноимённого фильма 1979 года — и Double Griffin, впоследствии переиздававшийся как The Skorzeny Project.

Он обращался и к документальной литературе. Среди его нехудожественных книг — The Stealing of Muriel McKay, посвящённая известному британскому делу о похищении, и несколько работ вне шпионского жанра.

Всего за литературную карьеру Эглтон опубликовал несколько десятков романов; издательские биографии указывали, что его произведения были переведены примерно на пятнадцать языков.

Кино: «The Black Windmill»

Хотя Эглтон писал на протяжении более трёх десятилетий, кинематографическая судьба его прозы связана прежде всего с одной книгой.

The Black Windmill Дона Сигела сохранил основную конструкцию Seven Days to a Killing: сотрудник британской разведки Джон Таррант пытается спасти похищенного сына и вынужден действовать против правил собственной службы. Майкл Кейн придал персонажу ту сдержанную профессиональность, которая вообще характерна для лучших героев Эглтона.

Однако в литературной истории Эглтона значение фильма даже немного мешает увидеть главное. Его наследие определяется не одним удачно экранизированным триллером, а последовательной разработкой модели разведывательного романа как профессионального процедурала.

Место в истории шпионского романа

Эглтон начал печататься в чрезвычайно сложный для британского жанра момент.

Флеминг уже сформировал массовый образ агента 007. Ле Карре после The Spy Who Came in from the Cold и Tinker Tailor Soldier Spy превращал шпионский роман в серьёзную литературу о предательстве и политической морали. Лен Дейтон вводил более приземлённого, технически компетентного и социально менее аристократичного разведчика. Позднее Тед Оллбьюри и Брайан Фримантл продолжили разработку профессиональной и бюрократической стороны разведки.

Эглтон оказался ближе именно к этой линии.

Его вклад состоял не в создании принципиально нового архетипа шпиона. Его значение другое: он систематически переносил профессиональный опыт армейской разведки, штабной работы и государственной безопасности в структуру коммерческого триллера.

Он умел соединять три вещи, которые часто существовали раздельно:

быстрый приключенческий сюжет, реалистическую административную среду и разведывательную логику подозрения.

Поэтому даже слабые книги Эглтона обычно сохраняют характерную черту: происходящее выглядит как операция, которая могла возникнуть внутри настоящего учреждения, а не только в воображении романиста.

Критики неодинаково оценивали качество отдельных романов. Одни книги обвиняли в чрезмерной сложности или неправдоподобных совпадениях; другие получали высокие оценки именно за темп, знание предмета и способность превращать расследование и рутинную работу в напряжённый сюжет. Но практически через всю критическую рецепцию проходит одна характеристика — профессиональная осведомлённость автора.

Почему Эглтона стоит читать сегодня

Сегодня Клайв Эглтон оказался в тени Ле Карре, Флеминга и Дейтона, и именно поэтому представляет особый интерес.

Он позволяет увидеть историю британского шпионского романа не через несколько канонических имён, а через его профессиональную «среднюю линию» — литературу, в которой разведчик остаётся героем приключенческого повествования, но уже живёт внутри узнаваемой бюрократической системы.

Особенно интересен Эглтон для читателя, которого волнует не вопрос «кто шпион?», а вопросы другого порядка:

кто санкционировал операцию, кто знал о ней, какая информация дошла до руководства, кому выгодно скрыть провал, насколько можно доверять источнику, что произойдёт с сотрудником, если политическое руководство решит, что официальная версия важнее истины.

В этом отношении его проза стареет медленнее, чем многие чисто антисоветские триллеры его поколения.

Советский Союз исчез.

Бюрократия, межведомственная конкуренция, дезинформация, политическое давление на разведывательные оценки и конфликт между профессиональной ответственностью и интересами организации — нет.

И именно здесь сегодня находится настоящий Клайв Эглтон.