Сопоставление Алистера Маклина и Леонида Платова на первый взгляд может показаться неожиданным. Один — шотландский писатель, ставший международным мастером приключенческого триллера, другой — советский автор, известный прежде всего романом «Секретный фарватер» и рядом военно-приключенческих повестей. Их литературные карьеры развивались в разных культурных системах, их герои служили разным государствам, а представления о войне и противнике формировались под влиянием совершенно несхожих идеологических традиций.

И всё же между ними есть очевидное родство.

И Маклин, и Платов предпочитали рассказывать о войне не как о движении фронтов и больших армий, а как о пространстве тайной операции. Их интересовали небольшие группы людей, скрытые маршруты, изолированные базы, корабли и подводные лодки, секретное оружие, проникновение в тыл противника и ситуация, в которой несколько человек оказываются отделены от основной военной машины и вынуждены действовать самостоятельно.

Именно поэтому «Секретный фарватер» Леонида Платова так естественно возникает рядом с «Пушками острова Наварон», «Куда залетают орлы», «Южнее мыса Ява» или даже «Крейсером „Улисс“» Алистера Маклина.

Сюжеты разные, литературные системы разные, но фундаментальный принцип один: большая война становится интереснее тогда, когда сводится к небольшой группе людей и одной почти невыполнимой задаче.

Два писателя, прошедших через войну

Сходство начинается с биографического опыта.

Алистер Маклин родился в 1922 году и в годы Второй мировой войны служил в Королевском военно-морском флоте. Он участвовал в операциях на Атлантике, Средиземном море и Дальнем Востоке. Именно этот опыт позднее лёг в основу его первого романа «Крейсер „Улисс“» (HMS Ulysses, 1955), посвящённого арктическим конвоям. Книга имела огромный успех, после чего Маклин оставил преподавание и стал профессиональным писателем.

Леонид Платов принадлежал к старшему поколению. Он родился в 1906 году, работал журналистом, а в годы Великой Отечественной войны был связан с военной печатью. После ранних фантастико-приключенческих произведений, в том числе «Повестей о Ветлугине», Платов всё заметнее обращался к военной тематике. К этому периоду относятся «Секретный фарватер», «Бухта Потаённая», «Когти тигра», «Предела нет» и другие произведения.

Однако уже здесь появляется первое принципиальное различие.

Для Маклина война стала исходной точкой всей писательской карьеры. Даже когда он ушёл от военных сюжетов к шпионажу, криминальному триллеру и технотриллеру, сформировавшийся в военной прозе способ построения действия сохранился.

Для Платова военно-приключенческая литература была одним из этапов более разнообразного творчества. Поэтому прямое сравнение всего наследия двух авторов было бы неверным. Корректнее сопоставлять военно-приключенческую модель Маклина с наиболее близкими ей произведениями Платова, прежде всего с «Секретным фарватером».

Именно там сходства становятся особенно заметны.

Война как секретная миссия

Классическая фронтовая проза обычно показывает человека внутри армии.

У Маклина и Платова происходит почти обратное: герой временно оказывается вне основной массы армии.

В «Пушках острова Наварон» небольшая группа союзных диверсантов должна проникнуть на немецкий остров и уничтожить береговые орудия, перекрывающие путь кораблям. Это фактически модель «невыполнимого задания»: специалистов собирают вместе, перебрасывают на территорию противника и предоставляют самим себе. Роман вышел в 1957 году и стал одной из книг, сделавших Маклина международно известным автором.

Похожим образом устроены «Куда залетают орлы» и продолжение истории Наварона — «Отряд 10 с Наварона». Снова появляется ограниченная группа профессионалов, вражеская территория, тщательно скрываемая цель и операция, истинного смысла которой нередко не знают даже её участники.

«Секретный фарватер» начинается иначе, но постепенно приходит к той же конструкции.

Командир советского торпедного катера Борис Шубин обнаруживает в балтийских шхерах скрытый фарватер. Затем появляется неизвестная немецкая субмарина без обычных опознавательных признаков — «Летучий голландец». Военная задача постепенно уступает место загадке: что это за лодка, кому она подчиняется и почему вокруг неё создана столь сложная система секретности? Роман был впервые издан в Детгизе в 1963 году.

Разница существенна: Маклин часто даёт герою миссию с самого начала, тогда как Платов заставляет героя сначала обнаружить сам факт существования миссии противника.

Это два разных варианта одной жанровой конструкции.

У Маклина вопрос чаще звучит так:

Как выполнить невозможное задание?

У Платова:

Что за операция здесь вообще происходит?

Маклин строит операцию, Платов — загадку

Именно это различие лучше всего объясняет характер обоих авторов.

Маклин прежде всего мастер операционного триллера.

В «Пушках острова Наварон» задача поставлена сразу. Читатель знает, что требуется уничтожить орудия, знает, почему это необходимо и примерно понимает, какие препятствия предстоят.

Напряжение возникает из исполнения.

Можно ли высадиться на неприступный берег?

Кто выдержит переход?

Кому можно доверять?

Как пройти через немецкие позиции?

Удастся ли установить взрывчатку?

Платов в «Секретном фарватере» работает ближе к детективу.

Сначала существует только странность.

Подводные огни.

Неизвестный фарватер.

Таинственная субмарина.

Странная организация её службы.

Отсутствие привычной информации.

Лишь постепенно отдельные детали складываются в общую картину. Именно поэтому роман Платова одновременно принадлежит военной, приключенческой и детективно-разведывательной литературе. Современные издательские описания по-прежнему относят его к числу наиболее известных отечественных военно-приключенческих произведений.

Маклин чаще показывает, как проникнуть в тайну.

Платов — как понять, что тайна существует.

Морская стихия

Особенно близки оба писателя там, где действие переносится на море.

Для Маклина море не декорация, а полноценный участник сюжета.

Это особенно очевидно в «Крейсере „Улисс“». Роман вырос непосредственно из военно-морского опыта автора и во многом отличается от его последующих боевиков. Здесь мало ощущения приключенческой игры. Арктический конвой превращается в почти непрерывное испытание холодом, штормом, усталостью, вражеской авиацией и подводными лодками. Военно-морской опыт Маклина стал важнейшим источником достоверности его ранней прозы.

В «Южнее мыса Ява» море снова создаёт условия, из которых невозможно выйти. После падения Сингапура небольшая группа людей пытается уйти через воды, контролируемые японцами. В такой конструкции океан почти так же опасен, как противник.

У Платова Балтика выполняет похожую функцию.

Шхеры, острова, туман, узкие фарватеры и близость берегов позволяют превратить море в сложную систему скрытых маршрутов. Поэтому тайна «Летучего голландца» работает именно здесь. В открытом океане секретный фарватер был бы почти бессмыслен, тогда как балтийский ландшафт естественно создаёт пространство для невидимой войны.

Но отношение к морю у двух авторов различается.

Для Маклина море обычно враждебно человеку.

Для Платова оно прежде всего скрывает тайну.

У Маклина шторм способен убить независимо от войны.

У Платова туман скрывает подводную лодку.

У Маклина природа часто становится вторым врагом.

У Платова — союзником загадки.

Человек против среды

Из этого вытекает одно из самых существенных различий.

Маклин постоянно помещает персонажей в физически разрушительные условия.

Холод.

Шторм.

Горы.

Снег.

Высота.

Недосыпание.

Ранения.

Голод.

Главный герой Маклина очень часто существует на границе физиологических возможностей.

Именно это стало одной из его литературных визитных карточек. Даже биографические обзоры подчёркивают характерную для его книг ситуацию, когда профессионально подготовленные герои подвергаются предельному физическому испытанию.

У Платова физическая опасность тоже присутствует, но она редко становится главным содержанием произведения.

Шубин может попасть в крайне опасное положение, но читателя прежде всего интересует, что он узнает.

У Маклина герой идёт вперёд потому, что должен выполнить задачу несмотря на истощение.

У Платова — потому, что хочет разобраться в загадке.

Это два разных типа приключенческого героя.

Герой Маклина: профессионал на грани

Маклиновский герой обычно чрезвычайно компетентен.

Это альпинист.

Военный.

Разведчик.

Моряк.

Диверсант.

Человек с редким навыком, без которого операция невозможна.

В «Пушках острова Наварон» Кит Мэллори выбран в команду именно потому, что является выдающимся альпинистом. Сам принцип подбора специалистов становится основой сюжета.

Однако Маклин часто разрушает внешнюю героичность персонажа изнутри.

Его профессионалы устали.

Они боятся.

Иногда они циничны.

Часто винят себя за прошлые ошибки.

Могут испытывать сомнения в собственных решениях.

В результате возникает характерный тип измотанного профессионала, продолжающего работу не потому, что считает себя героем, а потому, что кто-то должен её закончить.

Платов строит Бориса Шубина иначе.

Шубин тоже профессиональный военный и опытный моряк, но в нём больше традиционной советской приключенческой открытости. Он любопытен, энергичен, склонен к риску и внутренне значительно менее мрачен, чем типичный главный герой Маклина.

И если у Маклина профессионал часто начинает историю уже человеком, которого война серьёзно изменила, то Шубин сохраняет способность удивляться происходящему.

Для «Секретного фарватера» это принципиально.

Герой должен увидеть тайну именно потому, что не утратил любопытства.

Коллектив и одиночка

На первый взгляд советский писатель должен был бы быть значительно более коллективистским, чем западный.

Но с Маклином всё не так просто.

Его лучшие военные романы зачастую тоже построены вокруг коллектива.

«Крейсер „Улисс“» вообще трудно свести к единственному герою. Главным персонажем там фактически становится корабль и его экипаж.

В «Пушках острова Наварон» успех зависит от взаимодействия нескольких специалистов.

Даже если один персонаж выделяется сильнее других, выполнение задания невозможно без группы.

В этом отношении Маклин ближе к советской военной литературе, чем может показаться.

Разница проявляется в другом.

У Платова коллектив обычно обладает моральной цельностью. Основной конфликт проходит между своим и чужим миром.

У Маклина недоверие часто возникает внутри собственной группы.

Есть ли предатель?

Кто скрывает информацию?

Почему командование не раскрыло истинную цель операции?

Знает ли герой всё?

За союзническими отношениями постоянно существует возможность двойной игры.

Именно отсюда вырастает одна из главных особенностей Маклина — постоянное использование предательства и ложной идентичности.

Предатель как двигатель сюжета

Для Маклина предатель практически является жанровым инструментом.

В ряде его романов невозможно доверять даже человеку, который находится рядом с главным героем.

Читатель постепенно привыкает к тому, что самый очевидный союзник может оказаться противником, а подозрительный персонаж — играть совсем другую роль.

Такая конструкция особенно хорошо работает в «Куда залетают орлы», где сама операция основана на многоступенчатой игре с истинными и ложными целями.

Платов использует скрытые личности и маскировку иначе.

В «Секретном фарватере» Шубин сам оказывается вынужден выдавать себя за другого человека, попав на немецкую субмарину. Но основное недоверие направлено не внутрь советской группы, а во внешний, неизвестный мир противника.

Поэтому Маклин создаёт паранойю внутри операции, тогда как Платов — тайну вокруг операции противника.

Это очень важное жанровое различие.

Враг

Здесь расхождение между авторами становится наиболее заметным.

Маклин способен изображать противника достаточно прагматично.

Немецкий офицер может быть умным.

Опытным.

Дисциплинированным.

Опасным именно потому, что профессионально выполняет работу.

Разумеется, в приключенческой конструкции противник часто вынужден совершать ошибки, иначе герои просто не смогли бы победить. Даже поклонники Маклина отмечают эту проблему применительно к «Пушкам острова Наварон»: немцы описаны как отлично подготовленные солдаты, но в нужный момент допускают слишком удобные промахи.

У Платова противник значительно сильнее подчинён идеологической конструкции.

Немецкая сторона «Секретного фарватера» должна не только представлять военную опасность, но и воплощать определённую систему зла.

Поэтому персонажи противника нередко психологически утрированы. Эта особенность отмечалась ещё в советской критике: роман хвалили за увлекательность и мастерство интриги, но обращали внимание на чрезмерно патологизированное изображение некоторых немецких подводников.

Это один из случаев, когда идеологическое требование мешает собственно триллеру.

Чем профессиональнее противник, тем убедительнее победа над ним.

Маклин чаще это понимает.

Платов иногда предпочитает моральную определённость психологической сложности.

Чёрное и серое

Различие можно выразить ещё проще.

Мир Платова в основном чёрно-белый.

Мир Маклина — серый, хотя и не морально релятивистский.

У Платова читатель почти никогда не сомневается, где находится моральная правда.

Сомнение касается фактов.

Что делает субмарина?

Куда ведёт фарватер?

Кто скрывается за операцией?

У Маклина факты и моральные оценки нередко перемешаны.

Человек может лгать по правильной причине.

Командование может отправить людей на практически самоубийственное задание.

Союзник может скрывать важную информацию.

Герой может совершить жестокий поступок, потому что альтернативы нет.

Поэтому мир Маклина психологически тревожнее.

Как изображается война

Самое глубокое различие между авторами связано не с идеологией, а с их отношением к войне как к человеческому опыту.

Для Платова война остаётся прежде всего пространством героического действия.

Опасность существует, люди погибают, противник жесток, но приключенческий механизм позволяет сохранить уверенность, что смелость, профессионализм и настойчивость имеют смысл.

У Маклина эта уверенность значительно слабее.

Особенно в «Крейсере „Улисс“».

Там война почти лишена приключенческой романтики. Люди выполняют приказ, но само выполнение не гарантирует ни славы, ни спасения. Моряк может сделать всё правильно и всё равно погибнуть.

Поэтому ранний Маклин иногда оказывается ближе не к приключенческому роману, а к суровой военной прозе.

Позднее, начиная с «Пушек острова Наварон», он всё увереннее соединяет эту жесткость с триллером.

И именно такое сочетание становится его фирменным стилем.

Платов романтизирует тайну, Маклин — испытание

Если попытаться выразить художественную разницу одной формулой, она будет выглядеть примерно так.

Платова привлекает тайна.

Секретный маршрут.

Неизвестная лодка.

Закрытая база.

Исчезнувший человек.

Непонятное обстоятельство.

Его герой входит в неизвестность, потому что хочет понять происходящее.

Маклина привлекает испытание.

Шторм.

Гора.

Лёд.

Вражеская территория.

Нехватка времени.

Предатель.

Тяжёлое ранение.

Его герой уже знает, что должен сделать, но неизвестно, хватит ли у него сил это выполнить.

Отсюда разные читательские эмоции.

У Платова сильнее любопытство.

У Маклина — напряжение.

Темп

Это видно и на уровне композиции.

Маклин обычно стремится как можно быстрее запустить механизм угрозы.

Когда операция началась, движение почти не прекращается. Возникает препятствие, затем новое, затем оказывается, что прежнее решение создало следующую проблему.

Писатель особенно силён в последовательном ухудшении ситуации.

Героям и так трудно.

Потом становится хуже.

Затем выясняется, что всё было ещё хуже, чем они думали.

Именно такая эскалация сделала прозу Маклина естественным материалом для кино. Более десятка его произведений были экранизированы; наиболее известны фильмы «Пушки острова Наварон» и «Куда залетают орлы».

Платов позволяет себе значительно более долгую экспозицию.

Ему важно не только двигать героев, но и объяснять.

Наблюдать.

Возвращаться к прошлому.

Менять перспективу.

Создавать постепенно расширяющуюся картину.

Поэтому «Секретный фарватер» — довольно большой роман, первое издание которого занимало более пятисот страниц.

Маклиновский триллер чаще можно представить как цепь событий.

Платовский — как собираемую мозаику.

Но Платов ближе к Маклину, чем кажется

Несмотря на все различия, «Секретный фарватер» значительно ближе к западному приключенческому триллеру, чем многие другие советские произведения о войне.

Причина — именно в приоритете интриги.

Платов не строит роман вокруг большого исторического процесса.

Главные события войны уже известны.

Исход войны известен читателю.

Поэтому напряжение создаётся локальной тайной.

Это почти тот же способ, которым пользуется Маклин: история Второй мировой войны становится готовым фоном, внутри которого автор может придумать неизвестную операцию.

Гигантские пушки на вымышленном Навароне.

Секретная немецкая субмарина в балтийских шхерах.

Обе истории не пытаются переписать войну.

Они вставляют вымышленный секретный эпизод внутрь реальной истории.

Это один из фундаментальных приёмов военно-приключенческого жанра.

Правдоподобие через детали

Оба автора понимают ещё одно важное правило: фантастическая по напряжению история должна быть окружена максимально конкретными деталями.

У Маклина это военная техника, корабельная служба, погодные условия, оружие, маршруты и физическая сторона операции.

У Платова — устройство фарватера, поведение торпедного катера, особенности шхер, морская служба, подводная лодка.

Читатель может не знать, насколько точна каждая техническая подробность.

Важно другое: подробностей достаточно, чтобы невозможная история начала казаться возможной.

Так действует весь хороший приключенческий роман.

Невероятное событие помещается в очень убедительную материальную среду.

Кинематографическое мышление

Ещё одна общая черта — визуальность.

Маклин стал одним из наиболее экранизируемых писателей своего поколения. «Пушки острова Наварон» были перенесены на экран в 1961 году, а «Куда залетают орлы» — в 1968-м. Маклин и сам работал со сценарной формой, поэтому граница между романом и потенциальным фильмом в его поздней прозе становилась всё менее заметной.

«Секретный фарватер» тоже оказался исключительно удобен для экранизации. В 1986 году Вадим Костроменко снял по мотивам романа четырёхсерийный телевизионный фильм.

Не случайно именно эта книга Платова стала главным экранным произведением его наследия.

В романе уже были готовые кинематографические образы:

балтийские шхеры;

торпедный катер;

ночные огни под водой;

тёмный силуэт субмарины;

чужая форма;

тайное проникновение;

скрытая база.

Это визуальный язык приключенческого кино.

В этом отношении Платов и Маклин действительно говорят на одном языке.

Где Маклин сильнее

При прямом сравнении преимущество Маклина прежде всего в драматургической дисциплине.

В лучших романах он чрезвычайно экономен.

Каждое новое препятствие ухудшает ситуацию.

Каждый персонаж нужен для операции.

Недоверие внутри группы усиливает напряжение.

Физическая среда постоянно воздействует на сюжет.

Маклин особенно хорошо умеет заставить читателя почувствовать цену действия. Если человеку приходится пройти ночью через горы, это не просто переход между двумя эпизодами. Это само приключение.

Кроме того, его лучшие противники и неоднозначные союзники психологически разнообразнее, чем у Платова.

Маклин чаще допускает, что профессионал может находиться по другую сторону.

Это делает игру опаснее.

Где интереснее Платов

Преимущество Платова — в другом.

«Секретный фарватер» обладает очень сильной центральной тайной.

Образ «Летучего голландца» запоминается сильнее многих отдельных персонажей.

Субмарина существует одновременно как реальный корабль и как почти мифическое существо. Она появляется и исчезает, пользуется маршрутом, которого будто бы нет, не вписывается в обычную систему германского флота.

Платов очень удачно соединяет рациональную военную историю с романтикой легенды.

Маклин обычно стремится уничтожить ощущение загадочного как можно быстрее: необходимо понять ситуацию и действовать.

Платов позволяет загадке жить.

Это делает «Секретный фарватер» менее жёстким триллером, но более романтическим приключением.

Влияние разных литературных традиций

За двумя авторами стоят две разные школы.

Маклин наследует британской традиции приключенческого романа — Стивенсону, Бьюкену, морской прозе, истории о тайной миссии и человеку, оказавшемуся в чужом мире.

Но к этой традиции он добавляет опыт Второй мировой войны и послевоенного триллера.

Отсюда возникает практически современный action thriller.

Платов связан с другой линией: советской юношеской приключенческой литературой, научной фантастикой, географическим романом и прозой о военных разведчиках.

Поэтому даже «Секретный фарватер», при всей его напряжённости, сохраняет ощущение книги, адресованной в том числе молодому читателю.

У Маклина мир часто жесток и безразличен.

У Платова он в конечном счёте познаваем.

Тайна должна быть раскрыта.

Истина — установлена.

Невидимый фарватер — найден.

Главное отличие — отношение к неизвестности

Именно здесь проходит наиболее интересная граница между ними.

Для Платова неизвестность — обещание приключения.

Для Маклина — угроза.

Шубин видит странные подводные огни и хочет понять, что они означают.

Герой Маклина обнаруживает, что где-то рядом предатель, и понимает, что через несколько часов из-за этого могут погибнуть все.

Один писатель строит роман из желания узнать.

Другой — из необходимости выжить.

Это не делает одного подхода лучше другого.

Но именно поэтому эмоциональный эффект их книг различается столь заметно.

Если бы «Секретный фарватер» написал Маклин

Такое мысленное сравнение хорошо показывает разницу методов.

У Маклина роман, вероятно, стал бы короче.

«Летучий голландец» появился бы раньше.

Шубин получил бы конкретную задачу уничтожить или захватить субмарину.

В его группе обязательно оказался бы человек, которому нельзя доверять.

Погода резко ухудшилась бы.

У одного из главных героев было бы серьёзное ранение.

Настоящая цель операции выяснилась бы примерно в середине книги.

А финальные сто страниц представляли бы собой почти непрерывную гонку со временем.

Но исчезло бы другое — ощущение медленно раскрывающейся морской легенды.

Именно оно принадлежит Платову.

Если бы «Пушки острова Наварон» написал Платов

Вероятно, гораздо больше внимания было бы уделено самой загадке немецкой базы.

Персонажи постепенно выясняли бы, почему орудия расположены именно там, кто построил систему укреплений и какие дополнительные тайны скрывает остров.

Один из героев мог бы случайно проникнуть в немецкую систему и узнать истинное назначение объекта.

Вместо чистой операции по уничтожению возникло бы расследование.

Финальный взрыв остался бы, но дорога к нему стала бы менее линейной.

То есть Платов превратил бы миссию в тайну, а Маклин — тайну в миссию.

В этой формуле, пожалуй, и заключается основное различие между двумя писателями.

Один жанр — две национальные версии

Военно-приключенческая литература после Второй мировой войны выполняла сходную функцию и в СССР, и на Западе. Огромная историческая катастрофа превращалась в историю, которую можно было охватить человеческим взглядом.

Не армия против армии.

Пять человек против крепости.

Экипаж против Арктики.

Катер против неизвестной подлодки.

Офицер против тайной организации.

Так война становилась приключением.

Но национальные модели этого приключения заметно различались.

Маклин подчёркивал предел человеческой выносливости, профессионализм, недоверие и цену выполнения приказа.

Платов — любознательность, тайну, моральную ясность и раскрытие скрытого замысла противника.

У Маклина герой чаще спрашивает:

«Сумеем ли мы это сделать?»

У Платова:

«Что здесь происходит на самом деле?»

Именно поэтому читать их рядом особенно интересно.

Они показывают две дороги, по которым военно-приключенческий роман ушёл от обычной фронтовой прозы.

Одна ведёт к современному боевику и триллеру.

Другая — к разведывательному детективу.

Маклин и Платов: краткое сопоставление

	Алистер Маклин	Леонид Платов
Основной принцип	Выполнение секретной операции	Раскрытие секретной операции
Тип напряжения	Физическая опасность, время, предательство	Загадка, наблюдение, постепенное раскрытие
Тип героя	Усталый высококлассный профессионал	Активный профессионал-исследователь
Среда	Часто самостоятельный враг	Пространство, скрывающее тайну
Противник	Нередко компетентный и рациональный	Чаще идеологически и морально маркированный
Коллектив	Небольшая группа с внутренним недоверием	Более цельный коллектив «своих»
Главный приём	Эскалация препятствий	Наращивание информации
Жанровое развитие	Военный роман → action thriller	Военное приключение → детектив → шпионский роман
Характерный образ	Невыполнимая миссия	Невидимый маршрут
Главное чувство читателя	Напряжение	Любопытство

От Наварона к секретному фарватеру

Называть Леонида Платова «советским Алистером Маклином» было бы слишком просто. Масштаб их литературного наследия несопоставим, а художественные задачи заметно различаются. Маклин создал целую систему приключенческого триллера и на протяжении десятилетий варьировал её от Второй мировой войны до холодной войны, терроризма и криминального романа. Платов в военно-приключенческой прозе оставил значительно меньший корпус, а его главное произведение в этой области — «Секретный фарватер» — сохраняет черты советского романтического приключения.

Однако родство действительно существует.

Оба писателя поняли важную вещь: война в приключенческом романе становится особенно напряжённой, когда основная война отступает на второй план.

Где-то далеко существуют штабы, армии и фронты.

А здесь — несколько человек.

Остров.

Корабль.

Гора.

Шхеры.

Ночь.

Один скрытый маршрут.

И задача, о которой почти никто не знает.

У Маклина эту задачу обычно уже поставили.

У Платова её ещё предстоит обнаружить.

Но в обоих случаях настоящее приключение начинается именно там, где большая история исчезает из поля зрения и остаётся только человек перед неизвестностью.